Исихазм как политическое явление

Часть 1

Алексей Величко 
Проблемы церковной жизни  Основы православной культуры  Византийский урок для России 
0
26.06.2019 2861

28 Января 2019 г. в Синодальном отделе по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами прошло совещание с представителями епархиальных «военных» отделов в рамках секции «Церковь и Армия» XXVII Международных Рождественских образовательных чтений «Молодежь: свобода и ответственность». Участие в совещании приняли 135 человек из 107 епархий Русской Православной Церкви. Ключевой темой форума стали доклады и выступления о значении духовной практики Исихазма в современных условиях. Докладчики отметили уникальность поднятой темы, выразив живую заинтересованность в проработке духовных вопросов пастырского служения в воинских формированиях и развитии святоотеческой традиции умного делания в современных условиях.

С докладами выступили: председатель Синодального отдела, Протоиерей Сергий Привалов «Актуальность просвещения военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов вопросам внутреннего духовного делания», духовник Высокопетровского монастыря Москвы Игумен Петр (Пиголь) «Основные особенности Исихазма: методология и практика»; доктор юридических наук, генерал-лейтенант юстиции Алексей Михайлович Величко «Исихазм как политическое явление»; насельник Исихастириона Святителя Иннокентия Иркутского, Каруля (Афон) Игумен Алексий (Просвирин) «О практике современного Исихазма на Святой Горе»; сотрудник военного отдела Рыбинской епархии Протоиерей Игорь Петров «Святоотеческая традиция умного делания в современной пастырской практике»; председатель Отдела Мурманской епархии по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами, протоиерей Андрей Амелин «Духовно-нравственное и патриотическое воспитание Российского воинства на современном этапе военно-церковного взаимодействия» ; историк Леонид Евгеньевич Болотин «Иисусова Молитва и православно-патриотическое общественное движение со второй половины 1980-х годов и по нынешнее время»; преподаватель воскресной школы Николо-Бирлюковского мужского монастыря Алексей Иванович Сазонов «Съемка серии фильмов популяризирующих Исихазм»; Павел Геннадьевич Фокин «Опыт духовно-нравственного и патриотического воспитания на основе проектов кинокомпании "Союз Маринс групп"»; а также историк Вячеслав Михайлович Катков и помощник председателя Синодального отдела Борис Михайлович Лукичев.

Итог научно-богословского форума подвел Епископ Ахтубинский и Енотаевский Антоний. Он обратил внимание собравшихся на основы целеполагания при изучении и практике умного делания, когда все должно быть подчинено главному - стяжанию любви к Богу и ближнему. Этому может и должна способствовать любая практическая дисциплина христианского доброделания. Далее по результатам выступлений состоялась дискуссия.

Предлагаем вниманию читателей «Русской Народной Линии» доклад Алексея Михайловича Величко, которым мы отрывает публикацию из четырех очерков выдающегося современного византолога и нашего постоянного автора, посвященных бытованию христианской веры и молитвы в социуме.

***

«Сила и сущность Византии в том, что жизнь не была отделена от религии. Сила в том, что стремились, пусть и не всегда удачно, приблизить свое делание к Церкви, поднять все до ее уровня, уйти в нее. В Византии не было церковных обывателей, религиозных разночинцев, все дышали и не могли не дышать, и не хотели ничем иным дышать, кроме атмосферою церковности. Они искали вечную правду, тосковали по ненайденной истине».

Киприан (Керн), архимандрит[1]

Влияние конкретной идеологии на политико-правовые воззрения и правосознание определенного народа совершенно безспорно. Об этом много и пространно писали. Не менее оправдана и та мысль, что христианство, не являясь идеологией само по себе, зачастую становится основой для рождения многих из них, причем нередко диаметрально противоположных. Ну казалось бы, какое отношение духовная практика имеет к вопросам государственного устройства и судьбам целых цивилизаций?! Однако молитва, как и вера, занимает особое место в жизни человека. Ее действие следует рассматривать с разных сторон: как способ освободиться от страстей, умолить Бога о прощении, как средство успокоения души, стяжание внутреннего мира, приводящее к совершенному покою, Исихии, и как метод Богопознания, приближения к Самому Богу[2].

Последнее обстоятельство имеет самое непосредственное отношение к идеологии: как человек воспринимает себя вокруг Бога, как он понимает окружающий его мiр, кем в нем он себя ощущает - все эти вопросы в конечном счете предопределяют политические идеалы целых поколений и особенности правосознания того или иного народа.

«Царства, - писал как-то В.С. Соловьев (1853-†1900), - гибнут только от грехов собирательных - всенародных, государственных - и спасаются только исправлением своего общественного строя, или его приближением к нравственному порядку. А если бы все дело было в личной праведности, независимо от исправления общественного, то ведь святых в этом смысле людей в Византийском Царстве было не меньше, чем где бы то ни было - отчего же это Царство погибло?»[3]

Портрет философа Владимира Соловьева. И.Н. Крамской, 1885, ГРМ

Останется только добавить к сказанному нашим великим философом, что для гибели целой цивилизации совсем не требуется непременно «собирательно-народного» греха. Достаточно, чтобы ему была подвержена политическая элита государства, им правящая. Именно эту картину и демонстрирует нам история величественной Византийской Империи.

-I-

Пожалуй, не было в истории византийской цивилизации момента бо́льшего борения между традиционными духовными практиками христианства и ренессансом языческого «просвещения», чем так называемые исихастские споры XIV столетия. Именно победа Исихии («Исихазм» - от греческого «спокойствие», «уединение», «тишина»[4]) отодвинула гибель величественной Византии почти на столетие. А измена ей стала в итоге, наряду с другими явлениями, причиной катастрофы великой Империи. Коснемся кратко событий, предшествовавших этому знаменитому противоборству.

