К дискуссии о монархии

Статья политолога Владимира Блинова «Монархическое староверие» породила серьёзную дискуссию и не стала убедительной для сподвижников идеи возрождения монархии в России, одним из которых оказался публицист Николай Бондаренко, выступивший со статьёй «О перспективах восстановления монархии в России», а также публицист и писатель Павел Тихомиров, опубликовавший статью «Давайте не будем путать власть и управление», главный редактор РНЛ Анатолий Степанов «Власть в России всегда стремится к самодержавию» и некоторые другие.

На фоне разгоревшейся дискуссии хочется представить сообществу свои соображения по данному вопросу.

Трудность разрешения данной дискуссии состоит в том, что разные стороны используют разные подходы к феномену монархии и вкладывают в него разные смыслы. Владимир Блинов, как учёный-политолог, смотрит на монархию с её практической стороны, как на конкретный государственный институт, хотя и делает некоторые отсылки к Священному Писанию. Но оппоненты Владимира Блинова зачастую являются приверженцами православного цезарепапизма, где фигура монарха имеет, в первую очередь, смысл сакральный. Дискуссия же с цезарепапизмом требует гораздо более глубокой и серьёзной богословской проработки, так как данное учение имеет под собой богословское основание и укоренено в традиции. Но, что справедливо, не разделяется всеми православными христианами, оставляя место для богословской дискуссии.

Нам же хочется заострить внимание на одном моменте, который может повлечь за собой некоторые соблазны среди сторонников монархии. Дело в том, что отдельные околополитические группы в России используют свою политическую платформу как некое «бегство от реальности». Формальная возможность отказать современной России, её конституционному строю, в праве на преемственность от России исторической. Как итог – дистанцировать себя от государства и общества в некую замкнутую субкультуру. У всех на слуху, например, так называемый «Профсоюз граждан СССР», где люди демонстративно не признают легитимность Российской Федерации. Подобный же соблазн распространяется и на многих монархистов, особенно на тех, кто хочет восстановления монархии политическим путём (хорошо ещё, если через выборы).

Есть и следующий момент, укладывающийся в схему «бегства от реальности», прикрытую монархическими чаяниями, подаваемыми как своего рода универсальный рецепт решения внутренних и внешних российских проблем и неурядиц.

У множества людей в патриотической среде, например, трудности на фронте военной спецоперации на Украине вызвали серьёзное недовольство. Поднялась тема неумелого руководства страной и армией, некомпетентность «паркетных» генералов. Николаем Бондаренко эти моменты были даже использованы как своего рода аргумент в пользу монархии. Мол, нужна «сильная рука», крепкая царская власть.

Данный аргумент как раз не говорит в пользу монархии совершенно ничего. Потому что, как мы знаем из истории, поражение в России в Русско-японской войне вызвало сильный народный ропот, спровоцировало революцию и злорадство со стороны революционно настроенных либералов.

Современным монархистам следует спросить себя: были ли бы они с Императором, сохранили бы верность, если бы Цусима или Мукден были вчера? На фоне происходящих военных действий наглядно видно, как возникают недовольство и подозрительность на фоне каких-либо трудностей на фронте и страха «договорняков». Поэтому рассматривать монархию как антитезу нынешним нестроениям – крайне неразумно. Ибо и монархия знала не меньшие нестроения, а народ как раз увидел путь их разрешения в свержении монархии.

Стоит опять же согласиться с Анатолием Степановым, что монархический дух никуда не ушёл из российской государственности. И советские генеральные секретари, и российские президенты воспринимаются массами как во многом сакральные фигуры.

Здесь стоит помянуть одну вещь. В русской средневековой традиции царское достоинство далеко не всегда было связано с таинством Помазания. Как Цари воспринимались и византийские Императоры, и золотоордынские ханы. Да и дохристианских императоров Ветхого Рима так же царского достоинства не лишали. В трактате «Благохотящим царям правительница» Ермолая Еразма царём назван и древнеегипетский фараон, описанный в книге Исхода.

Поэтому можно предположить, что по этой традиции и современные Президенты РФ были бы Царями, к тому же, их полномочия реально больше, нежели у многих коронованных особ.

Поэтому, безусловно, конституционная монархия, на деле представляющая из себя парламентскую, а, скорее, олигархическую, республику, будет для нас в реальности меньшей монархией, чем нынешний президентский строй. Ещё Иван Грозный упрекал английскую королеву в том, что не она сама принимает решения в государстве, а за неё это делают «торговые мужики», прообраз нынешней бизнес-элиты, встроившейся в государственный аппарат.

На наш взгляд, понимание монархии как сакрального института вообще должно исключать политической возможности её установления. Царя посылает Бог. Иначе политические монархисты уподобляются евреям-сионистам, для которых строительство еврейского государства в Палестине начинает подменять собой ожидание Машиаха. Православно понимаемая монархия вообще – выше политики, чтобы подходить к ней сугубо политически. Наши общенародные покаяние и молитва для Бога всяко важнее наших земных политических конструкций.

Пока же следует принимать и любить ту Россию, в которой мы живём. В конечном счёте – это та же Россия Ивана Грозного, Петра Великого и Екатерины Великой. И в ней, несомненно, проявлена та глубокая монархическая культура государственного строительства, которую заложили эти государи.

Ощепков Алексей Николаевич, Русское собрание, г. Пермь