31 января в Красноярске, в Библиотеке имени Ленинского Комсомола, состоялся круглый стол, посвященный истории возникновения и развития обетов трезвости, сообщает наш корреспондент.
Вел мероприятие руководитель Православного Общества Трезвости храма Андрея Первозванного в г. Красноярске Виктор Михайлович Белошапкин, который отметил важность изучения проблемы обетов трезвости. Многие, даже воцерковленные люди, ничего о них не знают. Ведущий отметил, что трезвенники мало популяризируют знания об истории трезвости, мало просвещают своих соратников.
Далее Белошапкин прочитал стихотворение, посвященное трезвости:
В бездне времен, видя пламя костров,
Вспомни предков, в поклоне склонись,
Выходя из глубин веков,
Своей трезвостью славилась Русь.
Пережив горечь зла, мед побед,
Свое сердце открой и неси.
Как христианский обет, слово трезвое произнеси,
Православную душу храня,
От хмельного свой дом береги,
И на спаде прожитого дня,
Трезвый русский, стране помоги.
Близко видя гибельный край,
Духом трезвости укрепись,
Россиянам руку подай,
С трезвой Русью соединись.
Главное, что нужно, по словам ведущего, – вспомнить предков. Обет трезвости обязывает вернуться к дореволюционному опыту. А ведь тогда существовало около 3 000 обществ трезвости, в том числе они были и в Енисейской губернии. Это около полумиллиона абсолютно трезвых русских мужчин, а если брать с членами их семей – уже несколько миллионов.
Доктор исторических наук, доцент кафедры истории культуры, государства и права Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» им. В.И. Ульянова (Ленина), г. Санкт-Петербург, автор РНЛ Дмитрий Игоревич Стогов в дистанционной форме подвел некоторые итоги минувшего 2025 года, напомнив, что в январе 2025 г. первое мероприятие из серии круглых столов по истории трезвости было посвящено приему Императором Николаем II представителей обществ трезвости, второе – дореволюционным кружкам трезвой молодежи, третье – роли женщины в организации и развитии трезвеннического движения, четвертое было приурочено к 110-летию Красноярского общества трезвости, пятое мероприятие было посвящено Съезду практических деятелей по борьбе с алкоголизмом (1912 г.), шестое – дореволюционным праздникам трезвости, седьмое – академику Фёдору Григорьевичу Углову, восьмое – истории Красноярского общества трезвости (1899-1919). 3 января с.г. прошел круглый стол, посвященный съездам по борьбе с пьянством. 17 января с.г. состоялся круглый стол, посвященный известному красноярскому врачу-трезвеннику П.Н. Коновалову.
Кроме того, с 2021 г. систематически проводятся видеоконференции, посвященные деятельности Якутского и Енисейского губернатора, покровителя трезвости И.И. Крафта. Всего проведено уже 9 конференций, посвященных этому государственному и общественному деятелю.
Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и социальной работы ТУСУР (Томский государственный университет систем управления и радиоэлектроники) Александр Лукьянович Афанасьев подробно рассказал о дореволюционной практике обетов трезвости. За основу он взял доклад священника Иоанна Виноградова, который был им сделан на Всероссийском съезде практических деятелей по борьбе с алкоголизмом в августе 1912 г. Есть материалы и Первого Всероссийского съезда по борьбе с пьянством (декабрь 1909 – январь 1910 гг.), которые, по словам докладчика, тоже можно использовать для характеристики обетов трезвости. Доклад о. Иоанна Виноградова назывался «Священный обет трезвости, его значение в организации обществ трезвости и средства к выполнению обета». Священник в докладе делился своими размышлениями и опытом. Обеты Богу были описаны еще в Священном Писании. Это благочестивое стремление человека дать обещание Господу в целях спасения души. В частности, уже в Царской России обеты утверждались для борьбы со страстью винопития. Благочестивые люди обращались к священникам, чтобы их принять. Была разработана процедура проведения обетов трезвости. Служение должно было быть совершено с особым усердием и при общенародном пении. Желающие собирались в храме в торжественной обстановке. Важно, чтобы человек, принимавший обет трезвости, относился к его принятию серьезно. В руках он держал зажженную свечу, принятие обета сопровождалось целованием креста, Евангелия и иконы.