Иисусова Молитва - основа Исихазма

Как известно, начало XIII века ознаменовалось не только падением Константинополя, созданием Римо-католиками на месте Византии Латинской империи и формированием византийского сопротивления в форме Никейской Империи, но и серьезными новшествами на идеологическом фронте. Неожиданно термин «эллин», в первые века христианства уничижительно-синонимичный понятию «язычник», приобрел права гражданства и получил в Византии широкое распространение. Не только профессиональные философы, которые всегда водились в Византии в большом количестве, но сам Император Феодор II Ласкарис (1254-†1258) и практически вся политическая элита с гордостью именовали себя «эллинами». По сути, Ласкарис, воспитанный на Аристотеле и произведениях античных греческих философов, стал глашатаем эллинизма, ярким энтузиастом возрождения национальной эллинской культуры.

Император Феодор II Ласкарис

Почему это произошло? Как известно, попытки реставрации в практическом смысле языческой философской мысли, с которой византийцы были хорошо знакомы, предпринимались в Византии неоднократно (например, в XI веке), чему немало способствовало резкое ослабление уровня восточного Богословия. После полыхающих зарницами догматических споров Вселенских Соборов на Востоке наступила эпоха окаменевшего церковного Предания. И хотя духовная практика минувших столетий отнюдь не исчезла, официальное учение Церкви прекратило свое естественное обновление, что выглядело явным диссонансом на фоне прогрессирующего западного просвещения.

Именно там, после перевода трудов Аристотеля с арабского на латинский, studium (профессиональные ученые) стало мощнейшей нравственной силой, которую современники ставили на один уровень с Sacerdotium (Священством) и даже Imperium (Царством). Огромный поток знаний и методологий, открывшийся в античных текстах, привел к созданию новых форм мышления и интеллектуального творчества. На Западе уже издавна имело место колебание между отрицательным отношением к разуму, воспитанному на языческих источниках, и желанием воспользоваться им для утверждения в мiре господства веры[5].

Теперь же последствия для латинского Богословия были кардинальны - оно стало наукой, самой высокой из всех, и все остальные дисциплины, включая философию и естественные науки, должны были ей подчиняться методологически. Отзвуки этих событий, естественно, были слышны и в Византии - в условиях все еще единой христианской цивилизации это было совершенно неизбежно[6].

Но все же тогда увлечение эллинизмом признавалось современниками, разглядевшими в нем весьма сомнительные новации, далеко не безобидным для человеческого духа. И потому Иоанн Итал (1025-†1085) был соборно анафематствован при Императоре Алексее I Комнине (1081-†1118). Разумеется, священноначалие и христианскую политическую власть не могли не тревожить факты широкого распространения уже отвергнутых Церковью учений о переселении душ, софистические толкования чудес Христа, Его святых и т.п.[7]

Так было раньше, теперь же, в XIII веке, в силу политических причин эллинизм, пусть и в «облагороженном» виде, неожиданно получил мощную поддержку со стороны царской власти и политической элиты при индифферентизме восточного епископата. Византийцы времен Никейской Империи не могли не отдавать себе отчет в том, что не они одни являются «римлянами» и что на Западе живут такие же «римляне», как и они сами. А потому возрождение народного духа стало возможным, по их мнению, исключительно за счет реставрации эллинизма[8].

И нет ничего удивительного в том, что Император Феодор II стал горячим поклонником той идеи, будто перерождение и обновление Византии, павшей в 1204 г., должно случиться не под знаменем обезличенного в национальном отношении «ромейства», а исключительно под эгидой национального эллинизма. Император любил греческий язык «более дневного света», распространяя эллинское образование и просвещение самыми разнообразными способами.

Византийская (Римская) Империя как бы еще осталась прежней. Но теперь вместо политико-правового понятия «римлянин» основой государственности стала этническая категория «грек». Само понятие «эллин» стало антитезой западно-римскому духу, с которым византийцы боролись. Возрожденное национальное самосознание проявлялось в самых разных формах: политических, культурных и религиозных. Никейская Империя, осколок павшей Византии и точка ее возрождения, сознавала себя православной в противоположность латинскому Западу. Преклонение перед античным прошлым было обычным делом, своего рода «правилом хорошего тона». И для Ласкариса, как и его сторонников, просвещение стало национальным проектом. Поэтому обращение к старым традициям, сознательно противопоставляемым ненавистной латинской культуре, явилось не только естественным, но и в какой-то мере неизбежным итогом.

Надо сказать, что ренессанс античной мысли имел широкий спектр: от сугубо языческих и националистических воззрений (как, например, у Плифона, о котором речь пойдет ниже) до идей императора Феодора II Ласкариса, которого совершенно невозможно упрекнуть ни в послушном следовании классической языческой философии, ни в национализме. Тем не менее и в его трудах проскальзывали мысли, развивая которые можно было бы придти к выводам, едва ли желательным для самого императора.

Так, в своем произведении «Похвала мудрости» (а, надо сказать, Царь был весьма плодовитым автором) Феодор II, словно повторяя Платона, утверждал, что наука делает человека разумным и доводит до Бога. Основа мудрости - боязнь Бога; а уча добродетели, мудрость сама становится основой добродетели. Лишь тот, кто познал науку до конца, владеет добродетелью, невежда же остается рабом страстей и заблуждений. В другом трактате «Об общении природных сил» Василевс обосновывал тот вывод, что образование для человека то же самое, что форма для материи. Иначе говоря, образование (разум) - высшая природа человеческой личности[9].

На первый взгляд, ничего нового здесь не было сказано, и риторика осталась прежней: человек должен быть «праведным», «благочестивым», «чистым», «священным» и тому подобным. Однако этот же лексикон, взятый в контексте древнеязыческой философии, становился очень далеким от того понимания, которое ранее христианство вкладывало в этот смысл[10].

Справедливо говорят, что ни одна другая идея, как платоновский дуализм, не причинила столько вреда христианскому благочестию. Усматривая в человеке душу, якобы заключенную в темницу материального тела, безсмертную по своей природе и стремящуюся к сверхматериальному бытию, платонизм вполне равнодушен и к Евхаристии, и к Воскресению из мертвых, и к самой Церкви. Платонизм интересует лишь Откровение Бога, обращенное к самой душе, к уму, чувствам - то есть лишь к немногим атрибутам человека, но не к нему всему в целом. Понятно, что в таком «антропологическом благочестии» любое благочестие становится насквозь субъективистским.

