«Мы по-прежнему очень разобщены»

В воскресенье после полунощницы служили молебен «На всяко прошение». Затем читались часы и совершалась Литургия. Какое же духовное богатство, к сожалению, часто невостребованное, содержит в себе древнерусское богослужебное наследие! В следующее воскресенье будем совершать молебен «На брань идущим», а далее – «О творящих милостыню».

Перед молебном «На всяко прошение» предложил молящимся в храме помимо личных проблем, связанных со скорбями, болезнями, искушениями и т.д. сконцентрироваться на трех общих проблемах, а именно: гонениях на Украинскую Православную Церковь, миграционных потоках, захлестывающих страну и защите цельности церковной территории от поползновений со стороны соседей. После службы за чаем в беседке предложил поделиться мыслями по поводу этих трёх проблем. По Украине (лучше говорить Малороссии) приводилось много фактов гонений, насильственной мобилизации представителей духовенства, в том числе архиереев, осквернение Киево-Печерской Лавры и т.д.

Я, как уроженец Донбасса, говорил о важности углубления русского фактора на новых территориях, важности утверждения там общерусской идентичности. Если человек продолжает считать себя украинцем – это уже зазор, чреватый негативными последствиями. Важно осознать, что все мы – русские, прежде всего, пусть с оговоркой («малороссийского происхождения» или «белорусского происхождения»). Когда я это лично осознал, мне стало гораздо легче общаться со своими земляками – ну «балакают» некоторые из них на мове или чаще на суржике, «спивають» лирические песни – ну и хорошо. Это все южнорусский колорит. Главное, чтобы они были патриотами единой державы и желательно монархистами. Государственный язык, язык делопроизводства, единый учебник истории, вывески, школы в основном – всё должно быть на русском.

Семинары по изучению украинского языка (малороссийского наречия) и кружки художественной самодеятельности – пожалуйста.

Разговор о нашествии мигрантов и инородцев (в последнее время ещё и индийцев и негров) был особенно эмоционально напряжённым. Одна из недавно вступивших в общину женщин, рассказала о том, как её старшего сына, рано утром сопровождавшего двух девушек, жестоко избила группа кавказцев. Они стали приставать к одной из девушек, а этот юноша встал на её защиту. Один из кавказцев профессиональным ударом в висок вырубил парня. Была вызвана скорая, а нападавшие быстро уехали на мотоцикле. Избитый парень перенес 4 операции с шестичасовыми наркозами. Пришлось проходить длительное восстановительное лечение. Расследование было явно поверхностным, преступники остались безнаказанными. Поддержки пострадавшему со стороны родственников и вообще окружающих не было вообще никакой. Этот рассказ меня сильно потряс.

Вспомнил, как лет 15 назад я вместе с несколькими членами общины ехал по сельской дороге в Тверской области. В машине сидели две женщины, одна из которых была водителем, а другая ехала с двумя детьми. Дорога была довольно широкой. Навстречу ехал большой черный джип, выписывая виражи по всей ширине дороги. Вдруг этот джип ударяет по нашей машине, ехавшей строго по своей стороне, и наша машина вылетает в кювет. В машине заклинивает руль, ревет сирена, лобовое стекло выбито, у меня тогда было повреждено правое плечо. Из джипа выходит полный, вдрызг пьяный водитель (он оказался армянином), отрешенно мурлыкающим себе под нос какую-то мелодию. Мы в шоке, подходим к нему с претензиями, а он невозмутимо в ответ: «Вы сами виноваты!» Из райцентра прибыла группа милиционеров – дагестанцев. Очень скоро мы поняли, что никакого объективного расследования не будет – более того могут ещё и нас обвинить. О произошедшем тут же стало известно всей нашей общине. В тот же день в интернете появилось сообщение о происшествии, а далее по всем добытым телефонам районного начальства, МВД района и области, пошёл шквал звонков. Нарушитель поначалу всячески хорохорился, а потом сник под впечатлением большой огласки. В конце концов, он взмолился о пощаде, попросил прощения и выплатил компенсацию. Вот пример эффективности общинной солидарности и взаимопомощи.