Маковский Александр Владимирович. Сергиевская школа трезвости. Плоды уроков трезвости. Дети приводят мать дать «обет трезвости»: акварель А.В. Маковского, 1909 г. фотография. [1910?]
Принятие обета, как отметил Афанасьев, – это только первый шаг в деле утверждения трезвости. Важно также общение с духовным отцом и с соратниками по обществу трезвости. Иначе, попадая в прежнюю среду, принявший обет может легко пасть. Поэтому нужно устраивать паломничества, организовывать публичные чтения, народные хоры и другие мероприятия для проведения трезвеннического досуга. Человек, принявший обет, должен быть тесно связан с обществом. Еще до революции практиковалось, чтобы не менее, чем раз в месяц, трезвенники приходили в храм для совместного чтения акафистов. Таким образом, человек чувствовал свою связь и укреплялся в намерении жить трезво.
По словам докладчика, человеку также помогает институт выборных членов общества трезвости. Должна быть налажена тесная связь между членами общества трезвости и теми, кто принял обет. Они принимались по желанию трезвенника – сначала на месяц, а потом на более поздние сроки, иногда даже на всю жизнь. Согласно статистике, в основном принимали обеты на 3-6 месяцев с последующим их продлением. В сельской местности люди принимали обет обычно перед началом Великого поста, чтобы укрепить себя в намерении провести пост благочестиво. Рабочие в городах, так называемые отходники, которые были неразрывно связаны со своими деревнями, оказывались в крупных городах в сложных условиях, в том числе не только материальных, но и духовных. Было много соблазнов – в том числе винопития. Чтобы бороться со страстями, такие отходники принимали обеты трезвости, допустим, на полгода, в зависимости от производственных и семейных условий. Те, кто выдерживал обеты, улучшали свое материальное положение, так как заработанные ими деньги шли не на выпивку, а на семью. Семьи становились более зажиточными, о чем свидетельствуют архивные материалы.
По словам Афанасьева, возникает вопрос: сколько людей принимали обеты трезвости, сколько людей их неуклонно соблюдали? Эти вопросы затрагивались еще на дореволюционных съездах по борьбе с пьянством. В храмах велись обетные книги, из которых явствовало, сколько человек приняли обеты, сколько из них их неуклонно соблюли. Выясняется, что не более 5-10 процентов из принявших обет трезвости их нарушали. Что происходило с теми, кто нарушал обет? Они приходили обычно к священникам и каялись со слезами, а потом, как правило, возвращались к трезвой жизни.
Однако, отметил выступающий, исторические источники сообщают, что многие люди принимали обеты трезвости без серьезного внутреннего убеждения. К примеру, некоторые ждали окончания обетов и потом напивались уже по окончании срока обета трезвости, «оттягивались».
Много ли было принявших обет трезвости? Нецерковных трезвенников было мало, процентов пять, не более. Некоторые принимали обеты трезвости по несколько раз в год, месяца на 2 или 3. В итоге в журнале при храмах появлялось несколько соответствующих записей, которые относятся к одному и тому же человеку. Статистика в разных приходах велась по-разному, зачастую все эти цифры просто объединяли, дабы завысить статистические данные. На самом деле принявших обеты трезвости было гораздо меньше, чем это выглядело на бумаге. Кроме того, часто епархиальные архиереи проявляли определенное рвение в деле организации обществ трезвости, но в реальности эти общества трезвости были крайне немногочисленными, да и какой-то активной работы они не проводили. Но там, где существовали сильные общества трезвости, обеты соблюдались, подчеркнул Афанасьев.
Для историков, по его словам, важно соблюдать принцип научной объективности, не искажая фактов. Примерно в пяти процентах всех церковных приходов были общества трезвости, максимум семь процентов – таковы данные по Уралу и Сибири.