Однако и схоластический аристотелизм содержал в себе семена учений, впоследствии развившихся во вполне светские доктрины. В понимании схоластиков всё мiроздание разделяется на мiр материальный и духовный, а потому в человеке, как в искусственном здании, составленном из разных элементов, присутствует противоположность царства природы и царства благодати. Но, конечно же, преобладающее значение имеет разум, имеющий статус закона Вселенной, «естественный закон»[11].

Впрочем, через некоторое время «антилатинизм» одних просвещенных византийцев начал вынужденно соседствовать и с латинофильством других греческих мыслителей. Ознакомление с современной им западной культурой XIII-XIV веков открыло византийцам тот неожиданный факт, что она вовсе не отвергает античное наследие, а напротив, является законным чадом столь любимых греками античных титанов мысли - Платона и Аристотеля. И вскоре некоторые образованные византийцы начали восхищаться тягой латинян к античному наследию. Примечательно, однако, что даже латинствующие византийские гуманисты были убеждены в том, что Запад все равно должен учиться у Востока, а не наоборот. И многие византийские писатели вынужденно горько констатировали, что «потоки мудрости утекают к варварам».

В течение краткого времени латинофильство приняло вполне осязаемые черты. А количество лиц, перешедших в латинство по причине его «научности», насчитывалось десятками. И - это важно - речь идет не о рядовых обывателях или даже аристократах, а о государственных мужах, занимавших высшие места в политической иерархии. Например, о месадзоне (министре двора) Димитрии Кидонисе (1324-†1398) - доверенном лице императора Иоанна V Палеолога (1341-†1391), и других лицах, о которых речь пойдет ниже[12].

Эта «смена вех» не замедлила сказаться на идеологическом фронте. Под влиянием идей неоплатоников и последователей Фомы Аквината (1225-†1274) в Византии стали появляться философские и политические учения, в которых, как указывалось выше, без труда обнаруживаются зачатки теории «естественного права», вскоре вступившей в конфронтацию с идеей божественного устроения мiра. Задолго до естественно-правовых учений Нового времени философ Алексей Макремволит (XIV век) полагал, что равенство людей друг перед другом предопределено законом природы[13].

Серьезную интерпретацию получила и идея Империи, как ее понимали до сих пор. Да, при всех уклонах в национализм византинисты-гуманисты вовсе не спешили хоронить идею всемiрной Римской Империи. Однако, как и ранее, при Ласкарисе, сама возможность реставрации Византии в прежних размерах становилась возможной только и исключительно при помощи формирования титульной нации - эллинов.

Кроме того, вместо единой, универсальной и вечной Римской Империи «новая», восстановленная Византия рассматривалась как одна из исторических империй, подверженная общему закону рождения, угасания и гибели. Так, великий логофет и писатель Феодор Метохит (1270-†1332) обнаруживал, по Плутарху, корни Рима в Трое, погубленной данайцами-греками. Поэтому ни о каком особом имперском происхождении Рима говорить уже не приходится - считалось, что он был создан невообразимой конгломерацией различных варварских народов, сошедшихся в одном месте. В результате идея Империи утратила свое обаяние, теперь она ассоциировалась с грабежом, войной и братоубийством.

Великий логофет Феодор Метохит, светский учитель Святителя Григория Паламы. Мозаика монастыря в Хоре

Святая святых Византии - идея императорской власти, также не обошлась без новых веяний. Пожалуй, в наиболее «языческом» виде ее излагал видный мыслитель-гуманист Георгий Гемист Плифон (1360-†1452), который не только искренне полагал христианство учением «второго сорта» после Платона, но слыл также яростным националистом. Являясь участником Ферраро-Флорентийского собора 1438-39 годов, он категорично отвергал латинские редакции догматов исключительно по причине того, что они «не греческие». А его мысль о принципиальной возможности и правомочности социальных преобразований сама по себе объективно означала отрицание всей теократической системы государственной власти в Византии. Он же, копируя своего кумира Платона, предлагал отказаться от идеи Империи и создать небольшую национальную греческую автаркию, замкнутую ото всего мiра. Кроме того, нарисованный им образ императорской власти дисперсируется на множество личных черт, что приводит к ослаблению иератического характера царской идеи[14].

Следует помнить, что по старинной традиции многие государственные должности занимались интеллектуалами. Поэтому византийское просвещение становилось весьма действенным орудием практической церковной и государственной политики[15].

-II-

В Церкви, как мы знаем, нет ничего лишнего, искусственного, на «всякий случай» или противоречащего друг другу - истина не разделяется в себе. Халкидонский догмат о двух природах в Иисусе Христе, неслиянных и нераздельных - Божественной и человеческой, отражает и природу социального мiра, если мы говорим о Церкви. Находясь в мiру, Церковь не сливается с ним - иначе она перестала бы быть Церковью. Но и не отделяется от него - иначе и в этом случае она превратилась бы в секту «избранных». Она живет в мiру, преображая его.

Церкви, как обществу верующих, вовсе не безразлично, как строится политическое тело, в котором она пребывает, какова форма правления и тому подобное. И дело заключается не только в том, что при определенных режимах, формах правления и политических устройствах она с высокой вероятностью может стать гонимой. А в том, что политические институты могут либо носить на себе образ Царя Небесного и Его Царства, либо копировать прибежище диавола. «Сущность религии в том, - справедливо писал В.С. Соловьев, - что ее истина не отвлеченно-теоретическая, а утверждается как норма действительности, как закон жизни. Если я в самом деле верю, например в троичность Божества, то я должен понимать и принимать ее нравственный жизненный смысл»[16].

Именно так! Истина открывает себя не для отвлеченного любования ею человеком, а для устроения жизни человеческого общества на основе конкретной религиозной нравственности. Было бы нелепо полагать, будто социальный строй мусульманских обществ - явление случайное. Равно как и особенности политико-правовой организации христианских государств.

