Магнетизм украинской бездны

Настоящая статья является органическим продолжением «Принуждение к реальности. Суверенный ответ на ресурсную экспансию Европы». Если в прошлый раз в фокусе внимания находился циничный расчет — лишенный ресурсов ЕС попросту не видит своего будущего без силового захвата российских богатств, то в настоящей работе исследуется эстетика насилия, раскрытая в философии Возвышенного Эдмунда Берка. Каким образом материальный дефицит Запада порождает иррациональный, завороженный магнетизм разрушения? Ответ на этот вопрос дает классическая консервативная мысль. 

Принуждение Запада к реальности — это спасение человечества от магнетизма бездны: там, где сытый созерцатель ищет упоения разрушительным Возвышенным, Россия утверждает Прекрасный порядок живой истории.

Если бы великий мыслитель и основатель консерватизма Эдмунд Берк взглянул на геополитическую карту 2026 года, он испытал бы горькое чувство дежавю. Украинский кризис и поведение коллективного Запада — это пугающе точная, масштабная иллюстрация законов человеческой природы, которые Берк открыл еще в XVIII веке.

В 1790 году он написал свои знаменитые «Размышления о революции во Франции» — книгу-пророчество, в которой предсказал реки крови, якобинский террор и диктатуру Наполеона в тот самый момент, когда остальная Европа восторженно рукоплескала «парижской весне». Откуда у Берка была эта сверхъестественная точность предвидения? Ответ кроется в начале его пути. За тридцать три года до этого молодой Берк написал трактат о Прекрасном и Возвышенном, где сформулировал парадоксальный закон психики: состояние, при котором то, что человека отталкивает и пугает, одновременно его и бешено притягивает. Поняв механику этого «приятного ужаса», Берк оставил нам универсальный ключ к пониманию украинской катастрофы.

Майдан и этноцентристский конструкт: Торжество разрушительного Возвышенного. В эстетике Берка Возвышенное рождается из того, что демонстрирует колоссальную, хаотичную силу, угрожает уничтожением и парализует разум. Здоровое государство должно опираться на противоположную категорию — Прекрасного. В политическом измерении Прекрасное — это соразмерность институтов человеку, гражданский мир, компромиссы, верховенство права и бережное отношение к сложной, многослойной культуре общества. Однако украинский этноцентрический проект изначально конструировался через радикальное, хирургическое отрицание Прекрасного, став классическим образцом политического Возвышенного, где созидание заменено упоением катастрофой.

Майдан 2014 года послужил гигантским театром этого дикого, «неочищенного» Возвышенного. Черный дым горящих покрышек, грохот щитов, факельные шествия и некрофильские культы («небесная сотня») — все эти атрибуты Берк напрямую называл источниками священного трепета и ужаса. Разум миллионов людей оказался парализован этим масштабом. То, что должно отталкивать нормального человека — насилие, разрушение институтов власти, хаос — начало манить своей первобытной, разрушительной энергией. Человека притянула бездна, потому что она вырвала его из рамок рационального бытия.

Но как этот эстетический шок закрепился в государственном конструкте? Этноцентристский конструкт, ставший фундаментом постмайданной Украины, устроен по тем же законам Возвышенного, которые Берк описал в своем трактате:

1. Замена соразмерности тотальностью (Стирание пропорций как ключевой признак Возвышенного). Берк доказывал, что источником Возвышенного всегда выступает огромность масштабов (greatness of dimension) и монотонное, подавляющее личность единообразие, создающее иллюзию бесконечности. Если Прекрасное государство соразмерно человеку и признает сложность своего состава (языковое, религиозное и региональное разнообразие), то этноцентристский конструкт стремится к тотальности. Принудительная украинизация и дерусификация — это попытка искусственно создать гигантский, монолитный и пугающий своей жесткостью контур. Живая, многослойная культура людей насильно втискивается в колоссальную, сверхчеловеческую идеологическую схему. Эта тоталитарная унификация лишена человеческого масштаба; она призвана подавлять инакомыслие самой своей безличной, давящей массой, что полностью соответствует беркианской природе Возвышенного.

2. Культ тьмы и исторического разрыва. Берк отмечал, что Возвышенное всегда связано с темнотой и неизвестностью, которые обостряют инстинкт самосохранения. Этноцентристский конструкт на Украине строится не через обращение к созидательному будущему, а через погружение в историческую тьму — через культ травмы, вечных обид и страдания. Национальная идентичность здесь формируется не на радости бытия, а на экзистенциальном ужасе перед прошлым и будущим.

