Грех аборта — один из самых тяжких. Женщина, совершившая его, часто носит эту боль в себе всю жизнь: незаживающей раной, тайным ужасом, ночным кошмаром. Совесть не молчит. И это благо: неумолкающая совесть — признак того, что душа ещё жива, ещё способна отозваться на призыв Божий к покаянию.
Но именно эта жгучая боль, это страстное желание хоть что-то исправить, помочь убиенным детям — именно оно, не направленное в трезвое церковное русло, делает женщину уязвимой для духовных подделок. Враг рода человеческого, по слову апостола, «ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5:8). И одно из самых излюбленных его орудий — имитация благочестия, подмена церковного учения и Таинств самодельными «чинами» и «правилами».
В последние десятилетия широкое хождение получили два таких текста: «Покаянный акафист жен, загубивших младенцев во утробе своей» и так называемое «правило схимонахини Антонии». Рассмотрим их, чтобы увидеть, чем они опасны, — и затем обратимся к тому, что на самом деле предлагает Церковь.
«Покаянный акафист»: между плачем и отчаянием. Внешне этот акафист выглядит почти безупречно. Он наполнен горячими покаянными воздыханиями, библейскими образами, привычной церковной лексикой. Однако при ближайшем рассмотрении в нём обнаруживаются серьёзные ошибки.
Богословская ошибка. В Кондаке 2 утверждается, что мать «немилосердо лишила чад своих не токмо чувственнаго, но наипаче и истиннаго Света, Господа нашего Иисуса Христа, чрез Таинство Крещения озаряющаго». То есть некрещёные младенцы будто бы навечно лишены Христа. Это утверждение не является догматическим учением Церкви. Мы не знаем посмертной участи некрещёных младенцев — она сокрыта в бездне милосердия Божия. Многие святые отцы высказывались в том смысле, что младенцы, не совершившие личного греха, не могут быть наказаны Богом. Утверждать обратное — значит ввергать кающуюся мать в бездну отчаяния.
Пастырская опасность. Акафист перенасыщен образами предельного самоуничижения: «гнусная грешница», «убийца, Ироду подобная», «свирепость дикого зверя», «адская пресельница». Покаяние — это глубокое осознание своей греховности, но оно не должно переходить в попрание образа Божия в себе. Чрезмерное, чувственное самоуничижение без ясной надежды на милосердие способно привести не к покаянию, а к душевному слому.
Вывод. При всём искреннем покаянном чувстве в отдельных частях, этот акафист в целом не может быть рекомендован. Богословская путаница и пастырски опасные крайности делают его скорее вредным, чем полезным.
«Правило схимонахини Антонии»: духовная подделка. Гораздо опаснее так называемое «правило схимонахини Антонии», распространяемое под названиями «Вымаливание, крещение и наречение имени убиенных детей во чреве матери» или «Молитвенное правило, данное Богородицею».
Источник — прелесть. Согласно легенде, некоей Анастасии явилась «Богородица» и продиктовала чин. Святые отцы единогласно учат: не доверять снам и видениям. Если явление учит противному Евангелию и канонам — его источник не Бог.
Кощунство над Таинством Крещения. Правило предписывает наречь убиенному младенцу имя и молиться: «Святой Иоанн Креститель, окрести моего младенца…» Это хула на Таинство. Крестит не Иоанн и не Варвара — крестит Сам Господь Духом Святым через священника, над живым человеком. 26-е правило Карфагенского Собора запрещает крестить мёртвых. Попытка «окрестить» душу задним числом — это языческий магизм.
Магический ритуализм. Правило предписывает вычитывать молитвы по 48 раз с 40 земными поклонами каждая. Если молятся несколько человек, то «главное — чтобы общее число поклонов на всех было не менее 160». Взамен обещается: «Матерь Божия выведет убиенного младенца из ада». Это чистейший магизм: важны не сердечное сокрушение и не перемена жизни, а точность формулы и количество повторений. Церковь никогда не давала таких «гарантий».
Индульгенция. Правило рекомендует купить крестик, чепчик и распашонку и отнести в крестильню «как пожертвование за крещение». Это не христианская милостыня, а откровенная торговля благодатью.
Ложные утешения и прелесть. Особая опасность правила в том, что оно способно производить в душах молящихся ложные, бесовские утешения. Известно множество случаев, когда женщины, вычитав положенное, начинали видеть во сне светлых, радостных младенцев, которые их благодарят, — и принимали это за свидетельство, что дитя спасено. Успокоившись, они прекращали покаяние, а иные даже начинали «помогать» другим: «Мы своих вымолили, давайте и ваших вымолим».
