«Шесть полных лет издевательства» — выживание в Октябрьском

Репортаж

Источник: EADaily

 

До обстрелянного в пятницу, 15 мая, Октябрьского я добиралась своим ходом. Прошла через знаменитый подземный ж/д переход, служащий условной границей между зоной мира и зоной войны, отделяющей Киевский район и прилежащий к аэропорту поселок Октябрьский, под блюзовое исполнение уличным музыкантом «Ветра перемен» от Scorpions. Гимн окончанию холодной войны по дороге на войну вполне себе горячую звучал сюрреалистично.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

Белый пазик на той стороне за пару минут довез меня до рынка, куда накануне вечером пришлось одно из попаданий. В этот день там работала моя старая знакомая Светлана. На рынке у нее — небольшая точка по продаже сладостей. А сама Светлана вместе с семьей, в том числе и маленькой внучкой, живет практически рядом с улицей Стратонавтов — последней поселковой улицей перед донецким аэропортом.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

— У нас снова очень неспокойно. Да мы и не жили никогда тихо все эти годы. Фронт шумит постоянно, но в последний месяц снова стало прилетать по поселку. Числа 11−12-го в пятиэтажке, что возле закрытой школы, что-то влетело в окно последнего этажа. Так что, Кристиночка, шумно у нас всегда. Как тут у нас обычно бывает? Если обстрел сильный, как вчера, то потом на пару дней наступает затишье, но вскоре опять начинается по нарастающей, — говорит Светлана.

— А вот на днях что было!? Мы детей по домам попрятали, а сами стояли во дворе и смотрели, как пули над головой свистят и о забор бьются, — сказала одна из женщин, услышавшая беседу.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

— Что у нас тут только не стреляет! 26-го числа будет шесть полных лет издевательства. А вот те конфеты у вас желейные или леденцы? — присоединяется к обсуждению уже немолодая покупательница в строгом пальто, попутно выбирая сладости для внучки.

С Ольгой и ее восьмилетней дочкой мы прогуливаемся по поселку, где нет ни одного неповрежденного здания.

Магазины стоят обугленные и разбитые после прямых попаданий. Смысла убирать или восстанавливать их, пока не закончилась война, собственники не видят, так как в любой момент здания могут быть разрушены снова. Работают лишь небольшие магазинчики и рынок.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

В это время Арина катается на самокате, а мы с Ольгой разговариваем о войне. Она вспоминает, как 26 мая 2014 года здесь летали украинские вертолеты, пугали разбегавшихся врассыпную мирных, зависали над ними, стреляли по ногам:

— Маски у них были желтые, похожие на натовскую амуницию. Я хорошо помню, как бежала по улице и сквозь открытые шлюзы вертолетов видела направленное на нас оружие и ухмыляющиеся лица военных, — говорит женщина.

На одной из центральных улиц располагается мемориал погибшим жителям Куйбышевского района — долгие ряды фамилий на гранитном фоне.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

Иногда попадается на глаза вроде бы целый забор, но при ближайшем рассмотрении и здесь обнаруживаются свидетельства войны. Фасады пятиэтажек посечены осколками, во многих квартирах повреждены балконы и окна. Домам по улице с символическим названием Кремлевский проспект, упирающейся в Стратонавтов, за годы войны уже досталось немало. Но в этот раз туда снова было несколько попаданий. Одно — в палисадник под балкон дома неподалеку от уютной детской площадки. Стена дома в отметинах от осколков.

— Это от вчерашнего прилета? — спрашиваю я пожилого мужчину, который возится на балконе второго этажа.

— Нет, это еще старое, — спокойно отвечает он.

На качелях во дворе монотонно качается девушка-подросток. На вопрос о том, куда еще были прилеты, она равнодушно и буднично кивает в сторону соседних домов. Во дворе пожилые женщины кормят котят, я не говорю с ними об обстрелах, чтобы не напоминать им о войне в эту минуту затишья. Разруха и война соседствуют здесь с жаждой жизни и созидания — красивые клумбы, украшенные самодельными игрушками и каруселями детские площадки, граффити с изображением красных зубцов стен и башен Московского Кремля на фоне синего неба. Жители явно гордятся названием своей улицы и любят свой поселок.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

— Ольга, что вы сами хотели бы сказать, самое главное?