А.Л. Афанасьев рекомендовал использовать список обществ трезвости, который содержится в его книге: Афанасьев А.Л. Трезвенное движение в России в период мирного развития. 1907–1914 годы: опыт оздоровления общества: монография. Томск: ТУСУР, 2007. 196 с. В этом труде представлены данные по регионам: Сибирь, Урал, Северо-запад России. Приводится количество прихожан и членов обществ трезвости. Оказывается, что трезвенников по каждому приходу было немного. Например, в Екатеринбурге из 56 000 жителей было всего 56, а потом 37 членов городского общества трезвости. В других городах ситуация была не намного лучше. Если трезвенников было около пяти процентов от всех прихожан, то это считается хорошими цифрами. Фактически это было только начало становления трезвеннического движения, и если бы не произошли Первая мировая война и в особенности Февральская революция, то трезвенническое движение могло бы и дальше активно развиваться. Февральская революция была антимонархической, а общества трезвости, как правило, были по своей сути монархическими, и они сразу же попали под запреты. К сожалению, и среди священников были люди, активно употреблявшие алкоголь, правда, их значительная часть тоже принимала обеты трезвости. Вообще, подчеркнул выступающий, многое зависело от харизматичности лидера того или иного общества трезвости.
Если брать современный опыт, то, по словам А.Л. Афанасьева, ситуация остается сложной. Примерно в 2013-2015 гг. в Томске активно работало общество «Трезвение» при Свято-Троицком храме. Общество было маленьким, регулярно собиралось человек пять. Были в нем как убежденные трезвенники, так и страждущие. Ради последних были утверждены обетные грамоты, и многие люди принимали обеты трезвости. Некоторые из них их потом действительно соблюдали, другие – нет.
Председатель Красноярского регионального общественного движения «Трезвая Сибирь», кандидат педагогических наук, автор РНЛ Сергей Сергеевич Аникин отметил, что опыт принятия обетов трезвости должен быть востребован сегодня. Наши соратники в прошлом пытались решать ту же самую проблему, которую мы решаем сегодня. Как выясняется, обществ трезвости и в царские времена было не очень много, и вообще очень мало было людей, кто горел сердцем за трезвость. Это священномученик Владимир (Богоявленский), другие архипастыри и пастыри трезвенники. В Красноярском крае тоже много деятелей трезвеннического движения погибли в годы советской власти. А.Л. Афанасьев при этом обратил внимание на тот факт, что владыку Владимира убили не большевики (как полагают многие), а бандиты (люмпенизированный сброд), при попустительстве значительной части зараженного лжеучением «украинства» православного духовенства Киева.
С.С. Аникин в свою очередь сообщил, что пригласил к нынешнему круглому столу 30 священников, но в итоге ни один из них не смог принять участия в мероприятии, хотя бы подключиться по дистанционной связи. К сожалению, та же самая проблема, которая была в начале XX в., присутствует и у нас. Алкоголизм – это не болезнь, а идеология, это то, что внедрено в сознание человека. Ему внушают, в том числе через СМИ, что нужно пить, что «культурно» пить – это хорошо и правильно. Если, по словам выступающего, человек берет обет трезвости, то он становится ближе к Господу Богу, к тому ветхозаветному Адаму, который ослушался повеления Господа, но потом покаялся. Человек, который обращается к трезвой жизни, постепенно возвращается к своему первозданному состоянию. Человек стремится познать мир, и для того, чтобы его познать, нужно преодолеть искушения, которые возникают на нашем пути. Однако, как отметил докладчик, человеку с рождения до совершеннолетия фактически внушаются ложные установки – что якобы можно пить и курить и т. д. Мы же должны развить идею трезвости – то есть умение различать добро от зла, полезное от вредного, мы должны объединиться по интересам, но на основе понимания того, что такое алкоголь. Алкоголь, как подчеркнул Аникин, – это орудие массового уничтожения. Нам внушается, что якобы культурно пить – можно и нужно. Но мы должны следовать примеру Рамзана Кадырова, который фактически ввел в Чечне сухой закон. Мы должны идти по примеру Вологодского губернатора Георгия Филимонова, который резко ограничил продажу алкоголя во вверенном ему регионе. И народ, несмотря ни на что, его поддерживает.