Это — страшная духовная прелесть. Господь не посылает снов, убаюкивающих совесть и рождающих самодовольство. Более того, враг способен подделывать и телесные ощущения во время молитвы: тепло, лёгкость, сладкие слёзы, которые кажутся благодатными, а на деле являются душевными или прямо прелестными. Человек, не наученный трезвению, легко принимает эту подделку за посещение Божие — и попадает в искусную ловушку. Подлинное покаяние никогда не даёт чувства «я уже вымолил, я молодец». Чем ближе душа к Богу, тем глубже она видит свою греховность. Истинное утешение приходит не в виде эффектных переживаний или снов, а как тихий и глубокий мир совести, соединённый с неустанным памятованием о своих грехах и надеждой на милосердие. Если после молитв рождается самодовольство и желание учить других — это не от Бога, а от врага.
Подмена покаяния. В «правиле» нет ни слова об Исповеди, ни слова о перемене жизни. Выходит, что Кровь Христова, дарованная в Таинстве Покаяния, недостаточна и нуждается в дополнении самодельным чином. Это хула на Исповедь и на Искупительную Жертву Спасителя.
Вывод. «Правило схимонахини Антонии» — откровенная духовная подделка: кощунство, магизм, подмена покаяния и путь к тяжелейшей прелести. Православному христианину не следует не только исполнять его, но и держать у себя.
А в чём же истина? Не магия, а жизнь. Разобрав ложные пути, обратимся к главному: что же на самом деле предлагает Церковь? В чём подлинная надежда для кающейся матери?
Ответ — в слове покаяние, понятом не как магический ритуал, а как коренное изменение себя. Сама постановка вопроса «как вымолить?» часто несёт магическую интенцию: я сделаю то-то, и Бог обязан. Но кто ты, чтобы торговаться с Богом? Праведник? Да праведник никогда не считает себя праведником, потому что смирен. Церковь призывает не к «вымаливанию», а к тому, чтобы изменить себя — и через это изменение таинственно помочь и тем, кто с нами кровно и духовно связан.
Исправление себя — вот путь к детям. Между матерью и ребёнком существует связь, которая не разрывается смертью. Это связь онтологическая, реальная. Мать и дитя, носимое под сердцем, — одно. Кровь матери питает младенца. Её молитва, её вера, её причастие — всё это таинственно касается ребёнка ещё до его рождения. Но и после смерти эта связь не исчезает. Древо рода едино. И если ветвь — мать — приносит плод покаяния, то и весь род, включая ушедших невинными младенцами, получает от Бога оживотворение.
Когда мать приходит на Исповедь, когда она впервые за много лет причащается, когда понуждает себя к добру — она меняет не только свою душу. Она, как живая ветвь, проводит благодать ко всему роду. И эта благодать касается и тех младенцев, которых она некогда отторгла от жизни. Их души не могут сами каяться — но её молитва, её исправление, её любовь ходатайствуют за них.
Более того, сам грех, оплаканный и исповеданный, может стать для кающейся души источником глубокого сокрушения. Память о содеянном, омытом на Исповеди, не превращается в клеймо проклятия, но делается тем «памятованием греха», которое, по мысли отцов, хранит человека в смирении. Вот почему многие кающиеся жёны впоследствии несут такие молитвенные труды, которые не по силам многим «благополучным» христианам, — не «зарабатывая» прощение, а потому что сердце, раз изведённое Христом из ада, уже не может быть теплохладным.
И наоборот: если человек не кается, если род продолжает путь детоубийства и равнодушия к Богу, духовное омертвение накапливается. Такой род хиреет, угасает, исчезает — как бесплодная смоковница. Господь долготерпелив, но упорствующий во зле род сам себя отсекает от Источника жизни.
Почему так важны личная вера и Крещение. Здесь открывается величайшая важность Крещения. Мать, совершившая аборт, почти всегда — крещёная женщина. Пусть невоцерковлённая. Но Крещение — это онтологическая печать, прививка ко Христу. И если мать хотя бы раз причащалась, её кровь принимала в себя Кровь Христову. А во время беременности эта освящённая кровь текла и в тельце младенца. Ребёнок не получил Крещения в купели, но получил прикосновение благодати через мать. Это не тождественно Таинству, но это и не ничто. Святые отцы с осторожностью, но говорили: дети верующих матерей, умершие во чреве, не могут быть уравнены с детьми язычников. Их коснулась Кровь Христова — хотя бы через ту, что носила их под сердцем.
В особой степени это относится к матерям, жившим церковной жизнью и потерявшим ребёнка не по своей греховной воле, а по несчастному случаю или мертворождению. Отцы с дерзновением уповали, что такие младенцы, освящённые кровью матери, соединявшейся с Кровью Христовой, наследуют райское блаженство. Это не догмат, но благочестивое мнение, основанное на единстве матери и дитяти.
У некрещёных родителей, никогда не приступавших к Чаше, этого основания нет. Но и здесь нельзя утверждать погибель: милосердие Божие не связано нашими рамками, и невинная душа не может быть осуждена на муки. Просто мера «естественного блаженства» может быть иной.
Всё это показывает, как драгоценно Крещение. Не «обряд», а дверь в Церковь. Берегите его. Не откладывайте крещение детей. И живите так, чтобы данная в Крещении благодать приносила плод — для вас, для ваших детей, для всего рода.
Что говорят святые отцы об участи некрещёных младенцев. Церковь не даёт догматического ответа, но есть святоотеческое предание, очерчивающее границы надежды.
Святитель Григорий Богослов: некрещёные младенцы не претерпят вечных мучений, но и не будут прославлены.
Святитель Григорий Нисский: «Не искусившийся во зле младенец… пребывает в естественном состоянии, не имея нужды в очищении».
Святитель Феофан Затворник: «Некрещеных надо предоставлять Божию милосердию. Они не пасынки и не падчерицы Богу. Путей Божиих бездна!»
Синаксарь мясопустной субботы: «Крещении младенцы пищи насладятся, непросвещеннии же и язычестии, ниже в пищу, ниже в геенну пойдут».
Архимандрит Никодим (Милаш): «Бог не карает тех, кто не знает Его законов, особенно детей… Им назначено естественное блаженство бытия».
Да, мы знаем слово Спасителя: «если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3:5). Без Крещения нет входа в рай — это истина непреложная. Но мы знаем и другое слово Божие, сказанное через пророка: «Сын не понесёт вины отца» (Иез. 18:20). Бог судит каждого не за чужие грехи и не за отсутствие Таинства, которого человек не мог принять по своей воле, — но за личные деяния, совершённые сознательно и свободно. Младенец же во чреве не совершил ни одного личного греха. У него не было ни возможности принять Крещение, ни возможности отвергнуть его. Поэтому суд Божий над ним — это не юридический приговор за неисполнение правила, а суд любви над невинной душой.
Вот почему святые отцы, не отвергая необходимости Крещения, не дерзали утверждать, что некрещёные младенцы попадают в ад. Они вверяли их милосердию Божию — Тому, Кто «хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим. 2:4) и Кто судит не по букве, а по духу.
Иными словами, согласно святым отцам, нерождённые младенцы не попадают в ад автоматически — они безгрешны и не заслуживают наказания. А значит, и «вымаливать» их из ада бессмысленно: их там нет. Весь смысл молитвы и покаяния матери не в том, чтобы «вытаскивать» детей оттуда, куда они не попадали, а в том, чтобы вымолить у Бога прощение своего собственного смертного греха — и не принести своей нераскаянной греховной жизнью ухудшения состоянию и без того невинных, но не сподобившихся полноты райского блаженства душ. Мать, продолжающая жить во грехе без покаяния, своей греховностью отягощает родовое древо и лишает детей той благодатной помощи, которую могла бы подать им через своё исправление. И напротив: мать, вставшая на путь покаяния, — проводник благодати к тем, кто с ней кровно связан.
Как же молиться? Если Церковь не даёт особого чина для «вымаливания», значит ли это, что за нерождённых детей вовсе не надо молиться? Нет. Молиться надо — но правильно.
Главный акцент — на собственном покаянии. Покаянный канон, Псалтирь, земные поклоны с благословения духовника — вот школа сокрушения.
О детях же следует молиться со смирением, предавая их милосердию Божию:
«Господи, помилуй чад моих, по моей вине умерших во утробе моей. Ты Сам ведаешь их участь. Да будет над ними Твоя святая воля и Твоя безмерная милость. А мне, окаянной, даруй слёзы покаяния и прощение моего тяжкого греха».
Такая молитва не пытается «управлять» Богом — она вверяет Ему и себя, и детей.
Категорически не следует пытаться «окрестить» младенцев задним числом, давать им имена через самодельные чины, верить «правилам» и «откровениям» вне церковного благословения. Это кощунство и магизм.
Заключение. Господь «не хочет смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез. 33:11). Ваши нерождённые дети — не в аду. Они не мучаются. Они — в руках Того, Кто есть Любовь. И ваша задача — не «вытаскивать» их магическими формулами, а изменить саму себя. Через Исповедь. Через Причастие. Через жизнь по Евангелию.
Измените себя — и вокруг вас изменится всё. В этом — суть покаяния. В этом — надежда для падших. В этом — путь к детям, живым и нерождённым. Ибо во Христе нет смерти, которая разлучает навеки, — есть только жизнь, проникающая собою всё, что отдано Ему с верой и покаянием.
Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань
