В течение последнего года многие неоднократно пророчили Донбассу судьбу Приднестровья. Будут, мол, непризнанные республики неприкаянно болтаться между Украиной (в составе которой формально останутся) и Россией, с которой станут реально экономически взаимодействовать и на поддержку которой опираться. Ну и лили, соответственно, крокодиловы слезы о судьбе граждан непризнанных республик, которые не смогут ездить на заработки в Польшу и на отдых в Тунис (предел мечтаний сделавшего «европейский выбор» населения Украины). Вот, недавно в фэйсбуке, бывший народный депутат от Партии регионов и активный общественный деятель, симпатизирующий борющемся Донбассу, Елена Бондаренко вновь высказалась в том смысле, что не избежать ДНР/ЛНР судьбы ПМР (Приднестровской молдавской республики).
Что ж, возможно республики на Днестре и в Донбассе действительно ожидает общая судьба. Но будет ли это судьба непризнанных квази-государственных формирований? Вряд ли.
Первые провокации на границе Украины и Приднестровья начались еще весной 2014 года, когда под предлогом «защиты от российского вторжения с Запада» (?!?!?!) началось создание ударной группировки вооруженных сил Украины (ВСУ), несущей угрозу тылу армии Приднестровья. Затем, правда, события в Донбассе потребовали сконцентрировать там все хотя бы относительно боеспособные части украинской армии, которых в районе приднестровской границы заменили разного рода добровольческие формирования. Низкая боеспособность этих «батальонов» не повысилась от того, что со временем они все были включены в состав Вооруженных сил Украины или в состав МВД (в нацгвардию), поэтому на долгое время непосредственная военная угроза приднестровским тылам снизилась.
Однако в последние месяцы Киев вновь активизировал враждебные действия против ПМР. Пока это выражается в попытке блокады российского военного транзита. Фактически Приднестровье (окруженное молдавской и украинской территориями) пытаются отрезать от любых внешних связей и задушить в блокадном кольце. Параллельно Киев пытается усилить и военное присутствие в регионе. Пока речь идет о комплексах ПВО, размещение которых в Одесской области не может иметь иной цели, кроме противодействия воздушному мосту, при помощи которого Россия может попытаться наладить снабжение своей блокированной военной группировки (несущей охрану военных складов с российским военным имуществом) и миротворцев в Приднестровье. Впрочем, любые системы ПВО должны быть прикрыты соответствующими контингентами сухопутных войск, так что украинская военная группировка потенциально может быстро возрасти.
Общий баланс сил в регионе не в пользу Приднестровья и России. Если армия Молдовы и уступает по возможностям армии непризнанной ПМР, то за спиной у нее находится румынская армия, в корне меняющая баланс сил. Ну, а с украинскими частями в тылу, даже если они ограничатся исключительно блокадными функциями, ситуация становится и вовсе безнадежной.
Безнадежной исключительно в том случае, если Россия согласится безучастно наблюдать за уничтожением Приднестровья, а заодно и своих солдат. Согласится ли?
Когда-то США и режим Саакашвили надеялись, что Москва не прореагирует на агрессию против Южной Осетии. Но наличие там российских миротворцев, подвергшихся атаке, дало России безупречные основания вмешаться в конфликт. С точки зрения международного права, нападение на армию государства, легитимно присутствующую в любой точке планеты, является нападением на государство. Кстати, именно поэтому США сейчас посылают на территории своих вассалов, граничащих с Россией (Грузия, Эстония и т.д.), свои мелкие контингенты. Тем самым они дают понять местным правительствам, что они могут как угодно задирать Россию - в случае военной реакции она столкнется с армией США.
Не уверен, что американцы действительно допустят прямое столкновение своих военнослужащих с российской армией, ибо тогда придется либо проглотить факт их уничтожения, либо объявлять войну ядерной державе. Скорее, они, как обычно, вовремя удерут. Но вот что касается России, то ее позицию еще месяц назад, 20 апреля, выразил министр иностранных дел Лавров, заявивший, что Россия будет реагировать на нападение на своих граждан, как на нападение на страну.
Подчеркну, что речь шла даже не о нападении на войска, а о нападении на граждан. Регион не был назван, но ни для кого не секрет, что напасть на российских граждан, не нападая собственно на Россию, сейчас можно только в Приднестровье, где значительная часть населения имеет российские паспорта.
Кстати, блокада, в соответствии с нормами международного права, также может расцениваться как военная агрессия и прорываться военным путем.
Что далее? Давайте вспомним тот же прецедент 2008 года. Тогда Грузия успела напасть только на Южную Осетию. Абхазия была оставлена на потом. Тем не менее, во-первых, абхазские вооруженные силы также вступили в боевые действия против грузинских войск, поддерживая своих осетинских коллег. А Россия признала обе республики, до этого десятилетия имевшие такой же статус, как ПМР, ДНР или ЛНР (самопровозглашенные) и официально признававшиеся Россией территорией Грузии.
Итак, что имеем в сухом остатке?
Во-первых, атака на Приднестровье невозможна без активного участия украинской армии (пусть и в блокадных действиях).
Во-вторых, такая атака, по заявлению МИД РФ будет рассматриваться как нападение на Россию, поскольку, как и в Южной Осетии, будет означать нападение на российские войска (включая миротворцев) и на российских граждан.
В-третьих, никто не может помешать ДНР/ЛНР выступить в поддержку Приднестровья, активизировав боевые действия на востоке.
В-четвертых, Россия имеет все возможности для подавления любой блокадной группировки украинских вооруженных сил на границе Приднестровья, а если при этом появится еще и Одесская народная республика, или в Молдове вспомнят о стремлении к независимости гагаузы, так это издержки процесса.
В-пятых, абхазско-осетинский прецедент свидетельствует о том, что если уж Москву втягивают в конфликт, то дальше она идет до конца и признает не только тех, на кого напали (Южную Осетию), но и тех, кто за подвергшихся агрессии вступился (Абхазию). Ну, а если можно признать две республики на Кавказе, то почему нельзя признать четыре, пять или сколько угодно в европейской части постсоветского пространства?
Так что сегодня, если уж рассматривать возможные палиативные (не ведущие к полной ликвидации русофобских режимов) решения как возможные (а я думаю, что время полумер прошло), то я бы говорил не о Приднестровье в Донбассе, а об Осетии на Днестре (и далее везде).
Ну а в принципе должен отметить, что по окончании авантюры кишиневские власти еще имеют шанс удрать с частью (или без нее) территории Молдавии в Румынию, а вот киевским наци бежать некуда. И совсем уж плохо новому одесскому губернатору Мишико. Помнится он, со слов Саркози жаловался, что Путин его еще за Осетию повесить собирался. А ну как не шутил.
Ростислав Ищенко, обозреватель МИА «Россия сегодня»