В связи с этим имперская форма государства, копирующая Кафолическую Церковь, является оптимальной для обезпечения единства человеческого рода. По крайне мере, всех христиан. В условиях единой Византийской Империи, включавшей в свои границы все церковные общества Вселенной, при всех ссорах и спорах между великими кафедрами, Кафолическая Церковь блистала, как никогда ранее или позднее. Каждый византиец, «ромей», чувствовал себя не только гражданином единого вселенского государства, но и членом единой Вселенской Церкви - от берегов Шотландии до Палестины и от Вислы до Нила.

Сегодня нам предоставляется, увы, не вполне счастливая возможность увидеть, к чему привела тенденция развала христианских Империй. Да, существует определенное количество национальных христианских государств. Но многие из них не совсем дружны друг с другом, другие откровенно враждебны. И национальные Церкви, копируя политику своих государств, легко разрывают «братское общение» при продолжающихся формальных и ни к чему не обязывающих словопрениях о «братской любви».

Для имперской формы враждебна любая национальная идея. Особенно этот тезис оправдан для Византии, где еще задолго до принятия христианства национальный критерий был забыт, сменившись универсальным политическим понятием «римский гражданин». Гражданином Рима был грек, галл, иудей, природный латинянин, германец, бритт, англ, сакс, шотландец, сириец, армянин, гот, вандал, герул, араб, египтянин и так далее. Замечательно, что именно имперская форма является подлинной основой религиозной толерантности, которую так силятся защитить современные либералы путем построения светского государства. Известно, например, что незадолго до своей смерти учитель Исихии Святитель Григорий Палама (память 14 ноября) попал в плен и провел несколько лет среди мусульман, ведя с их учителями долгие богословские беседы. Прощаясь, он сказал им, что в скором времени Православие и Ислам согласятся между собой[17]. Это ли не торжество имперской идеи?!

Святитель Григорий Палама, Архиепископ Фессалоникийский (1296-1359). Икона 1370-1380 гг.

Являясь политической интерпретацией Халкидонского ороса, имперская форма стала элементом, собиравшим Церковь в единое вселенское тело. Для Византии была возможна лишь и исключительно форма единственной и универсальной Христианской Империи, и эта идея поддерживалась как Царской властью, так и Священноначалием Восточной Церкви[18].

В то же время Вселенская Церковь могла нормально существовать исключительно в условиях единой имперской государственности. Не случайно появление империи Карла Великого (800-814) и ее легализация Римским папой в скором времени привели и к расколу Кафолической Церкви.

Это сегодня нам, отученным от имперской идеи и не успевшим пожить в имперских формах бытия, кажется, что она носит в лучшем случае отвлеченно-«патриотичный» характер. Но для Святителя Григория Паламы и других исихастов Византия мыслилась только как Империя, а ее жители могли быть лишь ромеями (римлянами). Это естественно вытекает из основы имперской цивилизации - Православия. Поэтому гражданская война между Императором Иоанном VI Кантакузеном (1347-1354), великим дукой Алексеем Апокавком (?-1345) и Императрицей Анной Савойской (1341-1359) понималась ими как катастрофа Церкви. Спасение от этого - не в мероприятиях, которые сегодня отнесли бы к сугубо церковным, а в христианском Царе, соединяющем мiр сакральный и мiр политический в одно органическое целое[19].

Как истинный римлянин, Палама ни при каких обстоятельствах, даже будучи гонимым другим ромеем, своим согражданином (хотя бы Патриархом и Царем), не предаст Империи. А потому Святитель отказал в принятии покровительства весьма могущественной особы - Сербского короля Стефана Уроша IV Душана (1345-1355). «Исихасты были ромеями и своей борьбой защитили сущность ромейства», - справедливо пишет один уважаемый автор[20].

Имперская форма, которая была присуща Византии на протяжении тысячелетней ее истории, могла сохраниться только в границах ортодоксии. Не случайно развитие номинализма и протестантизма в скором времени приведут к появлению национальных государств в Западной Европе. И даже Римское папство, традиционно меряющее мiр имперскими категориями, в тот момент было вынуждено в известной степени отказаться от имперской идеи из опасения совершить акт политического самоубийства на фоне новейших политических веяний[21].

Разве могут конкурировать интерпретации имперской идеи времен поздней Византии с тем чувством вселенского братства, которое демонстрирует нам традиционная византийская политическая мысль?! А она идеально перекликается со стихами Второго Послания Фессалоникийцам Святого Апостола Павла, где говорится о том, что «тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2 Фес. 2: 7). И как уже неоднократно отмечалось в специальной литературе, многие богословы в течение двух минувших тысячелетий понимали под «удерживающим» Христианскую Империю[22].

Представим себе: Византии уже фактически нет, государство вот-вот падет под натиском османов. Но для духовного видения современников эти внешние материальные события ничего не значат. Пока существует Православный Царь и Империя, тьма не поглотит свет, освещающий Вселенную. Это один из лейтмотивов «Плача о Константинополе» - поэмы, написанной после падения великого города в 1453 г.:

«Ты был светилом в небе, Царьград благословенный,

Звездою светлой утренней, что мiр весь освещала,

Лучистый свет дарующей всем странам во Вселенной:

На западе Италии, империи германцев,

А также Антиохии, известной на Востоке.

Служили одному тебе четыре патриарха,

Не только Царь ромеев всех, но был ты Царь над всеми,

Над всей землей ты властвовал, единый Император»[23].

Здесь даже сравнивать традиционные ценности византийского общества с «просвещенными» представлениями «эллинов» невозможно...

-III-

С учетом сказанного не должно удивлять, что вопрос о допустимых духовных практиках носил далеко не только «клерикальные» черты. А потому спор об Исихии, занявший несколько десятилетий и собравший Соборы 1341, 1347 и 1351 гг., привлек внимание не только монашествующих и просвещенных современников, но и Императорскую власть. Несмотря на крайне тяжелое состояние дел в Византийском государстве, Императоры Андроник III Младший (1328-1341), Иоанн VI Кантакузен, Анна Савойская, Иоанн V Палеолог являлись неизменными участниками соборных баталий и своим решением легализовали победу исихастов над их противниками. А личность Святителя Григория Паламы, которому Божьим промыслом было доверено отстаивать идеи традиционных византийских духовных практик («Исихию»), вполне обоснованно ассоциируется со спасителем Византии не только в духовном, но и в политическом плане.

