«Не убий»: с момента зачатия. Шестая заповедь закона Божия звучит кратко и непреложно: «Не убий» (Исх. 20:13). Эта заповедь не знает оговорок о возрасте жертвы, о стадии её развития, о её «желанности» или «нежеланности». Убийство есть убийство.
Современная наука подтверждает то, что Церковь знала всегда: жизнь человека начинается с момента зачатия. Уже в этот миг определяется пол, цвет глаз, генетический код — всё, что станет неповторимой человеческой личностью. Зародыш в утробе матери — не «часть женского тела» и не «сгусток клеток». Это отдельный, живой, развивающийся человек, временно пребывающий под сердцем матери. Лишить его жизни — значит совершить прямое, сознательное убийство.
Святитель Василий Великий, один из величайших учителей Церкви IV века, во 2-м своём каноническом правиле выносит однозначный вердикт:
«Умышленно погубившая в себе зачатый плод подлежит наказанию за убийство. А точного расследования того, сформировался ли плод или нет, у нас не бывает».
Святитель намеренно отказывается от «тонкого различения» — образовался плод или ещё нет. Виновная наказывается как убийца в любом случае. Почему? Потому что перед нами не медицинский, а нравственный факт: прервана человеческая жизнь.
Двойное убийство. Толкователи святых канонов — Феодор Вальсамон и Алексий Аристин — раскрывают мысль святителя Василия ещё глубже. Вальсамон пишет: «Наказание за убийство назначается здесь не только за истребление плода, но и за посягательство на жизнь чревоносящей; ибо по большей части, вследствие извержения плода, погибают и матери».
Аристин добавляет: «Тут, сколько зависит от их умысла, совершаются два убийства: одно — рождающей, другое — плода».
Итак, аборт — это всегда двойное убийство: и ребёнка, и покушение на собственную жизнь матери. Даже если женщина выживает физически, она наносит страшную рану собственной душе — рану, которая часто не заживает до конца жизни.
Страшнее простого убийства. Но грех аборта страшнее обычного убийства. Убийца взрослого человека лишает его земной жизни. Мать, убивающая дитя во чреве, лишает его не только земной жизни, но и возможности принять Святое Крещение — омыться от первородного греха, войти в Церковь, стать причастником Божественной благодати. Это убийство не только тела, но и отсечение души от Источника Жизни.
В древней Церкви за этот грех полагалось отлучение от Святого Причастия на десять-двадцать лет. Святитель Василий Великий определяет десятилетний срок, но оговаривает: «уврачевание определять не временем, но образом покаяния». То есть даже десять лет — не автоматический срок, а время, в течение которого должно совершиться подлинное, глубокое покаяние с переменой всей жизни.
Жертва Молоху: древний грех в новом обличье. В Ветхом Завете одним из самых омерзительных перед лицом Божиим грехов было поклонение Молоху — идолу, которому приносили в жертву детей. Господь через Моисея строжайше запрещает Израилю этот кровавый культ: «Не давай детей твоих на служение Молоху, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь» (Лев. 18:21).
И в другом месте: «Кто из сынов Израилевых… даст детей своих Молоху, тот да будет предан смерти: народ земли да побьёт его камнями» (Лев. 20:2).
Что такое Молох? Это медный идол с бычьей головой, внутри которого разводили огонь. В раскалённые руки идола клали младенцев, а жрецы заглушали их крики ударами в бубны. Это был самый тёмный, самый отвратительный языческий культ — убийство собственных детей ради расположения идола.
Но разве не то же самое происходит сегодня? Разве изменилась суть? Идолы, которым приносятся жертвы, стали другими. Теперь это комфорт, карьера, «свобода выбора», безответственность, страх перед бытовыми трудностями. Но жертва осталась той же: живые, ещё не рождённые дети, чьи жизни прерываются ради того, чтобы их родители могли «нормально пожить». Молох XX и XXI века — это абортарий. Идол переехал из языческого капища в операционную, но служение ему осталось тем же: убийство невинных.
Грех народа и судьба Третьего Рима. Ветхий Израиль, богоизбранный народ, получал от Бога великие обетования. Но когда Израиль уклонялся в идолопоклонство, когда проливал кровь невинных, Господь отвращал от него лицо Своё и предавал в руки врагов. История Израиля — это череда падений, наказаний и восстановлений, и всегда самым страшным грехом, переполнявшим чашу Божия гнева, было идолослужение и пролитие крови невинных.