Докладчик рассказал, что трезвенникам в ответ на их открытые письма о ситуации с пьянством из чиновничьих кабинетов присылают отписки о том, что, дескать, народ не может не пить «культурно», что народ – против каких бы то ни было запретов. Общественники не могут повлиять на те решения, которые принимают власти. Но мы, заметил Аникин, должны знать, что власть предержащие тоже видят эту проблему, но, возможно, не до конца, потому что они запрограммированы на ложное поведение. У человека с рождения на биологическом уровне формируют ложные установки, в том числе направленные на употребление алкоголя. Нужно подходить к проблеме с научной точки зрения. Чтобы стать трезвым, надо меняться. Трезвость и трезвенное движение предлагают человеку изменить программу своего поведения, понять, что он – человек, который исполняет чужую волю, которую ему навязывают извне.
Как подчеркнул в заключение С.С. Аникин, когда мы говорим о трезвости, мы берем на себя крест служения, это подвиг, мы служим для народа, для Отечества. Мы должны быть уверены, что вместе мы обязательно победим. Трезвость обязательно будет у нас, но насколько это будет быстро, зависит от каждого из нас, заключил докладчик.
Далее Дмитрий Игоревич Стогов рассказал об истории обетов трезвости. Он отметил, что первые обеты трезвости стали практиковаться еще в конце 1850-х гг., когда существовала система винных откупов, и сами крестьяне, не желавшие пить, обращались к священникам и давали обет Богу в течение определенного времени не употреблять спиртного. Правительство относилось к таким обетам настороженно, однако, как известно, Святейший Синод в августе 1859 г. издал постановление, в котором указал, что считает необходимой обязанностью пастыря «живым примером собственной жизни и частым проповедованием в церкви Божией о пользе воздержания содействовать возникшей в некоторых городских и сельских сословиях благой решимости воздерживаться от употребления вина». Правда, по словам А.Л. Афанасьева, на самом деле крестьяне были возмущены прежде всего тем, что откупщики «сдабривали» спиртные напитки некачественным алкоголем, что приводило к массовому социальному протесту.
Так или иначе, в 1862 г. откупная система была отменена, и практика принятия обетов трезвости постепенно сошла на нет. Однако впоследствии обеты трезвости были поставлены на новый уровень известным педагогом и трезвенником С.А. Рачинским. Именно он сформировал основные принципы, связанные с принятием обетов трезвости, о которых в своем докладе говорил А.Л. Афанасьев.
Как отметил Д.И. Стогов, помимо обетов трезвости, существовали еще и зароки – когда человек обещал на какое-то время не пить, однако в отличие от обетов трезвости они не проводились в храме. Такой зарок не пить описал в своем небольшом очерке известный русский писатель Г.И. Успенский (из цикла «Живые цифры» (1888)). В нем автор с глубоким психологизмом исследует тему народного пьянства и бессилия человека перед тяжелыми жизненными обстоятельствами. Главный герой – мастеровой человек, который изнурен тяжелым трудом и беспросветной нуждой. Доведенный до отчаяния своим пьянством, которое разрушает его жизнь и семью, он решает дать «зарок» – торжественное обещание Богу больше не пить. Сначала зарок кажется спасением: герой чувствует духовный подъем, его жизнь ненадолго упорядочивается. Однако Успенский показывает, что корень проблемы не только в слабой воле человека, но и в самой окружающей среде. Герой живет в мире «живых цифр» – сухой статистики и жестокой экономической реальности, где честный труд не приносит достатка, а только изматывает. Вскоре на героя наваливаются новые невзгоды: отсутствие работы, долги и холодное равнодушие общества. Душевное напряжение становится невыносимым. Он понимает, что трезвость в этих условиях заставляет его еще острее чувствовать свою безысходность и нищету. В финале герой не выдерживает давления обстоятельств и нарушает клятву. Успенский в очерке подчеркивает, что личного морального усилия (зарока) недостаточно, чтобы победить социальное зло. Без изменения «каменного» строя жизни, который подавляет человека, любая попытка спастись в одиночку обречена на провал. Пьянство здесь выступает не как порок, а как трагическое следствие невыносимых условий существования простого народа. Таким образом, подчеркнул Д.И. Стогов, общество должно поддерживать идеи трезвости; иначе, как известно, поскольку один в поле не воин, то человек может снова пасть.