Следует сказать, что было бы крайне неверным изображать Исихию и учение Святителя Григория Паламы как нечто новое в духовной практике Восточной Церкви. К слову сказать, Палама прекрасно знал сочинения Аристотеля, когда юношей обучался в Императорском университете в Константинополе, и даже снискал восторженные оценки своим познаниям. Но, защищая исихастов, Палама действовал как апологет того, что являлось хорошо известной и уважаемой традицией, ранее возникшей в византийской Церкви и византийском обществе[24].

В чем же ее особенность? Для Византии, воспитанной в идеях и идеалах Исихазма, нет и не может быть жесткого противополагания мiра Божественного и мiра социального. Напротив, превалирует идея Халкидонского синтеза концепции Божественного мiроустройства, космического Божественного порядка, человеческого социума и самого человека. Поэтому Божественные энергии, Божественные атрибуты относятся к общей природе человека: разум, воля, любовь, мир свойственны всем трем ипостасям и не могут определять их различий. Это то учение, что позднее получило наименование «оправдание жизни».

Святитель Григорий Палама писал: «Все, что мы знаем о Небе, и законы природы, и искусство, и всякое знание, состоящее из отдельных частей, которое мы строим с помощью разума из ощущений и благодаря воображению, лишено само по себе духовности». Почему? Да потому, что высшая истина - духовна и постигается в вере, в акте мистического единства с Богом. Это и есть синтез разума и веры[25].

Со времен Макса Вебера (1864-†1920) стало аксиоматичным говорить о том, что именно протестантизм, основанный на идее предопределенного спасения и способности познания Бога и созданного Им мiра человеческим разумом, что называется «вполне» открыл спящие в условиях католицизма и ортодоксии творческие силы человека, побудил его стать творцом этого мiра, признать его своим, отождествить внешний успех, «бизнес» с религиозной свободой человека.

Однако задача творчества, которую за несколько веков до Реформации ставил перед человеком Святитель Григорий Палама и его сторонники, несопоставимо грандиознее. Для исихастов человеческая жизнь отображает не просто взаимоотношения Лиц Святой Троицы. Важно, что человеческий дух есть образ Высочайшего Эроса. Бог есть Любовь, и человек - образ этой любви. Преимущество человека перед Ангелом заключается именно в его способности творческого эроса, в созидательном соучастии человека Богу.

Человек, учили исихасты, занимает исключительное место в иерархии Божественного мiроздания, он наделен особыми, отличными от всех других тварей способностями и дарами - тем, что общё можно выразить словами «по образу и подобию Божию» (Быт. 1: 26-27). Повторяя слова Святителя Григория Нисского (память 10 января), Палама писал, что в человеке сосредоточена вся тварь, он - микрокосм, все в нем - разум, душа, безсмертность тяготеют к Богу. Поэтому человек имеет возможность познавать не только внешний мiр, но и возноситься разумом к Богу[26].

Святитель Григорий Нисский (335-394), мозаика в Киевском Софийском соборе

Отсюда вполне естественно и закономерно следует другое качество человека, открытие которого составляет важнейшую мысль в учении исихастов. «О том, что человек разумен, свободен и одарен разными дарованиями, - подытоживает один авторитетный автор, - говорили многие писатели Церкви, но о творчестве как особом задании человеку сказали немногие. Сопоставить же это с образом Божиим и привести в соотносительность с мiром духов, более, казалось бы, совершенных, чем человек, удалось, пожалуй, только Паламе. Он бросил эту мысль». Человеку дано задание стать творцом. И он творит с надеждой и верой, что плод его творчества избежит тления, хотя действительность и убеждает в обратном, но дух зовет обезсмертить и увековечить себя[27].

Именно в обо́жении, начинающемся уже здесь, на земле, но имеющем своим замыслом завершение в Царствии Небесном, исполняется замысел Божий о человеке[28].

Разумеется, в такой духовной традиции уже не может идти речь о «разумном» постижении божества; это достигается лишь в Церкви во всей полноте ее учения и предания. Человек может творить лишь в Боге, познание Которого достигается через соприкосновение с Божественными энергиями, через которые Спаситель и открывается нам. Служить Ему - значит творить здесь, на земле Царство Небесное. Любая утопия, всякая попытка построения «земного рая» лишена всякого смысла, поскольку все наше творчество направлено на обо́жение человека и его соприкосновение с Творцом, сожительство с Ним в Его Царстве.

Особого рода служение - Царская власть, как она установлена Богом. Святитель Григорий Палама прямо говорит: «Ты поставил их защитниками Церкви, покровителями Твоего наследия, хранителями нашей веры в Тебя». По мнению специалистов, между Царством Небесным и христианским Царством римлян, как их понимает и описывает Палама, есть соотношение Первообраза и иконы: «Яви наших Царей, изображающими, насколько это возможно, Твое вечное Царство»[29].

Во время кровопролитной и катастрофичной для Византии гражданской войны Святитель Григорий предпринимал всевозможные усилия для умиротворения противоборствующих сторон, не выказав ни одной из них ни своего особого расположения, ни отторжения. Почему? Да потому, что гражданская война велась Царями, власть которых для Паламы была священна. Святитель называл Императора Иоанна V «самым Божественным Императором, имеющим с младенчества печать власти», Анну Савойскую - «святой матерью», «нашей повелительницей», «защитницей праведности», а Императора Иоанна VI Кантакузена - ревностным поборником Православия[30].

