«Подложить свинью» под Сталина

Статья Ильи Пожидаева выглядит не только возмутительной, но и неразумной. Если автор захотел «подложить свинью» и бомбу под память Иосифа Виссарионовича, то более блестящего хода он придумать не мог. Он слил сталинскую тему на «Русской народной линии», потребовав причислить его к лику святых.

Начнем с того, что сам Иосиф Виссарионович, человек трезвый, прекрасно понимал, что он, мягко говоря, не святой. Не знаю, насколько можно верить сообщениям, исходящим из круга митрополита Николая (Ярушевича) о том, что Сталин ему исповедовался. Но по этим сообщениям он горько каялся во многом, что сотворил. И, действительно, каяться было в чем. Человек готовился к принятию самого святого и самого главного дела в жизни — священства. И отрекся от этого ради революции, ради мятежа против Царя и Бога. Неслучайно его мать Екатерина Джугашвили на склоне лет, видя своего сына в таком обличье, горько сказала ему: «Уж лучше бы ты был священником».

Сталин ответственен за целый ряд террористических акций во время революции. Своим молчанием он причастен к расстрелу Царской Семьи. Причастен к красному террору, хотя к его чести он был не самым ретивым и не самым ярым его проводником в жизнь. Естественно, он был причастен ко всем неправдам и изломам коллективизации и, конечно, к репрессиям. Разумеется, он не подписывал приговоры архиепископам, епископам, священникам и монахам, кроме одного случая, связанного с отцом Анатолием Котовицким. Хотя этот случай несколько сомнителен. Из 44 тысяч приговоров, подписанных им, нет ни одного, который касался бы иерархии Русской Православной Церкви. Скорее всего, Сталин поступил, как Пилат — умыл руки и обменял священников на троцкистов и ленинскую гвардию.

В обстановке широчайшего террора, который начался, как и Варфоломеевская ночь, с весьма ограниченной акции, Сталин предпочел о духовенстве молчать, поскольку волна террора в какой-то момент грозила снести даже его самого. Но, тем не менее, к его чести, следует сказать, что он спас от ареста и расстрела митрополита Сергия (Страгородского). По личному распоряжению Сталина его не тронули. После войны с ведома Сталина производились также репрессии против духовенства и мирян Русской Православной Церкви, хотя и не столь обширные и кровавые.

Меня глубоко возмутили слова Ильи Пожидаева о «подонках в рясах». Человек проявил хамство и невежество. Он не знал, о ком писал. Смеем ли мы так назвать митрополита Серафима (Чичагова), офицера, врача, подвижника благочестия? Смеем ли мы так называть расстрелянных в Бутово в 1937 году? Смеем ли мы так назвать отца Владимира Амбарцумова и тысячи и тысячи других священников, не замешанных в политике, а погибших в результате внутрипартийных разбирательств ВКПб. Подобные голословные облыжные заявления просто бесчестны.

Другое дело, что у Сталина есть не менее великие заслуги перед Российским государством. Он смог отстроить военно-промышленный комплекс СССР, внеся неоценимый вклад в Победу. Он смог реорганизовать армию и подготовить страну к 1941 году, несмотря на то, что далеко не все успели сделать, несмотря на возможную измену некоторой части генералитета и ряд диверсий. Несмотря на хаос и неразбериху, трусость и предательство, он смог повести народ к Победе, способствовать тому, что Россия выстояла и победила. Его воля и личное мужество в этом сыграли не последнюю роль, особенно в страшном 1941 году, годовщину которого мы сейчас отмечаем.

Как дипломат Сталин проявил свои блистательные способности, не сдав победы, добытые русской кровью, и обеспечив мир в Европе почти на пол столетия и величие Российской державы. И весьма огромен и значителен его вклад в восстановление Русской Православной Церкви во время Великой Отечественной войны. И это не был шаг лояльности по отношению к союзникам и манипулирования. Отчасти можно сказать, что это шаг личного раскаяния Сталина, а также понимания им огромной роли Русской Православной Церкви в жизни России.

Другое дело, что это ему давалось огромным трудом. Ему приходилось преодолевать бешеное сопротивление своих соратников и коммунистов, которые оголтело ненавидели Русскую Православную Церковь, Православие и веру в Бога в целом. Руки его в значительной степени были связаны. Беда Сталина, и, вместе с тем, беда России, что он не смог стать новым святым равноапостольным Владимиром, святым Константином Великим. Где-то он остановился дальше Галерия, подписавшего в 311 году эдикт терпимости к христианам. Сталин шел гораздо дальше Галерия, потому что он многое вернул и восстановил. Но Константином он не стал. И в этом исток его беды.

Под конец жизни его смогли опутать соратники, заставив совершить целый рад ложных шагов. А потом они его и погубили. Восстанови он Церковь в полной силе и славе, сделай он Православие равноправным по отношению к государственной идеологии, как это делал Константин Великий, может быть, Сталин умер бы позже и своею смертью.

Формула отношения к Сталину такова: Нельзя его причислять к лику святых! Какая уж тут святость. Но и нельзя его делать чудовищем! Это был не святой, но великий правитель России, которого Бог привел в надлежащее время и место для того, чтобы он исполнил свою роль.

Демонизировать Сталина — это значит отрицать промысл Божий, идеализировать и, тем более, причислять его к лику святых, значит, хулить новомучеников и исповедников российских. Поэтому, как говорил святой император Константин, надо руководствоваться здравым смыслом и выбирать золотую середину. Как сказано у А.С.Пушкина: