Буду говорить как рядовой читатель о своём впечатлении от рукописи новой повести Валерия Иванова-Таганского «Эхо плачущей земли», которую прочитал залпом 26 апреля 2025 года в Твери на экране своего монитора. Потому что, читая, начисто забыл о своей профессиональной подготовке литератора с филологическим и философским образованием, и просто наслаждался колокольным перезвоном сочного русского слова и замысловатыми извивами сюжетной канвы этой повести.
Думаю, что и вы, окунувшись с головой в омут авторского колдовства с нашим «великим и могучим русским языком» в перепевах устной речи героев, в остроумии письменного повествования о событиях в незнакомой деревне Кремнёвка, пребудете снова, как в детстве, в том умственном напряжении и эмоциональном очаровании, которые снизошли на вас при первом знакомстве с произведениями Майн Рида или Михаила Лермонтова.
Увлекательно, просто и ясно рассказано в повести о деревенской жизни кремнёвских односельчан вперемешку с приезжими москвичами за Окой, левее районного города Кашира, на речке с символическим названием Беспута.
Первое ощущение — удивительной близости своего существования к этой прекрасной авторской задумке. Ведь это всё — о нас, русских, о нас, грешных! Это ведь о нашей родной земле: поруганной, брошенной на произвол криминально-капиталистической судьбине, не пойми кем купленной, бурьяном и колхозными руинами засеянной — плачущей матушке-земле, которая взывает к совести нормального русского человека, потому что к совести так называемых «новых русских» взывать бессмысленно. Да, и никакие они не русские, ни по складу души, ни даже по своему национальному происхождению! Что уж говорить о прискакавших вслед за ними на подмосковные просторы азербайджанцах, дагестанцах, таджиках, китайцах и прочих пришельцев, описанных в рецензируемой повести?
Вывод, на мой взгляд, прост: основной конфликт произведения — конфликт нормальных русских людей, как сельчан, так и горожан, которые считают малую Родину своею землёю, завещанной им предками для бережного ухода и возделывания, с разноплеменной ордой, стремящейся покорить, выжать из этой земли всё, что можно и бросить её, оскорблённую насилием и оскудением!
Позвонил давнишней подруге, у неё схожие проблемы бытия, что и у главных героев повести. Муж, как и они — пьяница, жизнь по собственной оценке «беспросветная и никчёмная», как бег в «беличьем колесе», без продыха и продвижения. Последнее испытание — наглый перехват власти в садоводческом товариществе охвостьем «новых русских» после долгого и бескорыстного правления под её началом университетских «старых русских». Обида и разочарование в собственном альтруизме и верности избранного пути, хотя изначально и всегда её тянуло к совместному труду и взаимному уважению, к большой многодетной крестьянской семье, к общему дому на своей возделанной земле...
Знаешь, говорю, прислал мне товарищ по Петровской академии наук и искусств свою новую повесть. Очень поучительная вещь. Может стать светом в конце туннеля.
Говорится в ней о том, как жили-были в одном населённом пункте два приятеля: Прохор Волков и Сергей Водолагин — относительно молодые военные пенсионеры. Один в ходе боевых действий на СВО, куда попал добровольцем, получил тяжёлое ранение в руку. Другой был контужен в голову на учениях во время срочной службы.
Пили горькую, почти не просыхая, по причине того, что оказались после инвалидности «в кювете жизни», пили «из протеста», пили «подавляя нереализованную энергию» и не видели для себя ничего другого.
Явилась к ним столетняя старуха Серафима — ветеран Великой Отечественной войны и сказала им, ветеранам войны нынешней, своё веское слово: «Мирное время не для пьяни дано. На вас надежда появилась: жизнь получше сделать!.. Кончайте это безобразие. Русские не пьянчужки!».
Послушались её добры молодцы, за ум взялись и порешили: «Возьмёмся завтра русскими становиться!». Прохор стал приводить в порядок купленный дом, а Серёга принялся помогать ему, мечтая о своей автомастерской. Но тут случилась беда и уголовное преступление. Купленный стройматериал и взятые напрокат деревообрабатывающие станки были украдены у них лихими людьми, которые сбагрили ворованное местному барыге азербайджанцу Шахину Гаджиеву, владельцу магазина хозтоваров, по кличке «Шах».
Прохор след нащупал и вызвал на подмогу своих товарищей, с которыми лежал в госпитале. Те приехали в его деревню из Воронежа и во имя нового фронтового братства стали ему бескорыстно помогать вернуть станки и отстоять честь в борьбе с нуворишами, беспредельщиками и распоясовшимися чиновниками. Дело дошло до внутренней войны, на манер гражданской — с автоматной стрельбой, секретной прослушкой, драками, поджогами, рейдами, со своими неизбежными жертвами, победителями и побеждёнными.
В конечном счёте фронтовики своего добились, а заодно влились в одно необычное «общее дело», по мысли дореволюционного философа Николая Фёдорова, на кремнёвской земле — в компании москвичей, «де-урбанистов» и проектантов идеального будущего в отдельно взятом эко-поселении под названием «простое товарищество «Заря». Начальная цель была озвучена идеологом товарищества и создателем его документации, красивой и умной, со степенью кандидата наук, Еленой Ковиной: «Сегодня наша задача — искать тех, кто готов к общинным отношениям. Самая лучшая сонастройка, как и проверка «на вшивость» — это совместное созидание».