В целом Исихазм дает взвешенное решение проблемы, которая постоянно стоит перед христианином: как совместить и согласовать личное и Богослужебное благочестие. Обо́жение исихасты понимают не как вознесение разума, ума над природой, оно не связано с какой-либо дематериализацией. Все исихасты - от Преподобной Марии Египетской (память 1 апреля) до Преподобного Серафима Саровского (память 19 июля) - утверждали, что Богообщение охватывает всего человека в целом, и Божественный свет может воссиять и в самом теле обо́женного человека, и он есть предвосхищение Воскресения последнего дня[31].

Исихасты были убеждены, что социальные, экономические и иные проблемы всегда найдут правильное разрешение, если сердце человека очищено. Лишь исцеленный человек становится истинным человеком, обретает любовь, которая является Богословской и социальной добродетелью. Когда же ум человека отдален от сердца и от Бога, он становится жестоким, и у человека возникают социальные проблемы[32].

Как видим, Исихазм, акцентируя внимание вроде бы лишь на духовных сферах Богопознания и обо́жения, выводит из себя вполне конкретные политические и идеологические категории, носящие сугубо практический характер. Империя как форма государственного устройства, Царская власть как прообраз Лиц в Святой Троице, Церковь как место и способ обо́жения человека и его причащение Христу, преобразование внешнего социального мiра, исходя из чувства любви к ближнему, и пренебрежение его несправедливостями как смирение перед Промыслом Бога.

Еще один пример влияния Исихазма на сферу практической политики Византии являет нам идея права, как она сформировалась там. Христианская добродетель, справедливо полагали они, сама идея обо́жения человека глубоко смиренна по сути своей. Без познания своих грехов нет обо́жения, поскольку лишь сознание своей греховности и недостоинств приводит к смирению. Без смирения нет настоящего покаяния[33].

В свою очередь покаяние и смирение формирует специфическое христианское правосознание, где доминирует понятие «кеносиса», смирения, которое есть «риза Божества». Оно предполагает принесение человеком в жертву Богу своей воли, самоограничение внешней свободы без внешнего принудительного побуждения во имя любви. Идея кеносиса становится основой для той идеи «правообязанности», которая вообще характерна для христианского сознания как альтернатива светско-либеральной «борьбе за права»[34].

Такой постановкой вопроса право, закон никак не умаляется. Ведь он является плодом Божественной справедливости, органичным сегментом Божественного мiроустройства, тем даром, каким Господь наделил человека, чтобы тот жил в мире и чистоте. И не случайно в одном из законодательных памятников Византии (в «Василиках») говорится: «Закон получает наименование от правды, так как есть искусство прекрасного и равного. Правда же есть твердая и постоянная воля. Свойство правды - честно жить, другому не вредить и каждому воздавать свое. Мудрость правды заключается в познании дел Божественных и человеческих, справедливого и несправедливого»[35].

Поразительно, но учение исихастов касается и такой специфической сферы человеческой деятельности, как денежный оборот. Святитель Григорий излагал ту глубокую мысль, что деньги - всего лишь средство обмена и принадлежат всему обществу, государству, а не отдельным лицам. Деньги по своей сути - общественный товар. Как следствие, они не могут иметь большей ценности, чем сами товары, и из них нельзя делать самоцель. Поэтому ростовщики, давая деньги под проценты, раскалывают общество. Они - хуже грешников, поскольку вредят и своей душе, и всему государству, навлекая на ромеев обвинения в несправедливости и нарушении Божественного закона[36].

Нынешняя действительность, где мiром правят банки, а деньги превратились в средство спекуляции и приобретения господства над целыми государствами, не может не стать красочной иллюстрацией слов Святителя Григория...

-IV-

Подводя итог нашему краткому экскурсу, скажем, что Восточная Церковь в XIV века оказалась перед выбором: понимать ли человека как единое целое либо выбрать спиритуалистический интеллектуализм, провозглашающий независимость человеческого разума. Или, во всяком случае, признать его автономность по отношению ко всякой материи и отрицать возможность обо́жения здесь, на земле. И важно, что сущность Исихазма заключается в поисках объективного видения человеком, как целостным существом, Бога. Только весь человек в целом способен воспринимать благодать, а не какая-то его отдельная часть. Исихасты не ищут Бога вне себя, но находят Его в себе, в собственных телах, поскольку эти тела - члены единого Тела вследствие причастия, возможного благодаря Церкви[37].

Поэтому победа Святителя Григория Паламы под знаменем Исихазма стала победой христианского гуманизма над языческим гуманизмом Ренессанса. Нет никакого сомнения в том, что секуляризм Нового времени есть прямое следствие второго пути, по которому пошла Западная церковь[38].

Вместо «свободного», восторженного от своего могущества языческого ума, рационалистически оглядывавшего Вселенную, Исихазм восстановил и придал значение догмата истинной духовной практике, сопряженной с взаимоисключающими дефинициями: обо́жения человека, но лишь с Богом; познания Его через Божественные энергии и признания Бога непознаваемым по сущности Своей, смирения человека перед Божьей волей и проявления свободной воли человека через доверие своему Создателю и воссоединения с Ним.

Согласно Паламе, настоящим обществом является лишь то, которое соединено в молитве с Богом; все остальные - пример антиобщества. И социальные изменения, не принимающие во внимание свободу и любовь, являются преступлением перед Богом и человеком. В этом, как справедливо отмечают исследователи, и заключается высшая ценность социального учения исихастов[39].

Именно это учение, которому после Соборов 1341 и 1347 годов придали значение официального учения Церкви, ее догмата, не только дало импульс развития самой Богословской мысли Византии - этого как раз было вполне естественно ожидать, но и сыграло решающую роль в сохранении тех православно-«империалистических» традиций организации политико-правовой жизни в Византийском государстве.

В свою очередь, постепенное забвение «политического Исихазма» со стороны элиты Византийского государства стало изменой самой идее универсальной и вечной христианской государственности, «Второго Рима». Разве можно совместить идеологию, выросшую из Исихии, с желаниями многих архиереев жить под властью султана, поскольку-де это более выгодно им самим в административном и материальном смысле?!