Спросили как-то одного из китайских вождей: «Нападёт ли Китай на Россию!» Тот ответил: «Нападёт, если Россия будет слабой».

Говорю своим: «Вот мы – сравнительно небольшая община, среди нас много женщин, пожилых людей с проблемами со здоровьем. Как вы думаете – как мы выглядим со стороны? Гектар земли в центре Москвы, большой приходской дом, здесь же Палаты думного дьяка Аверкия Кириллова, где располагается Институт культурного и природного наследия. Здание Палат реставрируют мигранты из Средней Азии. Рвутся кавказцы поставить свои вагончики в связи с ремонтом соседнего дома.

Молодые, энергичные, могут послать куда подальше нашего престарелого дворника, делающего им замечание за курение на церковной территории. Слабость провоцирует, разжигает аппетит.

Постоянно нужно быть на контроле, письменно фиксировать все договоренности. К сожалению, очень многие не понимают, зачем нужна община, почему важно быть на общей трапезе после службы, которая по учению святых отцов является продолжением богослужения и т.д. А ведь община – это общность солидарности и взаимопомощи, призванная стоять на защите своих членов – по известному принципу: «Один за всех и все за одного».

Мы по-прежнему очень разобщены, русский народ атомизирован, не сплочён в достаточной степени. Я слышал, например, что очень сплочены молокане – есть такая секта. Как же так – сектанты, у которых нет ни крещения, ни причащения таковы, а мы, причащаясь, становясь сотелесниками Христу, в таком жалком состоянии!

Во многом эта разобщённость у нас со времен печального раскола середины 17 века. И вот, вместо того чтобы исцелять эту рану разделения, после взаимного прощения идти друг другу навстречу, по-прежнему нередки случаи вражды. Помню, будучи в Америке, я взял благословение у архиерея Русской Зарубежной Церкви (это было уже после воссоединения) на совершение молебна по старому обряду у мощей весьма почитаемого мною святителя Иоанна Шанхайского, кстати, моего земляка.

Между прочим, в житии Святителя упоминаются несколько случаев его благожелательного общения со старообрядцами. И вот в середине молебна, подходит ключарь собора и говорит: «По-старому служите? Старообрядчество тут проповедуете? – всё, заканчивайте, тем более сейчас у меня будет венчание, да к тому же и облачение, которое на Вас, мне нужно для совершения венчания».

Я робко реагирую, мол, архиерей благословил. Во внимание мои слова приняты не были. Я покорно разоблачаюсь, отхожу немного в сторону и уже без облачения заканчиваю молебное пение. Венчание так и не началось. В алтаре слышу в свой адрес: «Всё-всё, идите в церковную лавку, там вас ждут».

Замечу, что всё это происходило после того, как Зарубежная Церковь в 2000-м году на соборном уровне покаянно обратилась к старообрядцам с просьбой о прощении за имевшие место в прошлом гонения, а ещё раньше в 1974 году сняла клятвы со старых обрядов. Ну и что вы хотите после таких случаев? О каком органичном единении и искомом преодолении средостений прошлого может идти речь после таких случаев?!

Что касается третьей проблемы, о благополучном разрешении которой мы молились во время молебна, – о сохранении цельности церковной земли. Семь лет практически в одиночку мы защищали эту цельность. Прошло около 50-ти судов и, наконец, совсем недавно было принято окончательное решение в нашу пользу. Однако, наши оппоненты – активисты соседнего Дома на набережной – собираются подавать апелляцию и ещё неизвестно, чем всё закончится. Всем нам знакомо такое явление как телефонное право и прочие штучки, чреватые неожиданными последствиями.

Игумен Кирилл (Сахаров), настоятель церкви свт. Николы на Берсеневке, член Союза писателей России