Молодым фронтовикам, которые прошли ад войны, сохранили в себе черты «настоящего человека» времён войны Отечественной и стали по моему определению «новыми кадрами старых русских», идея общинного товарищеского землепользования пришлась по душе. Все герои вступили в товарищество, переженились, будучи холостяками, на разведённых барышнях земледельческого братства, завели детей.
Словом по замыслу автора, товарищество «Заря» превратилось в успешное начинание, где прижились такие благородные человеческие черты, как доверие, совесть и справедливость, терпение и благоразумие. Людям стало радостно жить в такой атмосфере, и особенно ценно было то, что бывшие солдаты нашли здесь своё место.
Под конец, сделавшийся вдруг социально активным, молчун Прохор Волков завоевал доверие односельчан, принял участие в выборах в сельском поселении Колтовское Тарасково и, победив в честной борьбе своего недруга Шахина Гаджиева, стал депутатом.
Вернувшись к своим духовно-нравственным истокам, к общинному землепользованию, пусть пока к иллюзорному народовластию наши герои — в истинном, прямом и переносном смысле, зажили разумно, честно и счастливо.
Такова краткая фабула этой истории.
Классический, с детства знакомый строй русской народной сказки: герой с верным другом, с подспорьем в лице добрых и сочувствующих им сотоварищей борются с супостатами и вражьей силой. И превозмогают все напасти и трудности для того, чтобы отстоять себя на своей земле, и не посрамить ни её, ни русский дух, который был романтично воспет Александром Пушкиным.
Всё так, только то — не сказка, а сказочная быль, начинённая массой конкретных деталей и узнаваемых событий... Теперь самое время вспомнить о поприще литературного критика, уготованного мне писателем и заслуженным артистом России Валерием Александровичем Ивановым-Таганским, и взяться за лингвистический анализ текста и специфику авторского подхода к творчеству.
Во-первых, его произведения насыщены динамичными и обстоятельными диалогами, что естественно для сценариста и режиссёра. Их драматургическое напряжение предельно, но не настолько, чтобы превратиться в фарс. Жанровое отличие от пьесы достигается в повести развёрнутыми описаниями происходящего и напряжёнными раздумьями героев о величественной и одновременно трагической судьбе своей страны. Я уже писал в рецензии на роман «Неубитый театр», что Иванов-Таганский и его герои во внутренних социально-политических настроениях «...считали советское общество своим, но не могли принять омертвляющего идеологического диктата, жизнь во лжи и безапелляционную тупость чиновничества, особенно в области государственного управления искусством».
Здесь достаточно сослаться на публичные размышления Прохора Волкова в период его депутатского политического самоопределения, где явно слышны интонации самого автора.
Во-вторых, драматургия его произведений, по моему мнению, нацелена на пробуждение патриотического сознания и уважения к прошлому своего Отечества поступками и образами своих героев, которые не только связаны общими благородными порывами, но и активными действиями по изменению системы.
Констатирую, с первых страниц возникает устойчивый интерес не только к сюжету, но и к тексту. Просто чарует язык повествования, где живут «чумазые облака», где в запущенном доме Прохора «словно из подвала прорастает стол своими облезлыми ножками», а мелодии мощны и потусторонни «словно крик новорождённой Вселенной».
Словесная вязь прозы завораживает. Безо всяких, казалось бы, фокусов, на одной внутренней напряжённости сюжета, на точности и сочности слова, на реалиях, близких душе любого русского мужика или утончённому самосознанию интеллектуала возникает вдруг желание читать и читать дальше, пока не закончится это погружение в гениальную прозу как страстное и самозабвенное захлёбывание традиционным пьянством, чем с удовольствием и с тоскою занимаются Прохор и Серёга в начале повести Иванова-Таганского.
Обратим внимание на словоупотребление. У героев, которые поначалу «пьют без стеснения», этот процесс настолько значим, что их сознание рождает целый куст разнообразных эвфемизмов:
- «общий знаменатель» — обоюдная тяга к выпивке;
- «привычная кондиция» — желанный градус опьянения;
- «брат по заливу баков» — всегда готовый откликнуться на призыв собутыльник;
- «чудить» - пить, гулять и наслаждаться после фронта приятной стороной жизни.
У Иванова-Таганского много подробностей, конкретных деталей, знаний технологий и бытовых приборов, описаний вкусной еды и осмысленного «ухватистого» труда, словом — жизни, такой, какая она есть. Не только это близко читателю в повести, но и разбросанные тут и там поговорки и прибаутки, философичные и поучительные: «Бедным быть не стыдно, стыдно быть дешёвым!», «Чтобы обрести врагов, не спешите объявлять войну, достаточно просто начать говорить правду».
Таков стиль прозы нашего уважаемого писателя и современника.
А суть самой повести это — словотворение русской провинциальной жизни: сочно, точно и оптимистично, с великой надеждой на то, что всё будет хорошо, если мы подарим ей своё сердце, ум и работящие руки.
В заключение хочется сказать: дай Бог, чтобы пример симпатичных и деятельных героев Валерия Иванова-Таганского помог наладить жизнь тем читателям этой повести, которые пока не нашли своего спасительного пути! Для этого она и писалась…
Осипов Владимир Глебович, вице-президент Петровской академии наук и искусств, председатель Тверского регионального отделения, профессор и академик ПАНИ, руководитель Тверского научного центра при ТвГУ, кандидат философских наук, член Союза писателей России