О каком неслиянном и нераздельном единстве мiра сакрального и мiра земного может идти речь, если целые группы восточного монашества, Фессалоникийские зилоты, например, отличавшиеся «верой не по разуму», стояли за децентрализацию Императорской власти, социальные преобразования, введение феодальных отношений и унию с Западом?[40] Они же прямо утверждали, что их дело - молитва (разумеется, далекая в действительности от Исихии), а защита государства - обязанность исключительно Византийского Императора?[41]

Как соотнести имперскую форму земного бытия Кафолической Церкви с греческим церковным национализмом, который, проявившись еще в IX веке, пустил широкие и буйные ростки несколько столетий спустя? И наименование «Греческая церковь», которое с издевкой и в уничижительном смысле латиняне дали Восточной Церкви, с благодарностью было воспринято восточным священноначалием, уступившим право первородства за чечевичную похлебку.

Затронем еще один аспект, уже сугубо практический, который нельзя не упомянуть без ущерба для истины.

Автор этих строк менее всего склонен сводить «симфонию властей» к способности одной из них (Священноначалия или Царской власти) механически заменить другую в случае необходимости. Разумеется, их взаимоотношения внутри Церкви были гораздо более многогранными и сложными, чем поддержка одной властью другой при определенных ситуациях. Но нельзя не признать, что в условиях умирающей Византийской государственности монашествующие исихасты стали единственными носителями христианских традиций во всей их полноте, и победа исихастов предопределила на ближайшие века не только особенности церковной политики Константинопольских патриархов, но и позволила сформировать группу лиц, несущих исихастские традиции по всем странам Востока, включая Древнюю Русь.

«Значение исихастских споров в Византии, - писал один автор, - далеко выходит за теоретические рамки. Именно они сформировали повсюду в Восточной Европе основные черты феномена, который называют "Византия после Византии"»[42].

Величко Алексей Михайлович, доктор юридических наук

СНОСКИ И ПРИМЕЧАНИЯ


[1]Киприан (Керн), архимандрит. Антропология св. Григория Паламы. Париж, 1950. С. 17.

[2]Там же. С. 416.

[3]Соловьев В.С. Византинизм и Россия // Соловьев В.С. Собрание сочинений. В 12 т. Т. 5. М., б/г. С. 515.

[4] Исихия - духовное спокойствие, сердечное уединение, внутренняя тишина достигаются сосредоточенным, внутренне-сердечным, безчисленно многократным чтением Иисусовой молитвы: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго - Κύριε Ἰησοῦ Χρίστὲ υἱὲ τοῦ Θεοῦ ἐλέησόν με τὸν ἁμαρτωλόν.

[5]Шершеневич Г.Ф. История философии права. СПб., 1907. С. 147.

[6]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Богословие в Тринадцатом столетии: методологические контрасты // Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Пасхальная тайна. Статьи по богословию. М., 2013. С. 464, 465.

[7]Сенина Т.А. (монахиня Кассия). Эллинизм в Византии IX века. СПб., 2018. С. 236, 237.

[8]Медведев И.П. Византийский гуманизм XIV-XV вв. СПб., 1997. С. 151.

[9]Успенский Ф.И. История Византийской империи: В 5 т. Т. 5. М., 2002. С. 284-286.

[10]Киприан (Керн), архимандрит. Антропология св. Григория Паламы. С. 390.

[11]Чичерин Б.Н. История политических учений: В 5 т. Т. 1. М., 1869. С. 170.

[12]Кущ Т. На закате Империи: интеллектуальная среда поздней Византии. Екатеринбург, 2013. С. 346-349.

[13]Поляковская М.А. Портреты византийских интеллектуалов. СПб., 1998. С. 214.

[14]Медведев И.П. Византийский гуманизм XIV-XV вв. С. 152, 154, 160.

[15]Кущ Т. На закате Империи: интеллектуальная среда поздней Византии. С. 72, 73.

[16]Соловьев В.С. Об упадке средневекового миросозерцания // Соловьев В.С. Собрание сочинений: В 12 т. Т. 6. СПб., б/г. С. 353.

[17]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Григорий Палама, Богослов Исихазма // Мейендорф Иоанн, протопресвитер. История Церкви и восточно-христианская мистика. М., 2003. С. 289.

[18]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Исихастские споры // Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Пасхальная тайна. Статьи по богословию. С. 485.

[19]Асмус Валентин, протоиерей. Церковные полномочия императоров в поздней Византии.

[20]Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2011. С. 240, 245, 246.

[21]Рансимен Стивен. Сицилийская вечеря: история Средиземноморья в XIII веке. СПб., 2007. С. 36, 37.

[22]Серафим (Соболев), архиепископ. Русская идеология // Серафим (Соболев), архиепископ. Русская идеология. М., 2000. С. 122.

[23] «Плач о Константинополе» // Византийские историки о падении Константинополя в 1453 г. СПб., 2006. С. 158.

[24]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Исихастские споры. С. 482.

[25]Хвостова К.В. Византийская цивилизация как историческая парадигма. СПб., 2009. С. 76-79.

[26] Киприан (Керн), архимандрит. Антропология св. Григория Паламы. С. 403, 404.

[27]Там же. С. 375, 376.

[28]Там же. С. 423.

[29]Асмус Валентин, протоиерей. Церковные полномочия императоров в поздней Византии.

[30]Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. С. 224, 225, 230.

[31]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Григорий Палама, Богослов Исихазма // Мейендорф Иоанн, протопресвитер. История Церкви и восточно-христианская мистика. С. 332.

[32]Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. С. 247, 250.

[33]Киприан (Керн), архимандрит. Антропология св. Григория Паламы. С. 415.

[34]Фетисов Тимофей, протоиерей. Феномен права в Библейском богословии. Ростов н/Д., 2017. С. 155, 157, 158.

[35]Величко А.М. Идея права в Византии // Величко А.М. Священная Империя и Святой Император (из истории византийских политических идей). Сборник статей. М., 2012. С. 74-76.

[36]Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. С. 256-258.

[37]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. «Обращение к себе» в паламистском учении // Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Пасхальная тайна. Статьи по богословию. С. 579.

