«Вот так и иссякают остатки любви»

В среду, 4 февраля, Аналитический центр ВЦИОМ представил на своём сайте результаты опроса россиян о финансовых отношениях в паре.

«Россияне по-разному видят экономическую роль мужчины и женщины в паре, - отмечается в пресс-релизе исследования. - Ситуация, при которой основной доход приносит мужчина, воспринимается как естественная, приемлемая для большинства независимо от возраста, а мужчины даже чаще женщин считают это допустимым всегда.

Напротив, модель, в которой финансовым лидером оказывается женщина, воспринимается скорее нетерпимо: как вынужденная или временная мера, но не равноправная альтернатива. С возрастом эта логика только усиливается: для старших поколений традиционная мужская финансовая роль важнее вариативности жизненных сценариев в паре.

Но среди молодых россиян (поколение цифры и младшие миллениалы) гибкость в этом вопросе выше, отрицание такой модели минимально, а признание её как возможной «всегда» достигает максимума. Пока нельзя однозначно сказать, стоит ли за этим грядущая смена ценностей в "экономике пары" или это адаптивные изменения, лояльность к альтернативным моделям отношений.

В целом общество сравнительно легко принимает экономическое неравенство внутри пары, если оно совпадает с традиционным гендерным сценарием, и значительно сложнее, когда этот сценарий переворачивается. И речь здесь не столько про деньги, сколько про ожидаемую от мужчин ответственность за материальное положение в паре.

Мужчины, которые имеют (и признают) опыт, когда они уступали финансовое лидерство в паре партнерше, в два раза чаще считают такую ситуацию абсолютно приемлемой (20% vs 12% среди тех, у кого нет такого опыта).

А вот женский опыт финансового лидерства меньше влияет на их установки относительно ситуации, когда женщина становится добытчиком в паре. Личный опыт не делает такие практики нормальными для женщин — скорее, повышается готовность к ним в исключительных случаях».

«Несовпадение по финансовым аспектам гендерных ролей, хоть и в более мягкой форме, проявляется и в бытовых ситуациях — например, когда речь заходит о деньгах в долг внутри отношений. Женщина, занимающая у мужчины, — более приемлемый в глазах общества вариант, чем мужчина, берущий взаймы у своей партнерши. Видимо, здесь россияне видят символическую потерю мужской роли: способности обеспечивать, быть независимым и брать на себя материальную ответственность.

Мужчины чаще, чем женщины, готовы принимать изменения в собственной экономической роли. Они легче воспринимают ситуацию, в которой женщина зарабатывает больше, или когда мужчине приходится брать в долг у второй половины. Женщины же более категоричны к изменению традиционных ролевых позиций в паре и готовы к такому лишь в виде исключения. Причин такого "неравенства" может быть много: от психологических (женская тревога о будущем отношений) до социальных (неловкость женщин перед осуждением окружающих) и прагматических (неготовность пересматривать привычные траты, платить за мужчину).

Важнее, что такие данные показывают: гендерное равенство в России чаще звучит и реализуется как расширение женских ролей, а не как симметричное перераспределение мужской ответственности. Общество одновременно поддерживает идею равных возможностей для полов и сохраняет ожидание, что мужчина должен быть экономической опорой в паре», - отмечается в исследовании ВЦИОМ.

«Практически восемь из десяти мужчин и половина женщин признают, что состояли в отношениях в роли основного добытчика. Это значит, что на практике мужчины значительно чаще оказываются в роли кормильца, а женщины в финансовой зависимости от партнера.

При этом есть принципиальное несовпадение мужских и женских описаний одного и того же опыта. Почти половина женщин говорят, что находились в отношениях, где они приносили основной доход, тогда как среди мужчин опыт финансовой зависимости от партнерши заметно ниже, чуть более четверти. И скорее всего такой разрыв говорит про разное понимание самой ситуации: женщины чаще интерпретируют свой вклад как "содержание партнера", тогда как мужчины часто не воспринимают тот же самый период как финансовую зависимость от партнерши (неясно, однако, кто преувеличивает, а кто умаляет). В результате один и тот же экономический расклад в паре по-разному осмысливается сторонами и может создавать напряжение», - заметили авторы исследования.

«Пик женского экономического лидерства, судя по всему, связан не с ценностями или личным выбором, а с объективными экономическими кризисами и вынужденной адаптацией к реальности. Максимум женщин-добытчиц приходится не на самых молодых, а на женщин реформенного поколения. Именно среди тех, чья активная взрослая жизнь пришлась на 1990-е и начало 2000-х, чаще всего встречается опыт, когда женщина брала на себя основной доход в паре. Это поколение входило в рынок труда в условиях кризиса, разрушения традиционных мужских сфер занятости, а потому высокой мужской безработицы, нестабильных заработков и необходимости «тащить семью» вне зависимости от гендерных ожиданий.

Более старшие поколения женщин заметно реже принимали на себя роль добытчиц — видимо, потому, что тогда сильнее работала традиционная модель семьи. А более молодые поколения женщин (миллениалы), хотя и реже становятся добытчицами, чем реформенное поколение, все же делают это довольно часто (каждая вторая имеет такой опыт). Но эта история уже не про выживание семьи, а про вариативность экономических моделей в современных отношениях полов», - заключили авторы исследования ВЦИОМ.

Эксперт Аналитического центра ВЦИОМ Татьяна Смак, анализируя результаты опроса, отметила:

«Результаты опроса хорошо показывают, насколько глубоко укоренены в российском обществе традиционные экономические ожидания от мужчин. Мужчины по-прежнему воспринимаются как главные носители финансовой ответственности, а неравенство в финансовом вкладе нормально воспринимается только в одном направлении, когда больше зарабатывает мужчина. Но если расклад меняется, и женщина становится добытчиком, даже временно, это уже вызывает напряжение.

Что здесь особенно интересно? Мужчины и женщины по-разному проживают этот опыт. Если мужчина оказывается в ситуации, когда партнерша приносит больший доход, он реже фиксируется на этом, чаще считает это нормальным, не видит в этом зависимости (или не готов это признавать). Тогда как женщины отчетливо фиксируют момент, когда именно они "тащили" семью, такой опыт они озвучивают гораздо чаще и он не влияет на восприятие его как нормального. Эти несостыковки вполне могут объяснять часть конфликтов в паре, ожидания не совпадают, рождается ссора. Проще говоря: женщины не очень готовы давать мужчинам время пережить непростые финансовые периоды, здесь логика такая: если ты — мужчина, обеспечивай здесь и сейчас!

И у мужчин, к сожалению, нет оснований надеяться, что молодые поколения женщин будут более лояльны к собственному финансовому лидерству. Такими были наши мамы, бабушки, кому довелось пережить непростые 90-е, но это время ушло. Тогда роль добытчика женщинами воспринималась как вынужденная и потому терпимая, экономический хаос снимал с мужчин обязательство быть кормильцем. У молодых поколений такого "оправдания" уже нет: стабильность и внешние культурные образцы повысили планку ожиданий, и финансовые запросы к мужчинам растут. Это приводит к тому, то девушка, которая выросла в семье, где мама могла подстраховать папу в финансах, где-то даже продолжительное время, не думая при этом о разводе, будет опираться не на семейный опыт, а на то, что видит в сети и ждать, что мужчина априори будет ее обеспечивать, дарить дорогие подарки и всегда зарабатывать больше».

Сотрудник сайта «Наука. Вера. Культура», многодетный отец Павел Вячеславович Тихомиров, комментируя опрос ВЦИОМ, сказал:

Я очень пессимистичен. Ещё раз повторю свою позицию по существу рассматриваемого вопроса. Циничную позицию.

