«Яркая, сильная, волевая, исключительно одарённая личность»

Непостижимо, как рождаются идеи! Не думал, не гадал писать на такую, прямо скажем, «рискованную» тему - ляпнешь чего не так и ещё и по шапке можно получить. «Стрела Парнаса» - вдохновение пронзает тебя и неумолимо требует выдать продукт «на-гора». Казалось бы, угомонись, ведь не раз возникали различные сложности, тем более сейчас – любое напряжение из-за сломанной ключицы доставляет боль. О том, чтобы представить исчерпывающую панораму колоссальной деятельности в разных сферах юбиляра, не могло быть и речи – для меня эта задача непосильна, здесь я пас. Задумка была другая, более скромная – представить свои личные впечатления, накопившиеся в течение целого полустолетия.

Отчётливо помню номер «Журнала Московской Патриархии», где сообщалось о рукоположении ректора Ленинградских Духовных школ симпатичного архимандрита Кирилла в сан епископа. Почему-то именно эта хиротония 29-летнего учёного монаха произвела на меня особое впечатление. Я потом делился этим впечатлением с владыкой Кириллом (это было в Смоленске в 1988 году).

Кстати, за год до этого я, учась в Москве на истфаке пединститута, впервые посетил Ленинград во время мартовских праздников. Впоследствии в Ленинграде я бывал неоднократно, в частности, на память святого благоверного князя Александра Невского, на 40-й день преставления митрополита Никодима (Ротова).

Во время учёбы в Московской Духовной академии в середине 80-х я как-то загорелся побывать в Ленинградских Духовных школах для того, чтобы познакомиться с учёным процессом и тамошними преподавателями. Одной из причин такого намерения было уныние из-за того, что в Московской Духовной семинарии учебный процесс был построен так, что один час преподаватель излагал новый учебный материал, а во время другого воспитанники отвечали по материалу предыдущего урока. Для меня это было тягостно и казалось малоэффективными – потянуло в «Северную Фиваиду» в их Духовные школы. Распирало любопытство – а что и как там?

Брат владыки Кирилла протоиерей Николай Гундяев устроил всё наилучшим образом – в обстановке демократичности и благожелательности я провёл там больше недели. Побывал на лекциях основных преподавателей – таких как протоиереи Иоанн Белевцев, Владимир Мустафин и Ливерий Воронов, архимандритов Ианнуария и Августина. Конечно же интересовался личностью прежнего ректора. Владыка Кирилл характеризовался как эффективный руководитель, динамичный, современный и т.п. Прослушал несколько кассет с записями его проповедей, услышал рассказы о событиях в его ректорство.

В Даниловом монастыре я проводил экскурсии. Особенно запомнилась группа студентов Ленинградских Духовных школ во главе со своим энергичным ректором. Эта группа отличалась какой-то особой жизнерадостностью и динамизмом, тон которым задавал руководитель. Оказывается, визуально он меня уже знал – я ведь неоднократно бывал в соборах Ленинграда и в академическом храме там.

В Даниловом монастыре праздничной всенощной в канун юбилея Тысячелетия Крещения Руси, владыка Кирилл заканчивал службу – на Великом славословии у престола вместе с ним были о. Елисей (ныне архиепископ Гаагский и Нидерландский) и я. Побывал на юбилейных торжествах и в Смоленске – одним словом как-то «засветился», обратил на себя внимание. Да, ещё я учился у владыки в аспирантуре при ОВЦС. Запомнились в присущей ему энергичной манере выступления «с огоньком». Был требователен к дисциплине посещения занятий. Его лекции содержали большой материал по истории участия нашей Церкви в экуменическом движении в послевоенный период. Ценность лекций заключалась в том, что сам автор с конца 60-х годов принимал активное участие в экуменических мероприятиях.

Были ли на этих лекциях какие-либо «лирические отступления»? Да, конечно, но намного меньше, чем, скажем, у митрополита Питирима или у отца Виталия Борового. Какие, например? Грузинский патриарх Ефрем всегда за рубеж ездил сам. Когда он первый раз приехал в Париж, то привёз с собой 15 чемоданов с вином, а ввоз вина был запрещён. Один чемодан во время таможенного досмотра потек и на это обратили внимание. Возникло затруднение, из которого находчивый иерарх вышел, сказав, что он может служить только на грузинском вине... Ещё владыка говорил, что использование лекций для накопления знаний студентами — это примитивный подход. Главное – самостоятельная творческая работа, а не определенная сумма знаний. В конце концов, ведь можно постоянно носить с собой энциклопедический словарь.

По поводу участия нашей Церкви в миротворческой деятельности в советское время он говорил: «Тут было немало формализма. В то же время считать это угодничеством властям – примитивно. Это была форма общественного служения, содержащая элемент миссионерства. Благодаря этой деятельности многие узнали о нашей Церкви, при всех издержках это повышало имидж Церкви».

Первый год его Патриаршества был очень ярким и насыщенным. Если закрыть глаза и подумать, а что больше всего произвело впечатление – ну, конечно, визит на Украину. Не буду повторяться – у меня на эту тему было отдельное интервью. Скажу только, что это был мощный прорыв. Как выходец с Донбасса, зная не понаслышке о сложной ситуации, бывая там ежегодно, могу сказать, что, прежде всего, был важен сам факт визита. Люди там уже не будут ощущать себя заброшенными. Надо наращивать наши усилия на этом направлении. Что еще можно отметить? Визиты в Белоруссию, Казахстан, Турцию, российские епархии были содержательными и плодотворными. Импонировало создание Межсоборного присутствия, призванного аккумулировать идеи и прорабатывать пути решения накопившихся проблем. Вообще, симпатичен динамизм Патриарха, мне это очень близко. Блестяще прошло собрание московского духовенства.

Во время подготовки к юбилейному Собору, владыка Кирилл готовил новую редакцию общецерковного Устава. Я тогда «подкидывал» ему в то время ещё не очень доступные материалы Поместного Собора 1917-1918 гг. (по словам владыки, он их использовал в своей работе). По поводу нового приходского устава вначале опечалился – ну вот, начнут сейчас гайки закручивать. Потом, когда вчитался в текст и особенно после Приходского собрания с участием нашего, очень уважаемого благочинного о. Николая Кречетова, как-то весь пыл прошёл. Были недовольные высказывания, но к самому собранию как-то «пары вышли» и на самом собрании никаких протестов не прозвучало.

Вскоре после юбилейных торжеств раздался звонок – архиепископ Кирилл пригласил меня в Смоленск для важного разговора. Было предложение стать наместником новооткрывающегося Иоанно-Предтеченского монастыря (16 в.) в Вязьме. С этим делом ничего не получилось (духовник не благословил). Дважды я побывал в этой обители – с Воскресной школой Данилова монастыря и ещё как-то проездом, когда там был уже женский монастырь. Несколько раз по благословению владыки Кирилла я с прихожанами своего храма приезжал в Смоленск для служения молебнов по старому обряду, причём не только в знаменитом Успенском Соборе у чудотворной Смоленской иконы, но и в других храмах, в частности, в Петро-Павловском (XVII в.). Когда я побывал в Калининграде, владыка Кирилл благословил мне возглавить позднюю Литургию в тогда еще деревянном кафедральном соборе, а также молебен по старому обряду у чтимого образа Спаса Нерукотворного.

Надо отметить, что владыка всегда как-то по-доброму относился к старому обряду и его носителям как в среде Московского Патриархата, так и вне его. Например, на Преображенке в Центре старообрядцев-безпоповцев при нём не было никаких осложнений и напряжений с тамошними аборигенами. Наверное, во многом такое отношение у него сложилось под влиянием его аввы – митрополита Никодима – одного из главных инициаторов снятия клятв со старых обрядов и признания их равночестными и равноспасительными. Реформа Патриарха Никона в докладе митрополита Никодима на Поместном Соборе 1971 года характеризовалась как «крутая и поспешная ломка старой русской церковной обрядности». Кстати, владыка Кирилл, ещё до своей архиерейской хиротонии, побывал с митрополитом Никодимом на Рогожском.

Не секрет, что в конце Патриаршества Святейшего Алексия, положение нашей общины было шатким – всех, и нас больше всего, напрягала ситуация с нашумевшим отказом общины принимать ИНН на храм. Естественно, я волновался, а как всё будет у нас при новом Предстоятеле.

Лицом к лицу мы увиделись за Рождественской вечерней в Храме Христа Спасителя, когда всё московское духовенство участвует в поздравлении Патриарха. С волнением я приближался к Святейшему.

Священники все немного психологи. Взгляд Патриарха был очень благожелательным. Я почувствовал, что он в курсе всех наших дел, что он доволен, что я не сижу угрюмо в своей берлоге, а вот пришел поздравить. Взгляд Патриарха как бы говорил: «Человек ты, конечно, своеобразный, способный создать напряг, но и для тебя мы найдем нишу, скромную нишу в общем церковном делании». Я был вдохновлён. Помню, поделился своим настроением с о. Александром Шаргуновым, а он посмотрел на меня с недоуменной улыбкой и сказал: «Не слишком ли Вы много, о. Кирилл, прочитали в одном взгляде?»

Человек я не без тщеславия, но поверьте, искренне говорю, вполне доволен своим положением. Помню, как-то ещё при Патриархе Алексии, я был вызван в Патриархию «на ковёр» по одному поводу. У меня тогда состоялся двухчасовый разговор с зав. канцелярией отцом Владимиром Диваковым. Запомнился рассказ отца Владимира о том, как он в прострации шёл из Патриархии, получив указ о переводе в другой храм – да, значит, понимает состояние нашего брата, с каким волнением мы идём в Патриархию по вызову. Кое-что рассказал отцу Владимиру из своей жизни, он с интересом выслушал. Улыбнулся, когда я сказал: «Вот узнал, что приходили к Вам соседи наши с фабрики "Красный Октябрь", ходатайствовали о награждении меня Патриархом к 50-летию. Я им: "Вы что, с ума сошли, какое награждение – на волоске вишу"». Отец Владимир: «Знаете, если к кому-то неблагоприятное отношение, то лучше лишний раз о себе не напоминать, не нервировать». Я: «А есть другой подход. Вот смотрите, две полярные позиции: первая – изгнать, вторая – наградить, а средний знаменатель между ними, нейтрализующий эти две крайние позиции, – оставить, как есть…»

Всё громче стали раздаваться голоса о необходимости акцентировать внимание на улучшении качества церковной работы во всех её аспектах. Количественные параметры весьма впечатляли: одних только монастырей за годы Патриаршества Святейшего Алексия увеличилось в 30 с лишним раз. Вопрос о качестве, добротности духовной жизни, выходил на первый план. Необходимы углубление соборности, активизация миссионерской работы, расширение социальной деятельности. Упомяну ещё о том, что мне особенно близко – о проблеме уврачевания раны на теле церковном – я имею в виду великий раскол XVII века. Союз Православных братств, сопредседателем которого я являлся, призвал Поместный Собор выразить сожаление по поводу имевших место в прошлом гонений на ревнителей древнего благочестия. СПБ призвал сделать то, к чему призывал А. Солженицын и что было совершено Зарубежной Церковью в 2000 году.

Полагаю, что то, с чем обратился СПБ в отношении старообрядцев, не так уж не реально – владыка Кирилл на эту тему говорил на Архиерейском Соборе 2004 года. Кредо учителя Патриарха – митрополита Никодима – выражать традиционные, фундаментальные христианские ценности в категориях, понятных современному человеку. Реализация этой установки, по-видимому, будет проходить достаточно динамично. При этом не надо думать, что на головы консерваторов, даже таких неисправимых, как наша община, непременно обрушатся репрессии. Думаю, что и для таких, как мы, найдётся своя ниша в общем церковном делании.

Отношения с государством у Патриархии вполне благоприятные. Определённо их положительный потенциал будет наращиваться. Немаловажно, как мне кажется, не впасть в соблазн апеллирования к государственным институтам для решения сугубо духовных вопросов – это мы уже проходили.

Очевидно, что церковная жизнь активизировалась по всем направлениям, стала более динамичной. Планка требований повысилась, соответственно ей и требования к ответственному служению. Одним из приоритетов является работа с молодёжью. Представляю себе, как некоторые отцы, привыкшие много лет идти по накатанной дорожке, тяжело вздыхали, получив вопросник к годовому отчёту по работе с молодёжью. Общими словами не отделаешься, хочешь-не хочешь, а шевелись, осваивай новые методики.

Случались и неожиданности, побуждающие не расслабляться, подтянуться, всегда бодрствовать. Не забуду, как однажды пил я чай в гостях у своего собрата. Он мне рассказал следующую историю. Во время службы в будний день, в один из храмов в центре Москвы входит человек в простом пальто, одетом на подрясник. Опытным цепким взглядом охватывает пространство, замечая все недостатки. Потом немая сцена в алтаре. Вошедший, а это был сам Патриарх, высказывает настоятелю все замечания и удаляется. Я слушаю эту историю и у меня, простите, кусок застревает в горле, вся благостность улетучивается. Я с большим волнением представил себе, как со стороны Храма Христа Спасителя по Патриаршему (!) мосту скромно идёт Предстоятель, входит в наш храм и ему сразу становятся очевидными все изъяны. А дальше было как в ускоренной съёмке: толком не попрощавшись, на всех парах рванул я на приход, собрал сотрудников и несколько часов мы мыли, чистили, скоблили и т.п.

Много волнений было у меня с паствой по поводу известной ситуации с нашим отказом от ИНН на храм. Люди спорили насчёт того, долго ли мы продержимся, дотянем ли до ближайшего престола, не пора ли перестать питать иллюзии и начинать собирать узелки.

Надо отдать должное Святейшему Патриарху: никаких ожидаемых репрессий не последовало, положение сохранялось более-менее стабильным. Именно это слово – «стабильно» произнёс я в ответ на вопрос Патриарха: «Как вы живёте?» Это было 1 февраля, при подходе к Предстоятелю с поздравлениями по окончании праздничного богослужения в храме Христа Спасителя. Скажу ещё о том, что для меня особенно близко – о возрождении древнерусского благочестия в лоне нашей Церкви. В стратегию Патриарха вполне вписывается этот компонент. И тут не просто декларации, а реальные дела. Был создан Патриарший Центр древнерусской богослужебной традиции при храме Покрова в Рубцово, прошли заупокойные службы по старому обряду в Лавре у могил Патриархов Пимена и Алексия I, молебен у мощей свт. Филарета (Дроздова) в храме Христа Спасителя и т.д.

Нельзя не вспомнить, как прошло его единственное посещение нашего прихода. Давняя традиция – посещение Патриархами в Великую субботу нескольких московских храмов. К нам это был первый визит вообще. Это было неожиданностью. Информированные люди мне говорили, что визит Патриарха к нам будет планироваться как отдельное и основательное мероприятие. 17 марта, в день памяти св. князя Даниила Московского, в алтаре Троицкого собора Данилова монастыря Святейший напомнил мне моё интервью газете «НГ-РЕЛИГИИ». В нём я художественно описываю, как проходил внезапный его приезд в один из московских храмов в центре города в будний день, и сказал, что и к нам он так приедет. Я тогда про себя подумал: «Ну, уж мы-то разузнаем и как следует подготовимся». Как показали дальнейшие события – я оказался наивным человеком. Мы действительно были застигнуты врасплох. Наш храм является древнейшим храмом Замоскворечья – в следующем году ему исполнится 370 лет. Это один из красивейших храмов Москвы. При храме имеется реальная, сплоченная община. Храм свт. Николы на Берсеневке долгое время был единственным храмом в столице, не принимавшим ИНН. Наконец, богослужения в храме совершаются по старому обряду, по полному уставу, в ежедневном режиме. Всё это, как мне кажется, вызвало у Святейшего Патриарха повышенное внимание к нам.

Всё было неожиданным. Утром прошла большая служба – с 7.00 до 12.00 (подготовка к службе началась в половине пятого утра). Затем, до половины второго освящались куличи и пасхи (в основном мы освящаем их в притворе храма после ночной службы). Вечером, в половине шестого, начинаем читать павечерницу, а затем каноны и правило ко Святому Причащению. Параллельно совершается исповедь. Так вот, заверенный, что никакого визита к нам не будет, я решил перед ночной службой пару часов отдохнуть. Попросил помощников повесить на дверях кельи и в коридоре, ведущему к ней, объявление «Не безпокоить», прилёг. Часа через полтора проснулся от грохота и громких разговоров в коридоре. Первое, что спросонья подумал: «Ну, получите вы у меня – нет от вас покоя!» Потом слышу: «Патриарх едет! Патриарх едет!» Меня просто сдуло с кровати. Судорожно пытаюсь одновременно (!) надеть рясу, скуфью и сапоги, застегнутые на молнию. Правая нога подворачивается – ушиб пальца. Впереди – ночная служба... С ужасом представляю, что по нашей безалаберности храм закрыт и Предстоятель Церкви стоит у закрытых дверей.

Первое, что сделал Патриарх – попросил меня рассказать о Палатах думного дьяка Аверкия Кириллова – одной из самых старинных гражданских построек Москвы. Подвальное помещение Палат относится аж к эпохе Иоанна Грозного. Здание довольно большое – 1100 кв. метров. Когда-то оно было соединено с нашим храмом переходом. Там же стояла колокольня – «Замоскворецкая свеча» высотой 44 метра (разрушена в 1932 году). Патриарх поинтересовался: «Были ли попытки это здание сделать музеем, например?» Я ответил, что вначале 90-х, когда здание было в городской собственности, была идея устроить в Палатах Центр древнерусской культуры. Потом здание было передано в федеральную собственность и всё как-то заглохло.