[38]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Григорий Палама, Богослов Исихазма. С. 332, 333.

[39]Иерофей (Влахос), митрополит. Святитель Григорий Палама как святогорец. С. 238.

[40]Там же. С. 214, 215.

[41]Васильев А.А. Падение Византии. Эпоха Палеологов (1261-1453). Л., 1925. С. 87.

[42]Мейендорф Иоанн, протопресвитер. Общество и культура в XIV столетии // Мейендорф Иоанн, протопресвитер. История Церкви и восточно-христианская мистика. С. 681.

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр).

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

126. Смахивает на плагиат

Статья представляет собой, большей частью, пересказ монографии: Петрунин В.В. Политический исихазм и его традиции в социальной концепции Московского Патриархата. СПб.: Алетейя, 2009. Что примечательно, ссылки на саму монографию в тексте статьи нет. Основные выводы, представленные в статье, уже озвучены в монографии Петрунина!

Kantakuzin / 04.01.2020 12:34

125. Ответ на 124., иерей Илья Мотыка:

Был бы запрещен паламитский исихазм, не были пропущены цензурой труды святителя Григория Паламы, в первую очередь триады в защиту священно безмолвствующих. Мы же имеем разрешенные цензурой их издания, а не не самиздат.

Цензуры не были идиотами. Они различали богословие паламитов и паламитские психофизические методы дыхания при совершении Иисусовой молитвы.

М.Яблоков / 08.07.2019 03:28

124. Михаилу Яблокову

Был бы запрещен паламитский исихазм, не были пропущены цензурой труды святителя Григория Паламы, в первую очередь триады в защиту священно безмолвствующих. Мы же имеем разрешенные цензурой их издания, а не не самиздат.

123. Ответ на 118., иерей Илья Мотыка:

Кураев вообще неверующий, как и здешние коммунисты. А Царской России цензура была серьезная.

М.Яблоков / 07.07.2019 13:47

122. Ответ на 118., иерей Илья Мотыка:

Да кто бы спорил, но русские допаламитские формы исихазма были другие. У прп. Нила Сорского не было психофизических методов дыхания при совершении Иисусовой молитвы. Я не берусь утверждать, что лучше, просто указываю на разницу.

М.Яблоков / 07.07.2019 13:46

121. Ответ на 114., Леонид Болотин:

Хорошо сказано. Спаси Христос.

М.Яблоков / 07.07.2019 13:21

120. Re: Исихазм как политическое явление

С.В. Булгаков повторяет мнение Варлаама Калабрийца. На что святитель Григорий Палама заметил. Варлаам нарисовал злобную карикатуру на афонскую молитвенную практику, либо слышал рассказ о ней сельского дурачка. Но для дурачка это слишком лихо, значит сам беззастенчиво врал. Зачем Булгаков реанимировал эту старую злую басню не понятно. Так или иначе, исихазм - официальная доктрина всей православной полноты.

119. Re: Исихазм как политическое явление

Если бы исихазм был официально запрещен, то святитель Григорий Палама был бы в списке еретиков наряду с Арией и Несторием. А в реальности его память празднуется дважды в год в день кончины и во 2 седмице Великого поста. Празднуется также память и преподобного Григория Синаита. Да и официального запрета тоже нет. Нет ни постановления ни Архиерейского Собора, ни Синода, ни даже на крайний случай резолюции русского патриарха. Праздник есть, запрета нет, а что пришло в голову С.В.Булгакову то это его личное мнение.

118. Михаилу Яблокову на №116

А протодиакон Андрей Кураев предложил отправить каноническое право в архив и не вспоминать. Из той же серии. Личное мнение имярека пусть и уважаемого.

117. Ответ на 114., Леонид Болотин:

Афонские отшельники на Каруле ему поведали, что в последние времена Исихазм в целом будет объявлен «ересью»

Любая ересь защищает себя подобным образом. Староверы, к примеру, уже 350 лет живут в последние времена. А в 1913 году был объявлен ересью не исихазм, а имяславие (для еретика Хоружника это одно и то же). Исихазм же был отнесен к числу ересей в настольной книге священнослужителя за авторством С.В.Булгакова. Первое издание - 1892 год. Так что и исихастским последним временам уже за добрую сотню лет.

Сергей Швецов / 07.07.2019 07:54
Загрузка...
Алексей Величко
Все статьи Алексей Величко
Проблемы церковной жизни
А если это Царские мощи?
Как решить проблему «екатеринбургских останков»?
16.07.2021
«Лица чистые, светлые»
В Почаевской лавре начал работу съезд монашества УПЦ МП
15.07.2021
Все статьи темы
Основы православной культуры
Наши дети могут забыть, кто они: мужчины или женщины
О новых тревожных тенденциях в образовании
29.06.2021
Из рабов греха можно превратиться в рабов захватчиков
В Подмосковье вожатая зарезала свою коллегу в споре, кто из них лучше справляется со школьниками
23.06.2021
«Всё должно идти на благо Церкви и спасения людей»
Состоялось заседание архиерейского совета Санкт-Петербургской митрополии
03.06.2021
«Был пройден непростой, но важный путь»
В Москве состоялась церемония закрытия XXIХ Международных образовательных чтений
21.05.2021
Сон веры рождает чудовищ
Галявиев — доморощенное порождение современной российской системы образования и воспитания, либеральной по своей сути
18.05.2021
Все статьи темы
Византийский урок для России
Все статьи темы
Последние комментарии
Дискуссия о «екатеринбургских останках» продолжается
Новый комментарий от Русский танкист
30.07.2021 20:28
Свет России
Новый комментарий от Игорь Бондарев
30.07.2021 19:39
Почему социализм — это утопия
Новый комментарий от С. Югов
30.07.2021 19:34
Фальстарт встречи антихриста, или Давай бояться вместе
Новый комментарий от Константин В.
30.07.2021 19:34
Бегом прививаться!
Новый комментарий от Советский недобиток
30.07.2021 19:19
Следком против оскорбления ветеранов и матерщины
Новый комментарий от Порфирий
30.07.2021 15:48