Россия на протяжении столетий сознавала себя Третьим Римом — хранительницей истинной веры, преемницей благочестивых царств. Наш народ принял Крещение, создал великую православную державу, дал миру сонмы святых. Но в XX веке богоборческая власть насильно поставила страну на путь богоотступления. И одним из самых страшных орудий этого отступления стала легализация абортов. Россия стала первой страной в мире, где аборты были разрешены на государственном уровне (1920 год).
Это стало возможным только потому, что народ уже совершил главное преступление — изменил обету 1613 года, отверг Помазанника Божия и тем самым лишился благодатного покрова. Народ, отпавший от Бога, неизбежно начинает убивать своих детей — ибо утрачивает способность жертвовать собой ради другого. Эгоизм, ставший движущей силой революции, с неизбежностью привёл и к узаконенному детоубийству.
С тех пор миллионы и миллионы младенцев были убиты во чреве. Это не просто сумма личных грехов. Это грех всего народа, который молчаливо согласился с узаконенным детоубийством. Это кровь, которая вопиет к Небу — как некогда вопияла кровь Авеля.
Богоборцы, разрушавшие Церковь и насаждавшие безбожие, прекрасно понимали, что они делают. Народ, ставший соучастником смертного греха, теряет благодать, теряет духовную связь с Богом, становится удобным объектом для управления и порабощения. Вовлечь человека в тяжкий грех, сделать его соучастником мерзости — значит оторвать его от Бога, лишить небесного покровительства. Так враг рода человеческого действовал всегда. Так он действовал через своих земных служителей и в России.
Промыслительно, что ещё до революции святой Царь Николай II, сам отец пятерых детей, являл собой образец чадолюбия и семейной верности. Он поддерживал многодетные семьи, а к абортам относился с отвращением — как к прямому нарушению заповеди Божией. Народ, отвергший такого Царя, неизбежно получил власть, которая узаконила то, что для Царя было мерзостью.
Земля, дети и попущение Божие. Народ, переставший рожать детей, — исчезающий народ. Это простая истина, не требующая богословского обоснования. Но за ней стоит и духовный закон. Господь, создавая человека, заповедал ему: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1:28). Это не просто благословение — это задание. Человек призван не только хранить землю, но и возделывать её, населять, преображать. Отвергая чадородие, мы отказываемся от этого задания.
Сегодня на наших глазах совершается горькое вразумление. Пока мы, русские люди, массово убиваем собственных детей во чреве, рядом живут народы, которые, при всех своих духовных несовершенствах, часто сохраняют простую, неискажённую любовь к чадородию. Они не гнушаются многодетности, не делают абортов, ценят жизнь. И они приходят на нашу землю — ту самую, которую мы, похоже, перестали считать своей не в силу политических обстоятельств, а в силу собственного духовного бесплодия. Они заселяют её, возделывают, устанавливают свои порядки. И в этом — не их вина, а наша беда. Это не «нашествие», а попущение Божие, горькое лекарство для народа, забывшего, зачем ему дана земля и зачем — дети.
Мы ропщем: почему на нашей земле звучит чужая речь, чужие обычаи, чужая вера? Но спросим себя: а что мы сделали для того, чтобы эта земля осталась нашей? Мы не родили детей — они родили. Мы убили своих — они сохранили своих. Земля, оставленная без хозяина, не остаётся пустой. Господь, Который «не хочет смерти грешника», через это попущение обличает нас: смотрите, даже не знающие истинного Бога люди ценят жизнь, а вы, наследники великой христианской культуры, попираете её. Покайтесь — и земля ваша не оскудеет. Не покаетесь — другие будут возделывать её вместо вас.
Это не политическое пророчество и не призыв к национальной вражде. Это духовное наблюдение, вытекающее из простой логики Промысла: народ, не желающий жить и плодиться, уступает место тому, кто этого желает. И единственный способ изменить эту динамику — не злоба на пришельцев, а собственное покаяние, возвращение к заповеди Божией о чадородии и возделывании той земли, которую Господь дал нам в удел.
Что же делать? Путь покаяния. И вот тут встаёт самый главный вопрос: что же делать? Как быть женщине, осознавшей весь ужас содеянного? Как быть народу, погрязшему в грехе детоубийства?
Ответ Церкви — не нов, не моден, не требует «особых откровений». Он дан Самим Господом: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4:17).
