Ничего не бояться или всё-таки бояться?

Нам часто говорят, в том числе с вершины политического Олимпа, что Россия никого не боится. Нам это нравится, и мы повторяем: Россия никого (ничего) не боится; мы, русские, никого не боимся. Имеется в виду, что нет такой внешнеполитической силы или её ухищрений, которых бы мы испугались.

И это хорошо. Это как раз и есть политический суверенитет. Но вот сама формула, в которую отелилось наше понимание суверенитета, сомнительна. Конкурентов на внешнеполитическом поле бояться, конечно, не надо. Но говорить вот так: «мы ничего (никого) не боимся», на мой взгляд, неверно. Затвердив подобную формулировку, мы начинаем и впрямь считать, что мы не должны ничего бояться. И это ошибка.

Пускай список правильных страхов недлинный, в нём всего три пункта, но забывать о них ни в коем случае нельзя.

1. Мы должны бояться Бога. Что значит бояться? В первую очередь, это означает понимать дистанцию: вот я, человек, тварь (то есть сотворенное Богом существо) и вот Он, Бог, Творец всего сущего. Когда Христос преобразился перед апостолами, они были, по слову евангелиста Марка, «в страхе», а когда прозвучал голос с неба, то упали на лица свои, ибо невозможно было стоять на ногах при явном присутствии Божьем, не прикрытом человеческой ипостасью.

Мы же не помним об этом страхе и оперируем именем Божьим как именем обычного участника наших земных отношений. Мы строим свою жизнь и думаем, что Бог тоже следует заданной нами архитектуре. А это не так. Апостол Павел восклицает: «Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь». У Бога другая геометрия мира, ибо мир — это Его творение. Не понимая этого, мы привязываем Бога к нашим поступкам и чаяниям, тогда как Он вершит наши судьбы. Он никому ничего не должен, а вот мы Ему должны — должны следовать Его заповедям, ибо задолжали самим нашим существованием.

Из страха перед Богом рождается смирение. Когда в молитве мы призываем. Бога воззреть на нас, «недостойных рабов Твоих», это не должно быть простым сотрясением воздуха. Нам следует действительно осознавать себя недостойными Божьего внимания и допускать, что Бог может решить всё совсем по-другому, не так как мы просим. Истинное смирение выражается формулой «да будет воля Твоя».

2. Нам следует бояться греха. Бог свят. Собственно, благовестие, которое нам возвещено звучит так: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы». Когда мы грешим, мы впускаем в себя тьму и отдаляемся от Бога. Чем дальше я от Бога, тем более несовершенен, поврежден мой мир. Единственный путь, позволяющий улучшить мир, это моя борьба с моими грехами. Мы же предпочитаем обычно решать проблемы другого масштаба, которые по определению находятся не в нашем ведении и принадлежат к геометрии мира, задаваемой Богом. Если уж у нас речь и заходит о грехах, то это оказываются чужие грехи, которые нас занимают больше собственных.

Это происходит потому, что мы утратили боязнь греха. Мы не боимся согрешить здесь и сейчас, поскольку в целом мы оцениваем себя положительно. В своих глазах мы что-то значим, и потому ради какого-то результата нашей деятельности мы можем переступить через грех — ведь результат-то важнее. Эта оценка важности результата своей деятельности проистекает из отсутствия смирения — мы видим мир как результат собственных усилий, а не воли Божьей. Из отсутствия трепета перед Творцом вырастает бесстрашие перед грехом. А из отсутствия смирения — отсутствие покаяния.

Истинное покаяние возможно лишь тогда, когда решаешь порвать с грехом. А когда ты понимаешь, что грех неизбежно порождается при стремлении к важному для тебя результату («лес рубят — щепки летят»), то как-то странно оплакивать собственное духовное состояние, поскольку этим ты будешь отрекаться и от результата. Современный человек уже практически совсем не боится греха, поскольку понял эту связь между грехом и эффективностью. Победители не бывают безгрешными, безгрешными бывают только жертвы. А всем хочется быть победителями.

Певец SHAMAN нажимает на «красную» кнопку на концерте в честь Дня народного единства, передающемся по Первому каналу российского телевидения.

3. Нам нужно бояться нас самих. Каждый должен бояться прежде всего самого себя. Мы знаем из Псалтири, что «блажен муж, иже не идет на совет нечестивых». Также мы читали «не надейтеся на князи, на сыны человеческия, в них же несть спасения». И эти сентенции признаны нами весьма разумными. Но обычно мы понимаем их как поведенческие советы, которые мы могли бы себе дать. То есть мы как бы сразу полагаем себя вне указанных ситуаций, тогда как на деле всё гораздо сложнее.

Есть один сын человеческий (или дочь), на которого (которую) мы безусловно надеемся. Это мы сами. Мы готовы нивелировать любой внешний авторитет, но свой собственный авторитет для нас несомненен. Базируется он в первую очередь на том, что я — хороший человек. Соответственно, всё что я хочу — хорошо. Адекватный человек всё же допускает, что он может иногда поступать и не очень хорошо, и, прямо говоря, плохо, но — так получается, а намерения-то у нас обычно хорошие.

Эта уверенность в себе ставит жёсткие пределы и смирению, и покаянию. Вот я признал Бога Творцом. Разве этого не достаточно, чтобы я теперь желал того-то и того-то и имел в этом право на помощь свыше? Я же хороший, Бог должен мне помогать. Так же и с покаянием. Я раскаялся в таких-то грехах, следовательно, стал лучше. Теперь можно утереть слёзы (а как правило они и не трогают глаз) и продолжать заботиться о результате своих действий. Теперь-то я хороший.

Так можно легко и не заметить, что нам не надо ходить на совет нечестивых и — продолжая цитату — вставать на путь грешных и садиться на седалище губителей, мы уже и так стоим на пути грешных и входим в совет нечестивых. Человек страшен именно уверенностью в своей положительности, в своей правде. Если не бояться самого себя, несложно растерять не только любовь, но и простую человечность. И свет в нас станет тьмой. «Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» Собственно, тьма — она вот такая и есть, переродившийся свет.

Поэтому бояться надо. Просто надо хорошо понимать, чего боишься и зачем тебе этот страх.

Андрей Владимирович Карпов, главный редактор сайта «Культуролог»