Чем больше искусственный интеллект входит в нашу повседневную жизнь, тем чаще я замечаю любопытную подмену. Мы постепенно начинаем говорить о нейросетях так, словно перед нами не технология, а самостоятельный участник происходящего. Получился хороший результат — «это сделал ИИ». Возникла ошибка — «нейросеть виновата». Иногда эти слова произносятся просто для удобства, но за ними скрывается гораздо более серьёзный вопрос: где заканчивается работа технологии и начинается ответственность человека?
Для меня этот вопрос далеко не теоретический. Я сам работаю с искусственным интеллектом и вижу, насколько мощным помощником он может быть. Текст, изображение, музыка, поиск решения, анализ информации — сегодня нейросеть способна выполнить такую часть работы, которую ещё недавно трудно было представить. Было бы странно отрицать это или пытаться представить ИИ примитивным инструментом только для того, чтобы сохранить привычную картину мира.
Наверное, поэтому мне уже не очень нравится популярное сравнение нейросети с молотком. Молоток не предложит строителю несколько вариантов дома. Фотоаппарат не начнёт обсуждать с фотографом композицию. Кисть не предложит художнику другой сюжет картины. Современный искусственный интеллект гораздо сложнее: он может генерировать варианты, отвечать на вопросы, продолжать работу по заданному направлению и в некоторых задачах действовать с довольно высокой степенью автономности.
Но здесь проходит граница, которую легко потерять: автономность работы не означает автономности ответственности.
ИИ действительно может создать изображение, сформировать текст, сгенерировать музыку, предложить решение или выдать ошибочный результат. Говоря в обычной речи, что ИИ «создал» или «ошибся», я описываю работу системы в техническом смысле. Это ещё не означает, что перед нами самостоятельный моральный или юридический субъект, которому можно передать человеческую ответственность.
У искусственного интеллекта нет человеческого намерения. Он не просыпается утром с желанием написать роман, выпустить песню или убедить кого-то в своей точке зрения. У него нет собственной биографии, ради которой создаётся произведение, личной репутации, которую он ставит под результатом, или нравственного переживания последствий принятого решения. Даже если система после запуска выполняет задачу с высокой степенью самостоятельности, она действует внутри целей, правил и условий, заданных людьми и организациями.
Вокруг ИИ я вижу две крайности. Первая — обвинять нейросеть во всём. В творческих, информационных и многих профессиональных задачах человек обычно может проверить результат, изменить его, запросить другой вариант или вовсе отказаться от использования. Ошибка системы в таком случае не отменяет следующего человеческого решения.
Вторая крайность для меня ещё неприятнее: использовать ИИ как алиби. Человек берёт результат, публикует или применяет его, а когда возникают вопросы, отвечает: «Это не я, это нейросеть». В творчестве и публичной коммуникации эта граница особенно наглядна. Созданный системой текст сам себя не публикует от имени автора, изображение не решает разместить себя на странице, а музыкальный вариант не выбирает, станет ли он окончательной версией произведения. Между генерацией и публикацией остаётся решение человека.
Особенно хорошо я вижу это на собственном творческом опыте. У меня есть песня «Кровь в земле», связанная с моим одноимённым историческим произведением. Текст песни написал я. Искусственный интеллект использовался при создании и доработке визуального оформления, а музыкальная часть создавалась с помощью Suno.
Можно сказать: здесь использовался ИИ. Это будет правдой, но этого недостаточно, чтобы описать саму работу. Нейросеть не знает, почему для меня существует «Кровь в земле», не определяет, какой вариант соответствует моему замыслу, и не принимает решение о публикации. Полученные варианты приходится оценивать, отвергать или дорабатывать. В какой-то момент именно автор говорит: вот этот результат я готов оставить и показать людям. Для меня ответственность в творческой работе начинается там, где человек принимает результат как часть собственного проекта и готов отвечать за этот выбор.
Однако было бы ошибкой переложить всю ответственность исключительно на конечного пользователя. У систем ИИ длинная человеческая и организационная цепочка: разработчики, поставщики сервисов, организации, внедряющие технологию, специалисты, операторы и пользователи. У каждого из них могут быть разные возможности контроля и разные обязанности. Поэтому точнее говорить, что ответственность остаётся в человеческой и организационной системе и распределяется в зависимости от роли, контекста и применимого права, а не переходит к ИИ как самостоятельному субъекту.
Эта логика видна и в международных подходах. Принципы OECD связывают подотчётность участников с их ролью, контекстом и возможностью влиять на систему на разных этапах её жизненного цикла. Рекомендация UNESCO по этике искусственного интеллекта исходит из того, что окончательная человеческая ответственность и подотчётность не должны вытесняться системой ИИ. Важно понимать статус этих документов: речь идёт о международных принципах и рекомендациях, которые задают ориентиры для регулирования, а конкретные основания юридической ответственности определяются национальным законодательством.