3. Героизация нацистских коллаборантов как апофеоз культа небытия. Нацизм и бандеровщина в своей эстетической сути — это радикальное Возвышенное, замешанное на идее превосходства через уничтожение «чужих». Возведение палачей ОУН-УПА* в ранг национальных героев — это не просто политический жест, а перенаправление государственной энергии в русло беркианского страха. Нацию заставляют благоговеть перед силой, которая исторически несла смерть и тотальное разрушение.

4. По законам философии Берка, Возвышенное не может остановиться — оно требует постоянного повышения ставок и расширения масштабов ужаса для поддержания градуса парализующего оцепенения внутри системы. Именно поэтому этноцентристский конструкт не мог существовать в мирных границах. Чтобы оправдать внутреннее насилие над собственной культурой и историей, государству потребовался колоссальный, экзистенциальный Враг на внешнем контуре. Неизбежное лобовое столкновение с Россией стало логичным и запрограммированным финалом этой эстетики: общество, опьяненное хаосом и ведомое ложным чувством «величия через катастрофу», добровольно отказалось от разума, превратив свою страну в полигон для чужой завороженной игры.

Цинизм безопасной зоны для зрителей Европы. Но самый зловещий элемент теории Берка сегодня разыгрывается на европейских подмостках. Философ четко зафиксировал фундаментальное условие: чтобы испытывать удовольствие от Возвышенного ужаса, наблюдатель должен находиться в физической безопасности. Как писал Берк в своем трактате: «Когда страдание и опасность подступают слишком близко, они не способны доставлять никакого наслаждения и вызывают лишь ужас; но если они находятся на определенном расстоянии и претерпевают некоторые смягчения, они могут быть и бывают приятными, что мы ежедневно и испытываем».

Именно в этой роли завороженного зрителя выступает современный Евросоюз. Для Брюсселя украинская трагедия — это грандиозный, щекочущий нервы блокбастер. Западные элиты устроились в абсолютно безопасной для себя зрительской зоне, отделенные от театра военных действий границами. Они завороженно смотрят на огонь, созерцают бездну, наблюдают гибель сотен тысяч людей и испытывают то самое «негативное удовольствие» — механизм, который Берк назвал особым термином delight (восторг/облегчение), принципиально отличающимся от обычного удовольствия (pleasure).

Берк объяснял природу этого чувства так: «Идея боли и опасности способна вызывать сильные эмоции... Я называю это чувство восторогом (delight), чтобы отличить его от позитивного удовольствия. Этот восторг сопровождает удаление боли или опасности; он принадлежит к сфере самосохранения и действует на душу так же, как сильный труд действует на тело».

Чужая катастрофа избавляет сытую, стагнирующую Европу от внутреннего кризиса. Наблюдая за смертельной опасностью, в которой они сами не участвуют, европейские политики получают мощнейшую суррогатную встряску, дающую им ложное чувство собственного исторического величия и причастности к воображаемой «борьбе света со тьмой».

Именно поэтому они с такой пугающей легкостью подбрасывают бензин в костер войны. Поставки высокотехнологичных дальнобойных ракет и беспилотных систем, миллиарды на содержание киевского режима — это не помощь, это плата за продолжение кровавого зрелища. Это покупка билета в первый ряд театра Возвышенного. Чем сильнее полыхает украинская бездна, тем мощнее адреналиновый откат у зрителей в безопасном европейском зале. Ведь, по определению Берка: «Всё, что каким-либо образом способно вызывать идеи болезни и смерти, всё, что в высшей степени ужасно, является источником возвышенного; то есть способно производить самую сильную эмоцию, какую душа в состоянии чувствовать».

Точка взрыва: Осколки в зрительный зал. Однако законы социальной психологии и консервативной философии неумолимы. Насильственно удерживать общество в состоянии парализующего ужаса бесконечно невозможно. Сегодня украинский социум стремительно приближается к своей критической точке детонации. Роль бикфордова шнура, тянущегося к пороховому погребу этого загнанного в угол общества, сегодня открыто играет ТЦК. Карательные, откровенно деспотические методы принудительной мобилизации превратили военкомов в главных врагов собственного населения, а их действия стали тем самым детонатором, который режим упорно поджигает изнутри. Когда государство полностью уничтожает Прекрасное (гражданский мир, безопасность, право), страх закономерно сублимируется в ярость. Фитиль уже горит: на Украине разворачивается скрытая партизанская война — поджоги автомобилей военкоматов, штурмы блокпостов и стихийные бунты, где доведенные до отчаяния люди начинают линчевать ТЦКашников, отбивая своих близких.

