Фольклорный ансамбль «Домострой» под руководством Н.Н.Артеменко
«Песней мы своё нутро проветривам,
песней мы себя как лампой освещам,
Без песни внутрях у нас потёмки»
(нижегородские певцы)
Вместо предисловия.
Обратиться к теме, заявленной в названии нашей публикации, и начать собирать для нее материал побудил меня давний разговор со студенткой-филологом, поинтересовавшейся, чем я занимаюсь. Услышав о фольклоре, она иронично бросила: «А-а, понятно: коллективно-бессознательное!..» По-видимому, для современного человека, далекого от проблем этнопсихологии и фольклористики или же воспитанного приверженцами отцов психоанализа З. Фрейда и К. Юнга, «коллективно-бессознательное» – это нечто, несущее явный негативный оттенок, равносильное некой слепой, инстинктивной силе, чему-то лишенному разума. Мимолетная фраза эта не просто задела за живое, а заставила пересмотреть многие привычные взгляды на цели, задачи экспедиционной собирательской работы и внести некоторые коррективы в методику ее проведения. Решено было, помимо записи собственно фольклорных материалов, озвучить перед самими народными исполнителями многолетний вопрос-удивление: а как они это делают? Был составлен небольшой вопросник, касающийся «философии» и «теории» исполнительства: почему, зачем люди поют, о чем они в это время думают; как добиваются такого исполнительского мастерства, не имея музыкального, а иногда и общего среднего, образования, что у слушателей, музыкантов с консерваторским образованием, вызывают подчас слезы восхищения. Много вопросов возникало в отношении песенного репертуара: насколько певцы связаны или свободны в выборе той или иной песни, состава исполнителей и мн.др. Мы стали коллекционировать «заметки на полях», замечания и комментарии по ходу записи, тщательно документировать наши беседы.
Любой, даже случайный, зритель и слушатель донской казачьей песни отмечает, насколько глубоко народные певцы погружены в эмоциональный, содержательный мир исполняемой ими песни, как без остатка отдаются они ее течению. Масштабность, необычайная сложность этой культуры требует от исполнителя не только напряжения всех душевных и физических сил, но и, как показали наши многолетние, в течение почти двадцати лет, беседы с исполнителями, серьезной интеллектуальной работы. Народное пение – это не бессознательное, бездумное музицирование «простого народа» и копирование прошлых образцов, а усиленная работа сознания – «фольклорного сознания». Напомним здесь тем, кто убежден, что занятия пением, музыкой есть исключительно деятельность того полушария мозга, которое отвечает за эмоциональную сферу, утверждение известного нейробиолога Т.В. Черниговской о музыке. В одной из своих лекций, посвященных влиянию различных видов искусства на мозговую функцию, Татьяна Владимировна заметила, что «среди других видов искусств и слова музыка является наиболее сложным видом деятельности головного мозга». Во время занятия музыкой активно задействованы оба полушария головного мозга, и это доказывают результаты специальных исследований в области нейрофизиологии.
О способности человека «думать музыкальными звуками» пишет отец Павел Флоренский в главе «Философская антропология» книги «У водоразделов мысли»: «Воспринимаемое слухом – по преимуществу субъективно /здесь и далее выделено автором/. Звуки слышимые наиболее внедрены в ткань нашей души и потому наименее четки, но зато наиболее захватывают наш внутренний мир. /…/ Звуком течет в ухо внутренний отклик на даваемое извне, – звуком откликается на явления мира внутреннее существо бытия, и, приходя к нам, в нас втекая, этот звук, этот отклик течет именно как внутренний. Слыша звук, мы не по поводу его, не об нем думаем, но именно его, им думаем /…/. Звук непосредственно просачивается (диффундирует) в нашу сокровенность, непосредственно ею всасывается, и, не имея нужды в проработке, сам всегда воспринимается и осознается, как душа вещей. Из души прямо в душу глаголют нам вещи и существа» (https://predanie.ru/florenskiy-pavel-ierey/book/75674-u-vodorazdelov-mysli-1/).
Мы не знаем, производились ли когда-либо лабораторные исследования в отношении воздействия фольклорных произведений на человеческий организм, ну, разве что известный эксперимент с колыбельными народов мира и их способностью успокоить и укачать младенца. Но можем предположить, что фольклор как синкретическая культура, его воспроизведение и восприятие является не менее сложной задачей для всех систем организма человека.
Прежде, чем перейти непосредственно к собранию высказываний народных исполнителей «о песне и о себе», необходимо остановиться на освещении проблематики, связанной с темой фольклорной личности и фольклорного сознания, в научной литературе.
Тема личности творца-исполнителя в народном творчестве в течение многих лет находится в центре внимания собирателей и исследователей фольклора. И она неотделима от решения вопроса о сущности самого фольклорного творчества, истории его возникновения и развития, о месте его в культуре этноса как форме проявления общественного художественного сознания. Этим актуальным и весьма неодноз