Знаете ли вы, чем отличается обычный российский гражданин от профессионального лоббиста? Обычный гражданин, когда сталкивается с абсурдным или тяжёлым для него законопроектом, вздыхает, идёт на кухню и ругает власть за чаем. Профессиональный лоббист в этот момент тоже пьёт чай, но в правильном кабинете, и законопроект не ругает. Он его редактирует. Прямо с карандашом в руках.
Нынешнюю ситуацию с импортозамещением и технологическим суверенитетом как нельзя лучше иллюстрирует чрезвычайно злободневный анекдот.
Приходит крупный дельце-импортер к высокому чиновнику и плачется:
— Иван Иванович, беда! Наш Минпромторг хочет запустить отечественное производство комплектующих и полностью запретить импорт, на котором я миллиарды зарабатываю. Помоги заблокировать это производство!
Чиновник качает головой:
— Ну как можно, голубчик? Сейчас курс на технологический суверенитет, коллеги в министерстве не поймут… Разве так делаются дела?
— А как? — унывает коммерсант.
— Пиши в проекте: «Ввиду того, что строительство нового завода может нарушить покой гнездовий реликтовой выхухоли, отложить запуск предприятия на пять лет. А до тех пор, в целях недопущения дефицита, временно разрешить импорт...». И всё! Коллеги-экологи аплодируют, завод заморожен, выхухоль как бы довольна, а ты — единственный законный поставщик зарубежного оборудования.
Политический вирус в обертке «цивилизации». Слово «лоббизм» у нас долго пытались привить как некий благородный западный плод. Мол, это «цивилизованный инструмент диалога власти и общества». Послушать иных экспертов, воспитанных на зарубежных методичках, так лоббист — это бескорыстный помощник государства, который водит за руку министерских работников, освещая им путь факелом передовой науки.
Однако за этой красивой вывеской скрывается обычный инструмент крупного транснационального капитала, созданный на Западе для того, чтобы подчинить государственные институты интересам олигархии. И когда этот импортный механизм столкнулся с сильной российской государственной традицией, ориентированной на общее благо и суверенитет, возникло неизбежное противоречие. Наше государство исторически строилось вокруг служения Отечеству, а не вокруг обслуживания коммерческих сделок. Именно поэтому западные лекала лоббизма у нас не прижились, а превратились в скрытые, латентные формы, с которыми государственная система сегодня ведёт системную и напряженную борьбу.
Пока академические политологи спорят, нужно ли нам копировать чужие законы о лоббизме, сама жизнь доказывает: России нужны собственные, суверенные правила игры. Ведь защита национальных интересов не терпит «серых зон».
Карусель интересов, или Фокус с «вращающимися дверями». В международной практике есть звучный термин — институт «вращающихся дверей» (revolving doors). Это когда топ-менеджер из транснациональной корпорации вдруг пересаживается в кресло профильного министерства, а ушедший в отставку высокий чиновник на следующий же день обнаруживается в совете директоров крупного коммерческого холдинга. На Западе этот круговорот давно возведён в ранг абсолютной нормы: там интересы биржи и государства срослись настолько, что никто уже не ищет между ними различий.
Когда этот глобальный коммерческий вирус попытался внедриться в российскую систему управления, он столкнулся с нашей традиционной доктриной государственной службы. У нас чиновник — это «государев человек», обязанный служить Отечеству, а не балансу коммерческой фирмы. Но крупный бизнес, мыслящий исключительно категориями прибыли, упорно пытается превратить это служение в привычный для себя западный аттракцион.
Выглядит этот лоббистский фокус примерно так. Назначают, к примеру, руководить важным направлением импортозамещения успешного управленца, выходца из коммерческих структур. Человек он, безусловно, талантливый, но его прошлая корпоративная «прошивка» подспудно диктует свои правила. И вот государственная программа написана, миллиарды выделены, а стратегически важные узлы почему-то всё равно закупаются за границей — только теперь через сложную, но юридически безупречную систему дружественных подрядчиков. Проходит время, управленец возвращается в родную бизнес-гавань уже в статусе вице-президента по связям с государством, а ведомство остаётся у разбитого корыта недовыполненных показателей.
В итоге возникает опасный дуализм: коммерческий интерес пытается замаскироваться под государственную необходимость. Правая рука, подписывающая ведомственный приказ, не должна помнить о тех преференциях, которые ей сулит бывшее или будущее частное руководство.
Именно поэтому карусель «вращающихся дверей» — это не просто кадровый нюанс, а системный вызов нашему суверенитету. Ограничить этот круговорот, введя жесткий пятилетний карантин для чиновников на переход в коммерческий сектор по профилю — это не прихоть, а базовое требование национальной безопасности.
Выхухоль на чистую воду, или Как зафиксировать «электронный след» лоббиста. Так как же излечить нашу систему от этого импортного недуга, не прибегая к фальшивым западным рецептам? Американцы, например, заставляют своих лоббистов заполнять тонны отчётов о расходах. В итоге все знают, сколько миллионов ушло на банкеты, но никто не понимает, зачем этот банкет вообще собирался. Нам такой формализм не нужен. Наш суверенный ответ должен быть гораздо проще и изящнее. Базировать его стоит на двух понятных принципах: демаркации бенефициаров и тотальном «электронном следе».
Когда в недрах какого-нибудь ведомства рождается очередная инициатива о переносе сроков импортозамещения ради «экологической безопасности краснокнижной выхухоли», государству не нужно выяснять, сколько чашек кофе лоббист выпил с чиновником. Нужно просто обязать автора поправки указывать конечного выгодоприобретателя. Чтобы из-под каждого абзаца законопроекта, как уши из травы, гордо торчало название конкретного коммерческого холдинга. Стесняешься назвать своего реального кормильца? Значит, твоя инициатива — не экспертное мнение, а государственная тайна, которой должны заниматься совсем другие ведомства. Специфика стратегических отраслей — будь то ОПК или морская деятельность — такова, что любая скрытность здесь мгновенно превращается в угрозу безопасности.
Второй рубеж обороны — это современные цифровые технологии на службе Отечества. Каждая запятая, предложенная бизнес-ассоциациями, должна оставлять неизгладимый «электронный след». Пришел документ в министерство — и на портале автоматически загорается виртуальное табло: «Гражданин Иванов предлагает снизить пошлины в интересах компании "Гайка-Инвест"».
В такой прозрачной цифровой атмосфере лоббистский камуфляж испаряется сам собой. Согласитесь, очень трудно сохранять благородное лицо «эксперта-эколога» и радетеля за судьбу дикой природы, когда у тебя на лбу электронным маркером горит название конкретной монополии.
Как только тайные пружины станут явными, лоббизм мгновенно растеряет свою деструктивную спесь. Из «серого кардинала» он превратится в обычного, дисциплинированного отраслевого консультанта. И тогда наши законы будут писаться исключительно в интересах национальной безопасности и великой Державы, а коммерческие аппетиты корпораций займут свое законное, скромное место — в строгих рамках государственного плана. Ведь государственная казна создана для обустройства великой Державы, а не для прокорма лоббистской выхухоли. Только так можно вернуть вещам их истинный масштаб, когда чиновники думают о Державе, а монополии — о суверенном законе и уголовном кодексе.
Александр Иванович Кугай, профессор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктор философских наук, профессор, член Всемирного Русского Народного Собора