Только что закончилась генеральная реконструкция нашего храма, стены его сияли белизной, лепка «заиграла». Нам есть, что показать. У нас главный иконостас написан в рублевском стиле. В правом приделе, посвященном прп. Феодосию Великому, общему житию начальнику – мраморный иконостас конца 19-го века в византийском стиле. Десятки великолепных старинных икон, около 150-ти вновь написанных рабой Божией Татьяной Косолаповой. Голгофа, мраморные киоты, мощевики и т.д. Патриарх прежде всего отметил важность сохранения старого обряда в современной жизни Русской Православной Церкви: «во-первых, потому, что это сохраняет связь с нашим древним преданием», но также и потому, что «есть люди, которые сегодня, именно через этот обряд, находят путь ко Христу».

По его словам, «в Русской Церкви все это должно быть, и не как явление второго сорта, а точно так же, как и новый обряд». «Самое главное, чтобы не было расколов и разделений. Вот на чем наша Церковь теряла много сил, отчего, может быть, и не справилась с теми задачами, с которыми должна была справиться, что и привело к революции, гражданской войне, безбожию», – подчеркнул он. И еще: «Поэтому сегодня нужно хранить единство Церкви. А что касается обрядов, то каждый из них – и новый, и старый – должны помогать людям открывать для себя Евангелие, открывать Господа и Спасителя».

У нас раньше не возникало никаких сложностей по поводу служб в нашем храме по старому обряду. Было полное понимание со стороны почившего Патриарха Алексия II. Сейчас, конечно, произошел особый случай – наш статус был гласно подтвержден на самом высоком уровне. Когда Патриарх осматривал нашу канцелярию, и мы оказались с ним наедине, я ещё раз попросил его благословить мне продолжить служение по старому обряду и по полному уставу. Благословение было получено. Скажу даже больше – я пригласил Патриарха совершить у нас молебен по старому обряду. Конечно, есть сложности из-за отсутствия опыта совершения таких молебнов, но, в принципе, это предложение не было отвергнуто. Хотел еще добавить, что Патриарх обращал внимание буквально на все, не обошлось без искушений. Так, например, пономари, впервые (!) не убрали из алтаря чашки из-под запивки, и на это было обращено внимание. Входит Патриарх в мою келью. Я: «Ну тут, более-менее, порядок». Он: «Ты так считаешь?» Я в ответ хлоп-хлоп глазами. С моей точки зрения – ну есть небольшой «художественный» безпорядок, а по критериям Патриарха – это настоящий безпорядок. Все эти замечания полезны монаху для смирения, они дают импульс для более критического и реалистичного взгляда на себя.

В Даниловом один инок мне говорит: «Видел я на сайте Патриархии фотографии посещения вашего прихода Патриархом. Ты на них такой полный...» Патриарх также это подметил: «Что-то ты располнел», на что я поспешил оправдаться: «Несколько десятилетий не ем мяса». Он: «Значит, много мучного ешь» – в точку. Вот напасть – даже обилие земных поклонов и метаний в Великий пост (на Марьино стояние их до тысячи) не берут этот «трудовой мозоль», будь он неладен. Я благодарен за это обличение. Знаете, у меня появился какой-то внутренний тормоз. Заметил, что теперь, когда за столом глаза разбегаются, я начинаю делить объем предложенной пищи на две или на четыре части.

Меня спрашивают, изменилось ли мое отношение к Патриарху Кириллу после его визита к нам? А у меня к нему всегда было тёплое отношение. Во-первых, мы знакомы почти 45 лет. Во-вторых, он мне всегда импонировал: динамичный, улыбчивый, жизнерадостный, отходчивый, полный творческих идей, схватывающий всё на лету. Яркая, сильная, волевая, исключительно одарённая личность. Я, кстати, попросил у него прощения: мало ли что было, какие высказывания и поступки, могущие его ранить и огорчить. Нам нельзя заноситься, быть непочтительными, надо осознавать высоту и ответственность Патриаршего служения. Он тепло, по-отечески, отреагировал на мой покаянный порыв. Понимаете, мы же, как дети, нам важно слово поддержки, внимание. Тёплое слово, добрая улыбка окрыляют, а, получив нагоняй, ходим понурые, долго не можем заснуть. И вообще все долго обсуждаем, эмоционально делимся впечатлениями – так было и на этот раз.