Докладчик заметил, что Л.Н. Толстой, хотя и порвал с Православной Церковью, тем не менее, тоже практиковал нечто подобное обетам трезвости. В конце 1887 г. по его инициативе было основано общество трезвости «Согласие против пьянства» (сохранились подписи 744 человек), писатель написал обращение к вступающим. В нем говорилось о страшном зле пьянства «взрослых и старых людей <...> во всех сословиях и состояниях, и штатских, и военных, и богатых, и бедных, и мужиков, и господ». Члены общества подписывались в том, что они «порешили»: не только «сами никогда ничего не пить пьяного», но даже «не покупать и не угощать ничем пьяным других людей», а также «по мере сил внушать другим людям, особенно молодым и детям, о вреде пьянства и преимуществах трезвой жизни и привлекать людей в наше Согласие». Текст листков с обязательствами вступивших в «Согласие» членов был составлен Толстым, и он подписал его первым, тогда же окончательно бросил курить. Толстой намеревался сам и предлагал другим сочувствующим этой проблеме – в самой сжатой и популярной форме написать и издать листок против пьянства, «который можно было бы распространять при книгах и газетах».
Как отметил Д.И. Стогов, благодаря С.А. Рачинскому и другим подвижникам, практика обетов трезвости получил широкое распространение. Практиковал обеты и святой праведный Иоанн Кронштадтский, и священник Александр Рождественский, который в 1898 г. организовал Александро-Невское общество трезвости.
Докладчик также привел некоторые дореволюционные книги, в которых в той или иной степени раскрыта проблема обетов трезвости, например, следующие: Розанов Н.П. Обет полной трезвости как необходимое условие успеха Общества трезвости. М.: Московское епархиальное общество борьбы с народным пьянством, 1912; Мордвинов И.П. Общество трезвости, жизнь и работа в нем. СПб.: Александро-Невское общество трезвости, 1910 и др.
Затем Д.И. Стогов процитировал некоторые дореволюционные обетные грамоты, а также Последование молебного пения на принятие обета трезвости.
Широко распространенная практика обетов трезвости фактически прервалась в советское время. Правда, в Братстве Иоанна Чурикова, которое пережило советскую власть, были свои обряды, связанные с обещанием не пить (к примеру, принимавшему обет дают кусочек сахара), и они дожили до наших дней. В 1990-е гг. усилиями подвижника трезвости Владимира Алексеевича Михайлова обеты трезвости на церковных приходах были возрождены и в целом прижились (хотя поначалу многие относились к ним с определенным скепсисом). Об этом, в частности, свидетельствует изданный в 2019 г. на средства гранта Президента России следующий сборник материалов: Обеты трезвости: Церковь об отказе от алкоголя. Сборник материалов / Сост. В.К. Доронкин. М.: Лепта Книга, 2019. 176 с. (Серия «Азбука милосердия»: метод. и справ. пособия).
Также в круглом столе приняли участие другие соратники – трезвенники из Красноярска, воспитанники реабилитационного центра.
Отметим также, что на ТГ-каналах «Странички трезвости», «Тихий Трибун» и «Памяти Якутского и Енисейского губернатора И.И. Крафта» регулярно публикуется информация по истории православного трезвеннического движения.
Иллюстрации взяты из ТГ-канала «Странички трезвости».
Видеозапись с форума можно посмотреть здесь.
.jpg)
