«Не убий»: с момента зачатия. Шестая заповедь закона Божия звучит кратко и непреложно: «Не убий» (Исх. 20:13). Эта заповедь не знает оговорок о возрасте жертвы, о стадии её развития, о её «желанности» или «нежеланности». Убийство есть убийство.
Современная наука подтверждает то, что Церковь знала всегда: жизнь человека начинается с момента зачатия. Уже в этот миг определяется пол, цвет глаз, генетический код — всё, что станет неповторимой человеческой личностью. Зародыш в утробе матери — не «часть женского тела» и не «сгусток клеток». Это отдельный, живой, развивающийся человек, временно пребывающий под сердцем матери. Лишить его жизни — значит совершить прямое, сознательное убийство.
Святитель Василий Великий, один из величайших учителей Церкви IV века, во 2-м своём каноническом правиле выносит однозначный вердикт:
«Умышленно погубившая в себе зачатый плод подлежит наказанию за убийство. А точного расследования того, сформировался ли плод или нет, у нас не бывает».
Святитель намеренно отказывается от «тонкого различения» — образовался плод или ещё нет. Виновная наказывается как убийца в любом случае. Почему? Потому что перед нами не медицинский, а нравственный факт: прервана человеческая жизнь.
Двойное убийство. Толкователи святых канонов — Феодор Вальсамон и Алексий Аристин — раскрывают мысль святителя Василия ещё глубже. Вальсамон пишет: «Наказание за убийство назначается здесь не только за истребление плода, но и за посягательство на жизнь чревоносящей; ибо по большей части, вследствие извержения плода, погибают и матери».
Аристин добавляет: «Тут, сколько зависит от их умысла, совершаются два убийства: одно — рождающей, другое — плода».
Итак, аборт — это всегда двойное убийство: и ребёнка, и покушение на собственную жизнь матери. Даже если женщина выживает физически, она наносит страшную рану собственной душе — рану, которая часто не заживает до конца жизни.
Страшнее простого убийства. Но грех аборта страшнее обычного убийства. Убийца взрослого человека лишает его земной жизни. Мать, убивающая дитя во чреве, лишает его не только земной жизни, но и возможности принять Святое Крещение — омыться от первородного греха, войти в Церковь, стать причастником Божественной благодати. Это убийство не только тела, но и отсечение души от Источника Жизни.
В древней Церкви за этот грех полагалось отлучение от Святого Причастия на десять-двадцать лет. Святитель Василий Великий определяет десятилетний срок, но оговаривает: «уврачевание определять не временем, но образом покаяния». То есть даже десять лет — не автоматический срок, а время, в течение которого должно совершиться подлинное, глубокое покаяние с переменой всей жизни.
Жертва Молоху: древний грех в новом обличье. В Ветхом Завете одним из самых омерзительных перед лицом Божиим грехов было поклонение Молоху — идолу, которому приносили в жертву детей. Господь через Моисея строжайше запрещает Израилю этот кровавый культ: «Не давай детей твоих на служение Молоху, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь» (Лев. 18:21).
И в другом месте: «Кто из сынов Израилевых… даст детей своих Молоху, тот да будет предан смерти: народ земли да побьёт его камнями» (Лев. 20:2).
Что такое Молох? Это медный идол с бычьей головой, внутри которого разводили огонь. В раскалённые руки идола клали младенцев, а жрецы заглушали их крики ударами в бубны. Это был самый тёмный, самый отвратительный языческий культ — убийство собственных детей ради расположения идола.
Но разве не то же самое происходит сегодня? Разве изменилась суть? Идолы, которым приносятся жертвы, стали другими. Теперь это комфорт, карьера, &laqu