В фильме Феллини «Восемь с половиной» его главный герой Гвидо Ансельми — неудачник-кинорежиссер, не справляющийся ни с новым фильмом, ни с собственной женой — на приеме у кардинала говорит:
«Ваше высокопреосвященство, я несчастлив». «А кто сказал, что ты должен быть счастлив?» — отвечает пастырь. Хотя кардинал и католик, но думаю, он совершенно прав. За столетия модерна — от Ренессанса до посткапитализма — людям крепко внушили, что они «созданы для счастья, как птица для полета».
Последний афоризм приписывают то Короленко, то Чехову, то Горькому. Вообще эта идея принадлежит гностикам. Современные христиане (во всяком случае, многие) забывают, что мы все — изгнанники рая. Что земля наша проклята Богом-Отцом после падения Адама: «Проклята земля за тебя; со скорбию будешь питаться от неё; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт.17–19). Это вам не сказки о молочных реках в кисельных берегах.
Земля наша — это земля испытания. Именно потому, что человек призван стать Богом. Разумеется, я никому не советую призывать бури себе на голову — Господь Сам всё управит.
В своё время мой друг философ Эльмар Соколов сказал мне: «Ты как сыр в масле катаешься». В самом деле, руки-ноги при мне, да и голова на месте.
Однако я с детства ощущал нечто неприемлемое и даже непристойное в бытии, как где-то выразился Набоков. Вот уж мастер был этого чувства!
Действительно, мы живём в недолжном, тяжком мире. «Вот случись с тобой что-то, и ведь никто не поможет!» — повторяла сестра моей жены, у которой родилась дочь-инвалид (детский церебральный паралич, ДЦП). Как, почему, за что — Бог ведает. Так же — «ни за что» — может свалиться на тебя кирпич, переехать автомобиль или подстрелить какой-нибудь киллер по ходу борьбы за металл.
Я уже не говорю о войнах, пожарах, наводнениях, землетрясениях, пытках, тюремных беспределах, ожогах всего тела (навидался этого во время практики в Военно-медицинской академии), безумии, раке, гниении заживо и тому подобном. А уж как умирать будем…
И всё же мне никогда не нравились люди, которые беспрерывно ноют, жалуются неизвестно на кого и кому, и тянут лямку жизни как каторжники кандалы. Для таких сущее — чёрная дыра, а другого они не ведают.
Почему? Не знаю. Однако ещё большая загадка существования заключается в том, что в этой чёрной дыре иногда сверкнет молния такого счастья, что не знаешь, как и благодарить за него Отца Небесного.
Вот как у Бунина:
И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной...
Срок настанет — Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»
И забуду я все — вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав —
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленам припав.
Александр Леонидович Казин, доктор философских наук, профессор, научный руководитель Российского института истории искусств