Покаяние — это не просто признание: «да, я согрешила». Это коренной переворот ума и сердца. Это ненависть ко греху, сокрушение о содеянном и твёрдая решимость не возвращаться к нему. В Церкви покаяние раскрыто во всей полноте. Оно не нуждается ни в каких дополнениях, «особых чинах», сомнительных правилах, распространяемых из-под полы. Всё, что нужно кающейся душе, уже есть в сокровищнице Церкви.
Первое и главное — Таинство Исповеди. Живое, личное, искреннее исповедание греха перед священником — свидетелем покаяния, — в котором Сам Господь невидимо разрешает кающегося. «Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:23) — эти слова Спасителя обращены к апостолам, а через них — ко всем законно рукоположенным пастырям Церкви. Никакой самодеятельный чин, никакое «правило», вычитанное из самиздатовской листовки, не заменит этого Таинства.
Второе — епитимия, которую налагает священник. Это не наказание в юридическом смысле, а духовное врачевство. Древние каноны предписывают за аборт отлучение от Причастия на десять лет — срок, который сегодня применяется редко, но который показывает: Церковь ставит этот грех в один ряд с вольным убийством. Епитимия назначается строго индивидуально, сообразуясь с состоянием кающегося. Её цель — возбудить в душе глубокое покаянное чувство и дать время принести достойные плоды покаяния.
Третье — молитва и дела милосердия. Покаянный канон ко Господу Иисусу Христу, Псалтирь, земные поклоны — всё это не магические средства, а упражнения души, помогающие стяжать сокрушение сердца. Но молитва не должна замыкаться на себе. «Спасай взятых на смерть, и неужели откажешься от обреченных на убиение!» (Притч. 24:11) — эти слова обращены к каждому, кто хочет загладить грех детоубийства. Помочь беременной женщине в трудной ситуации, поддержать многодетную семью, сказать слово правды тем, кто сегодня стоит перед выбором — вот истинный плод покаяния.
Однако, положа руку на сердце, мы должны спросить себя: может ли личное покаяние даже многих людей изменить государственный закон? Опыт показывает, что нет. Пока весь народ как целое пребывает в состоянии богоотступничества, никакое количество частных покаяний не заставит государство отказаться от узаконенного детоубийства. Власть просто не обязана к этому прислушиваться. Грех аборта стал возможен как массовое явление только потому, что народ как соборная личность отпал от Бога и нарушил обет 1613 года. И исцеление этой раны требует не только личного покаяния отдельных людей, но и соборного.
Именно Соборное Покаяние — акт, в котором народ в лице своих представителей, возглавленных Патриархом, принесёт Богу покаяние в грехе отступления и детоубийства, — способно изменить саму духовную реальность, в которой мы живём. Когда преграда соборного греха будет устранена, восстановится мир народа с Богом, и Господь сможет действовать в нашей жизни не как Врач, налагающий горькую эпитимию, а как Отец, возвращающий благословение. И тогда сама обстановка вокруг нас начнёт меняться. Врачующее наказание, попущенное нам, будет смягчаться и отменяться. А это, в свою очередь, откроет путь и к изменению государственных законов. Ибо когда народ возвращается к Богу, то и власть — пусть даже попущенная — получает от Него иное направление. Закон человеческий приводится в соответствие с Законом Божиим. И то, что казалось невозможным — законодательный запрет абортов, — становится реальностью не потому, что мы «продавили» его, а потому, что Господь, видя покаяние народа, меняет сердца правителей и обстоятельства.
Вот почему мы не устаём говорить: наша цель — не просто «борьба с абортами», а восстановление мира с Богом. И ключ к этому — Соборное Покаяние.
Надежда. Грех аборта чудовищен. Он вопиет к Небу. Кровь невинных младенцев, пролитая в абортариях, требует отмщения — и это отмщение совершилось бы над каждым из нас, если бы не Кровь Христова, пролитая на Кресте. Только она покрывает всякий грех. Только она даёт надежду.
Господь «не хочет смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез. 33:11). Милосердие Божие безмерно. Но оно подаётся не автоматически, а в ответ на живое, горячее, смиренное покаяние.
И если народ наш не только лично, но и соборно покается — Господь, по молитвам святого Царя-Избавителя Николая, дарует нам и прощение, и возрождение. Тогда прекратится поток детской крови, и земля наша перестанет уходить из-под ног, и Царь православный, вернувшись на престол, восстановит закон Божий в нашем Отечестве.
Ибо «жертва Богу — дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50:19).
Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань
/Митрополит Тихон РИА Новости_1.jpg)
