«Сталин моментально осознал потенциал консолидирующегося общества»

«История не имеет сослагательного наклонения. Мы не знаем точно, смог ли бы Гитлер победить Британию, если бы не напал на СССР. Но Черчилль обрёл уверенность в победе только 22 июня 1941 года, о чём сам же и сообщил приближённым. А Черчилль был опытным и тонко чувствующим обстановку политиком», - пишет в статье «22 июня – день, изменивший историю» известный политолог, обозреватель МИА «Россия сегодня» Ростислав Владимирович Ищенко. Статья опубликована на сайте Украина.ру.

«Учитывая, что Роммель к исходу 1942 года стоял у ворот Александрии, три воздушных флота и четыре танковые группы, брошенные Гитлером летом 1941 года против СССР, имели все шансы в том же 1941 году пробиться не только к Суэцкому каналу, но и в подконтрольную режиму Виши Сирию, в готовившийся к прогерманскому восстанию Ирак и в Иран, правительство которого также проводило прогерманский курс. Между тем, Иран — ворота в Британскую Индию, наиболее уязвимую точку империи, к границам которой с Востока рвалась Япония», - пишет автор статьи.

«В общем, теоретически, если бы нападение на СССР в 1941 году не состоялось, политическая карта мира могла выглядеть совсем иным образом, и, как ни странно, общая геополитическая ситуация была бы для СССР значительно хуже, поскольку вероятный крах Британии снял бы последнюю преграду перед возможностью формирования единого антисоветского фронта всех крупных мировых держав. Включая США, где в это время (как, впрочем, всегда) были сильны пронацистские настроения и для которых, после поражения Британии, война с Германией не имела бы смысла. Так что нашим союзникам было за что не любить Гитлера и его окружение», - говорится в статье.

«Германских генералов и политиков в Нюрнберге вешали не за военные преступления (многие генералы СС, инициативно уничтожавшие людей сотнями тысяч, вообще избежали наказания, но были казнены руководители ОКВ: марионетка Гитлера Кейтель, не принимавший самостоятельных решений, и его заместитель Йодль, который даже преступные приказы не подписывал, поскольку это была прерогатива Кейтеля). Их вешали и сажали за то, что они сорвали первую американскую комбинацию по фашистской глобализации планеты. Массовые же убийства — это повод, а не причина. Всех, кто на них работал и кто был им нужен в дальнейшем, американцы спасли если не от суда, то от серьёзного наказания», - отмечается в публикации.

«Даже шеф СД, ближайший сотрудник и любимец Гейдриха и Гиммлера — Вальтер Шелленберг, в ходе суда был очищен от всех обвинений, кроме членства в преступных организациях и получил всего шесть лет. Его осудили только за членство в НСДАП и СС. Но и этот минимальный срок он не отбыл, выйдя на свободу досрочно (по болезни). В написанных в 1950-1952 годах в Швейцарии мемуарах Шелленберг подробно расписывает отдельные операции своей службы на Западном направлении, но ничего не пишет о работе на Востоке. Между тем, с начала 1944 года, после отставки адмирала Канариса, Абвер (военная разведка) был присоединён к РСХА (Главному управлению имперской безопасности) и по сути курировался Шелленбергом, который таким образом объединил в своих руках все основные разведки Рейха. Думаю, что правильно будет предположить, что Шелленберг потому и не раскрывал операции СД на Востоке, что они, вместе с агентурой, были переданы американцам и продолжены ими после войны», - считает Ищенко.

«Понятно, что США спасли от виселицы шею, на которой сидела обладавшая столь ценными сведениями голова. Тем более, что Шелленберг всегда занимал прозападную позицию и с осени 1941 года прилагал максимум усилий для заключения сепаратного мира на Западе. Но 22 июня 1941 года стартовал и ещё один, поначалу совершенно незаметный процесс — процесс возрождения России. К началу войны СССР был не слишком стабильной страной. Сталинисты абсолютно правы, когда говорят, что репрессии организовывались не на пустом месте. Это был элемент скрытой гражданской войны, продолжавшейся в советском обществе все 20-е и 30-е годы. Борьба в большевистской верхушке, составными частями которой стали и разгром троцкизма, и уничтожение так называемой ленинской гвардии, и чистка армии, и многократные чистки ОГПУ-НКВД, и партийные чистки, была лишь верхушкой айсберга», - подчеркнул политолог.

«К "надводной" его части принадлежали и длившаяся практически до начала Великой Отечественной войны борьба с басмачеством, и продолжавшаяся даже в 1941 году борьба с повстанцами из числа горских народов Кавказа. "Под водой" оказалась огромная масса русского крестьянства, священников, кустарей, бывшей мелкой буржуазии эпохи НЭПа, а также "лишенцев" из числа "бывших людей" и новых "членов семей врагов народа". Среди них были разные люди, по-разному относившиеся к власти, но сами эти слои в целом постоянно находились под репрессивным давлением, вызывавшем глухое сопротивление, периодически проявлявшееся в открытой форме», - отметил он.