После Октябрьского переворота, когда начались масштабные репрессии против Церкви, представители высшего духовенства, привыкшие к почету и достатку, в тюремных застенках уравнялись с самыми бедными священниками из деревень. Меня как-то спросили: «А если гонения повторятся и, допустим, Вы окажетесь в одних и тех же застенках с Патриархом – как бы это выглядело?» Я так ответил: «Во-первых, Патриарху было бы не скучно, находясь в узах, общаться со мной, благодаря моей большой информированности о проблемах церковной жизни на разных ее уровнях. Дело в том, что в Союз Православных братств, в активе которого я несколько десятилетий, поступал огромный массив информации плюс впечатления от многочисленных поездок и от множества прочитанных книг. Думаю, что нам было бы, о чем поговорить – мы бы продолжили дискуссии, которые возникали между нами на занятиях в аспирантуре. А во-вторых, у меня принципиальная позиция по ряду вопросов. Владыка Арсений как-то сказал, что у этого священника (т.е. у меня - иг. К.) свой взгляд, свое мнение по многим вопросам. Не в смысле субъективного бравирования и стремления выделяться – моя позиция основана на твердом фундаменте древнерусского благочестия, которое меня всецело захватило.

Патриаршая служба в Даниловой обители. Она долгожданна. Раздается заливистый колокольный звон, усиливая радостный трепет приближения праздника. Торжественная встреча в соборе. Впечатление – как будто взлетел большой белоснежный голубь, распростер серебристые крылья, любовно объемля ими собравшихся на соборную молитву. Если доведется поучаствовать в чине облачения Патриарха, то, цепко держа в руках поднос с какой-либо деталью облачения, идешь в напряжении и думаешь, как бы от волнения не споткнуться, а подойдя вплотную к Предстоятелю, как бы не расплыться в неуместной широкой улыбке.

Если удастся подойти в алтаре после причащения под высокое благословение, то только и думаешь: как бы не забыть удержать в памяти хотя бы одну позицию. И на обычный вопрос Патриарха: «Как твои дела, брат мой?» - отреагировать не общими словами, а сказать, например, что готовимся к Великому освящению главного придела храма.

Патриаршая проповедь – как всегда, образец высокого ораторского искусства в сочетании с глубокой мыслью и с мостиком от лет древних в современность.

К сожалению, Святейший Патриарх не смог быть на престольном празднике в этом году. Литургию возглавлял митрополит Феогност. Ему сослужили епископы Алексий и Силуан. На трапезе обилие сердечных поздравлений и пожеланий многолетия.

Владыка Силуан назвал преподобного Даниила «человеком Русского мира». Недавно прошел показ многосерийного фильма о великом князе Андрее Боголюбском, который, как известно, совершал поход на Киев. В этом сериале, как и в сериалах, посвященных князю Владимиру, Иоанну Грозному, Петру I и другим правителям России немало жестоких батальных и интимных сцен. Трудно представить, чтобы нечто подобное было бы в сериале, посвященном преподобному князю Даниилу, отличавшемуся глубоким благочестием и миролюбием.

Что сказать в заключение?

Патриаршество владыки Кирилла пришлось на очень напряженное время – не буду перечислять все общеизвестные сложности. Что удивительно – несмотря на все эти пертурбации, состояние нашей Церкви можно охарактеризовать, как стабильное, с продолжающим набирать силу вектором развития. Авторитет безусловный, рука твердая – в случае чего противодействие безполезно и просто немыслимо.

Думаю, что не каждый Патриарх решился бы проявить такую твёрдость в отношении канонического безпредела со стороны Греческих Церквей в отношении Православия на Украине. Процветающий африканский Экзархат РПЦ – тому подтверждение.

Патриарх сам постоянно в тонусе и нам не даёт расслабиться. С ним одновременно и легко, и напряженно – в случае чего будет встряска – иногда такая, что мало не покажется. По-прежнему искрятся идеи. Приходский электронный адрес бомбардируется буквально через день различными распоряжениями и сообщениями. Иной раз, едва успев перевести дух, задумываешься – и как его на всё хватает, откуда столько сил и энергии?!

Ну что же, остаётся только пожелать нашему Предстоятелю новых успехов и традиционно возгласить многая лета!

Игумен Кирилл (Сахаров), настоятель церкви свт. Николы на Берсеневке, член Союза писателей России