Раньше муж нужен был женщине для того, чтобы решать три задачи: принести добычу (зарплату); приголубить; починить кран.

Теперь женщина зарабатывает не меньше мужчины, а в обозримом будущем, убеждён, будет зарабатывать даже и больше, так как женщины в социально-культурном плане гораздо гибче и мобильнее нас, мужчин. Теперь кран могут починить сотрудники соответствующих организаций. А приголубить может и «бой-фрэнд», это совсем не зазорно в постхристианском мире, частью которого является и наша Федерация.

Всё это создаст дополнительные предпосылки для дальнейшего «охлаждения любви», о котором столько предупреждали христианские пророки.

Избежать этого в принципе невозможно, поскольку речь идёт о тенденциях не временного, но стратегического характера.

Пользуясь случаем, хочу напомнить о том, что сейчас у нас Неделя о мытаре и фарисее.

Позволю себе высказать своё мнение на этот счёт.

У нас эту притчу толкуют, убеждён, не вполне корректно.

На картинках в детских Библиях рисуют такого толстяка надменного – совсем как какого-нибудь бая на иллюстрациях о проделках Ходжи Насреддина. Но ведь фарисей – при всём своём грехе гордыни – человек, несомненно, благочестивый. Да, он, увы, превозносится, самолюбуясь собою, упивается чувством своей горделивой инаковости. Но он не лжец. Он не притворяется «хорошим», будучи, на самом деле, всего лишь религиозным лицемером. Его беда в том, что он искренне считает себя спасённым.

Как те православные фундаменталисты, которые убеждены в том, что все, кто изучил «неправильный катехизис», непременно попадут в геенну огненную.

Кстати, Спаситель не говорит о том, что фарисей попадёт в ад. Он просто подчёркивает, что искренне кающийся мытарь ближе ко спасению, нежели самогордящийся фарисей.

«Что же хорошего в фарисействе?» - спросите вы.

А вот что.

Фарисейство – это сохранение некой внешней традиции. Понятно, что внешняя традиция – это ужас-ужас пуританство, но если убрать традицию, то, что у нас будет в сухом остатке?

Любовь? Искренность?

Да, искренность.

Но искренность – ещё не означает чистосердечия.

Можно быть искренним хамом точно так же, как можно быть совершенно искренним фарисеем.

И сегодня, когда мы живём в ситуации разрушения устоев, и утверждения новых правил игры, складывается именно такая конфигурация бытия, которая определит соответствующее сознание.

Ни пока ещё многочисленные молодые мужчины, воспитанные в традициях героизма («мачизма»), ни немногочисленные молодые мужчины, воспитанные в религиозных традициях («патриархального сексизма»), ни, тем более, молодые мужчины, воспитанные массовыми медиями… ничего не смогут тут поделать, когда утлые лодчонки расщепятся о камни быта.

Относительно благополучно будут дела обстоять у людей воцерковлённых, но и тут есть огромная проблема.

Наши подруги жизни не выпускают из рук смартфонов. В смартфонах, конечно, транслируются не только коучи, но и проповеди. Однако, слушая проповеди, православные женщины лишь убедятся в том – насколько бездуховны отцы их детей. Как эти отцы (то бишь, мужья) порабощены разнообразнейшими страстями, какие у них мужья фарисеи. И так далее.

А подспудно будет ещё и навеянное коучами представление о том – как именно должен выглядеть «успешный» мужчина. И насколько отец их детей не соответствует этому идеалу.

Вот так и иссякают остатки любви.

Ломать смартфоны бессмысленно.

Ломать систему – поздно.

Остаётся уповать на то, что коль уж Господь поставил нас в такие условия, стало быть, это всё нашего ради спасения.

Стало быть, иначе нас, «мачо-фарисеев», никак не превратить в тех, чьи души имели бы возможность сопребывать со Спасителем в Царствии Его.

Постараемся унывать не очень сильно.