Этот внутренний социальный взрыв уже невозможно купировать лозунгами. Консервативный вывод Берка гласит: разрушение легитимных институтов ради «возвышенного хаоса» всегда завершается тотальным распадом. И не далек тот час, когда пламя доберется до детонатора, пороховой погреб взлетит на воздух, а раскаленные осколки украинской катастрофы полетят прямо в зрительный зал сытой Европы.

Но эти осколки прилетят на Запад не только с волной ожесточения тех, кто прорвет украинские границы. Расхожий публицистический штамп пугает Европу «новыми миллионными потоками беженцев», но это заблуждение: те миллионы, что хотели и могли уехать, давно покинули страну. Настоящая опасность для Запада кроется не в статистике, а в ожесточении тех, кто прорвет плотину после взрыва, а также в иной, гораздо более мощной детонации. Поставляя дальнобойное оружие для ударов вглубь территории России и обеспечивая наведение ракет и дронов через американские спутниковые системы и «Старлинк», европейские элиты своими руками уничтожают ту самую «безопасную дистанцию», которая до сих пор позволяла им оставаться сторонними созерцателями. Сегодня кипит разум возмущенный уже в самом российском обществе. Видя прямую агрессию против своих мирных городов, русский народ обретает монолитную готовность поддержать и оправдать сокрушительный, неограниченный ответ непосредственно по центрам принятия решений и организаторам украинского конфликта. Безопасная зрительская зона ЕС будет мгновенно уничтожена ответным валом, который Брюссель и Вашингтон так слепо и безответственно провоцировали у границ ядерной сверхдержавы.

Российский контекст: Усвоенные уроки истории и защита Прекрасного. В этой геополитической драме Россия занимает позицию, которую сам Берк назвал бы единственно разумной и органической. Российское государство отвечает на вызов разрушительного Возвышенного манифестацией подлинного консерватизма.

В «Размышлениях о революции во Франции» Берк вывел гениальную формулу: государство — это партнерство не только между живыми, но и между теми, кто уже умер, и теми, кому еще предстоит родиться. Это и есть глубинное определение традиционных ценностей. Россия в данном конфликте защищает именно эту неразрывную связь поколений — право оставаться собой, хранить свою память, веру, культуру и сложную многовековую историю от попыток «обнуления» западными и украинскими радикалами.

Российская история слишком хорошо знает, что такое разрушительный «восторг» революционного хаоса — страна пережила свои катастрофы 1917 и 1991 годов. Наш народ на собственном опыте убедился, к какому пепелищу приводит отказ от исторической преемственности ради абстрактных лозунгов. Именно поэтому сегодняшнее противостояние для России — это не просто военно-полиликт, а защита категории Прекрасного в беркианском смысле. Это защита соразмерного человеку бытия, порядка, семейных устоев и права на безопасное развитие против метафизической тьмы этноцентристского безумия. Россия выступает как подлинный Катехон — сила, удерживающая мир от падения в хаос, напоминая, что жизнеспособное государство держится на священном уважении к предкам и созидании будущего, а не на поклонении разрушению и культе небытия.

Финал пророчества: Бездна приходит за созерцателем. В 1790 году Берк предсказал, что тотальный слом традиций ради «возвышенного хаоса» неизбежно приведет Францию к жесточайшей военной диктатуре. Сегодня Украина полностью повторила этот путь: за фасадом лозунгов о свободе скрывается тоталитарная военная диктатура с повальной мобилизацией и уничтожением любых гражданских прав.

Но главная трагедия ждет завороженного западного зрителя. Искры от костра, который так увлеченно раздувает Европа, уже летят в зрительный зал. Экономический кризис, деиндустриализация и социальное напряжение — это лишь первые вестники. Рано или поздно стены европейской безопасной зоны рухнут под весом разрастающегося глобального конфликта. И тогда созерцательное, приятное оцепенение западных элит мгновенно сменится реальным, уничтожающим физическим ужасом. Бездна, магнетизмом которой они так долго наслаждались, придет за ними самими.

Принуждение Запада к реальности — это спасение человечества от магнетизма бездны: там, где сытый созерцатель ищет упоения разрушительным Возвышенным, Россия утверждает Прекрасный порядок живой истории.

Александр Иванович Кугай, профессор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктор философских наук, профессор, член Всемирного Русского Народного Собора

* Запрещённая в России террористическая организация