«Мы не знаем, как бы развивались события в дальнейшем, удалось ли бы власти окончательно подавить сопротивление или же долгое время подавляемый протест вылился бы в очередной всплеск гражданского противостояния, но надо понимать, что в реальности накануне войны в СССР существовало две страны. Одна — из благостных советских фильмов, радостно строила счастливое будущее всего человечества. А другая, может быть, и хотела бы присоединиться, но испытывала мощное социально-экономическое давление, ограничивавшее права многих по принципу социального происхождения. 22 июня объединило эти две страны. На какой-то период времени необходимость защиты Родины и спасения народа от неизбежного в случае проигрыша войны уничтожения стала доминировать над всеми раздиравшими общество разногласиями», - подчеркнул Ищенко.

«Сталин был не менее опытным и тонко чувствующим обстановку политиком, чем Черчилль. Поэтому он, в отличие от своих коллег по политбюро, моментально осознал огромный потенциал консолидирующегося общества и смог возглавить этот процесс. Отсюда и частичное возвращение прав Православной Церкви и активизация её участия в общественной и политической жизни страны, и возвращение армии традиционной русской формы с погонами, и тост "За русский народ!" на кремлёвском приёме в честь Победы 24 мая 1945 года. Именно внезапно вышедшая из-за спины СССР Россия сломала хребет фашизму. И это больше нельзя было не учитывать ни во внешней, ни во внутренней политике», - говорится в статье.

«Конечно, советская власть не могла по идеологическим причинам отказаться от концепции подъёма национальных окраин за счёт союзного центра, то есть за счёт России. Но наряду с "новой исторической общностью — советским народом", которая осталась для парадных мероприятий, на официальном уровне начали всё чаще вспоминать, что на Западе "всех нас называют русскими". Очень медленно русский стал и внутри страны становиться синонимом советского. Поэтому и сейчас мы можем встретить на просторах России "русских армян" и "русских казахов", "русских молдаван" и даже, прости Господи, "русских украинцев" (в отличие от трёх первых, последнее словосочетание звучит как "русский рязанец"). В культуре, искусстве, даже в науке стало набирать силу движение русских почвенников, постепенно пробившееся и в политику», - отмечается в публикации.

«Мы не знаем, чем и когда бы закончился этот процесс возрождения русскости, стартовавший 22 июня 1941 года, если бы не перестройка и не распад страны. Но необходимо помнить, что не горбачёвские и не хрущёвские реформы, а именно война стала поворотом от политики пролетарского интернационализма, предполагавшей сжигание русских ресурсов ради химеры "мировой революции", к новой национальной политике, предполагавшей наличие у СССР (России) собственных геополитических интересов. Потому Союз и вышел из войны сверхдержавой, что, наконец, осознал свою субъектность и перестал работать всего лишь инструментом достижения целей отдельной идеологической группировки. Потому и Третий Интернационал был распущен. В условиях новой национальной политики в нём больше не было необходимости», - отмечается в статье.

«Горбачёв же, как и Хрущёв, просто не поняли огромного потенциала русского национального возрождения (который увидел и использовал в своих целях Сталин) потому и выдвигали, в ходе своих реформ требование "возвращения к ленинской национальной политике"). Конечно, политика коммунистического государства не могла быть полностью национальной, это бы противоречило идеологической догме. Но после 1941 года (когда немецкие рабочие и крестьяне в серых шинелях не стали превращать "империалистическую войну в гражданскую", а радостно пошли убивать и грабить "славянских недочеловеков") она уже не могла быть и полностью интернациональной. С этого времени советская политика становится двуединой и постоянно содержит в себе внутреннее противоречие», - говорится в статье.

«Первые лет двадцать после 1991 года такое внутреннее противоречие имелось и в российской политике. Место коммунистического мессианства было просто занято глобалистским мессианством. Но, поскольку страна вернулась к нормальному развитию, предполагавшему внутриполитическую конкуренцию разных идеологических сил (от крайних левых, до крайних правых) двойственность российской политики быстро изживалась в пользу её национализации. 24 февраля 2022 года этот процесс завершился. Вновь, как в 1613, 1812 и 1941 годах, конгломерат населяющих Россию народов, под общим именем русские, воюет за свободу России против пытающихся оккупировать русские земли, окормляемых американцами нацистов. И никто больше не заблуждается — война идёт не за светлое будущее всего человечества, а за наше собственное настоящее и будущее, за право жить на своей земле по своим законам и согласно своим традициям. Именно это объединяет в Русском мире и чеченцев, и бурятов, и татар. Ну, и русских, конечно», - заключил Ростислав Ищенко.