В высокоавтоматизированных системах ситуация может выглядеть иначе, чем в творческой работе. Человек не всегда видит каждый отдельный результат до того, как он повлияет на реальность: например, в автоматизированном ценообразовании, скоринге или промышленной автоматике. Но это не делает саму систему новым носителем ответственности. На первый план выходят другие человеческие и организационные решения — как система была спроектирована и протестирована, где ей разрешили работать, какие ограничения установили, как контролируют её поведение и можно ли вовремя остановить её работу.
Похожая граница появляется и в авторском праве. В США Бюро авторского права рассматривает отдельно человеческий и машинный вклад. По позиции ведомства, использование генеративного ИИ само по себе не лишает произведение охраны, если в результате присутствует достаточный человеческий творческий вклад; при этом одних промптов при современных общедоступных технологиях недостаточно для признания пользователя автором сгенерированного результата. Творческие модификации, компоновка и различимый человеческий вклад могут оцениваться иначе — с учётом обстоятельств конкретного случая. Это именно американский подход; в других юрисдикциях правила могут отличаться.
Британский пример показывает, насколько быстро меняется эта область. Законодательство Великобритании с 1988 года содержит специальную норму о компьютерно-сгенерированных произведениях, созданных без человеческого автора. В отчёте о copyright и AI, опубликованном 18 марта 2026 года, британское правительство отметило отсутствие убедительных доказательств продолжающейся ценности такой специальной защиты и заявило о намерении предложить её отмену, сохраняя при этом защиту произведений, созданных с помощью ИИ при наличии человеческого творчества. Сам отчёт не отменил действующую норму: для изменения законодательства требуется отдельный правовой процесс.
Есть эта мысль и в российских документах. В Национальной стратегии развития искусственного интеллекта среди этических принципов сформулирована недопустимость делегирования системам ИИ ответственного нравственного выбора и ответственности за последствия решений. Субъектом ответственности названо физическое или юридическое лицо в соответствии с российским законодательством. Стратегия задаёт принцип; конкретные основания и виды ответственности определяются применимыми нормами права.
Для меня всё это возвращает разговор из области фантастических страхов в гораздо более знакомую человеческую плоскость. ИИ может выдавать ошибки, причём иногда очень убедительные. Поэтому красивый текст не освобождает от проверки фактов, почти фотографическое изображение — от вопроса о том, что и зачем мы показываем, а музыка, созданная с помощью нейросети, — от решения автора, готов ли он выпустить её под своим именем.
Чем больше способен сделать ИИ, тем важнее становится та часть работы, которую часто не видно со стороны: постановка задачи, выбор, проверка, исправление, понимание контекста и способность отказаться от неподходящего результата. Читатель видит готовый текст, зритель — изображение, слушатель — песню. За ними могут оставаться десятки отвергнутых вариантов и множество человеческих решений.
Поэтому меня не пугает само по себе то, что искусственный интеллект становится сильнее. Гораздо важнее другой вопрос: станем ли мы ответственнее рядом с ним? Разработчикам и компаниям придётся отвечать за свои решения, организациям — за внедрение и контроль, пользователям — за то, что зависит от их выбора. Граница ответственности в каждом случае может проходить по-разному, но исчезать внутри нейросети она не должна.
ИИ способен расширить наши возможности до масштабов, о которых ещё недавно трудно было говорить всерьёз. Но возможность — ещё не выбор. И пока результат входит в человеческую жизнь через решения людей и организаций, ответственность остаётся там же — в человеческом мире.
Источники для проверки фактов
OECD — Accountability (AI Principle 1.5)
https://oecd.ai/en/dashboards/ai-principles/P9
UNESCO — Recommendation on the Ethics of Artificial Intelligence
https://www.unesco.org/en/legal-affairs/recommendation-ethics-artificial-intelligence
U.S. Copyright Office — Copyright and Artificial Intelligence, Part 2: Copyrightability
https://www.copyright.gov/ai/Copyright-and-Artificial-Intelligence-Part-2-Copyrightability-Report.pdf
UK Government — Report on Copyright and Artificial Intelligence, published 18 March 2026
https://www.gov.uk/government/publications/report-and-impact-assessment-on-copyright-and-artificial-intelligence/report-on-copyright-and-artificial-intelligence
Правительство России — Национальная стратегия развития искусственного интеллекта
https://government.ru/docs/all/124098/?page=4
«Концепт, художественное направление и редактура изображений — авторские. Визуализация выполнена с помощью ИИ-инструмента ChatGPT (OpenAI / DALL·E).»