— Я много общаюсь с людьми и знаю не только по себе, что все уже устали, разочаровались во всем происходящем, люди уже не могут жить в состоянии неопределенности. Это выстраданное годами чувство. Каждый, кто здесь живет, потерял кого-то из близких, и получается, что ни за что, — говорит женщина.

У большинства живущих в Октябрьском людей так или иначе повреждены дома, причем у многих неоднократно. В дом Ольги за годы войны было четыре попадания — в 14-м, 16-м и в 18-м году. Люди в поселке пытаются что-то восстанавливать, но восстановленное разрушается в одночасье, — как в муравейнике, в который кто-то наступает ради забавы грязным ботинком.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

— Сидеть и ждать лучших времен тоже не будешь. Годы-то идут, нам уже за 40. Вот и мы решили восстанавливать дом. Кажется, что эта война никогда не кончится. Прилетит — значит, прилетит. От судьбы не уйдешь. Надоело жить в этой неопределенности без «мечт», без планов, одним днем на протяжении шести долгих лет. Многие говорят, что люди у нас неповоротливые, боятся перемен, не хотят уезжать, не стремятся к лучшему. Ну а к какому лучшему? Ты много знаешь счастливых людей, уехавших с Донбасса и устроившихся на чужбине? Я вот таких практически не знаю. Уедут, поскитаются немного и возвращаются назад, — говорит Ольга.

 
 

Ее дочке Арине было два года, когда началась война.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

— Когда она маленькая была, обстрелы у нас считались громом. Но я хорошо помню, как она впервые сильно испугалась. Тогда сбили военный вертолет, и содрогнулось все вокруг. Арина вцепилась мне в одежду, долго плакала, не умолкая. После этого мы на полгода уехали к родственникам. Сейчас у нас большой оборудованный подвал, практически настоящий бункер, там лежат матрасы, стоят обогреватели. Последний раз мы спускались туда в 18 году, — вспоминает Ольга.

В то утро она, как всегда, проснулась рано, пила кофе, собиралась на работу, когда начали постреливать. Ее сонная растрепанная дочка с подушкой в руках вышла из спальни и сказала: «Мама, опасно, надо идти в подвал».

— А к ней прислушиваться надо. Мы первой ее опустили в подвал, затем залез сын, мой начал Жучку свою тоже пихать в подвал, а она ногами уперлась и не хочет спускаться. И в этот момент был прилет. 120-я мина упала напротив дома в 5.20, а все осколки пошли к нам. Содрогнулось все вокруг. Выбило входную железную дверь. Мы за это время три двери поменяли в доме. Вот будет ли чего-то хотеться после этого? Купили новые двери, поставили, но, оказалось, ненадолго. Вокруг стекла, дым, запах газа, так как газовую трубу где-то перебило. Малая две недели из подвала не выходила. Я стала квартиру искать, куда бы нас пустили с животными. Собака, кот, черепаха… Ее осколками посекло, и нам отдали ее спасать. За семь тысяч сняла квартиру, кровати без матрасов, лампочек нет. Пожили мы там четыре месяца, больше не смогли.

Мама Ольги в 2014 году пошла работать в местную больницу, куда свозили многочисленных раненых.

— В самый первый день, 26 мая, мама пошла сдавать кровь. Было много раненых, и всех их свозили в нашу больницу. Тогда не хватало крови, а у нее была первая положительная, подходящая всем. Мама ушла с прежней работы, отчасти потому, что ездить под обстрелами было сложно, ж/д переход постоянно закрывали. Но больше из-за желания быть полезной. Она устроилась в больницу санитаркой, тягала стекла, которые постоянно выбивало. Мы с детьми тогда как раз уехали к родственникам, и ее просили уехать, но она отказывалась до тех пор, пока ей не прилетело в дом.

Фото: Кристина Мельникова/EADaily

Тогда женщина спаслась чудом, хоть и не успела выпить бокал мартини, который уже приготовила себе после тяжелого рабочего дня.

— В коридоре у нас стоял холодильник, а мама моя очень любит холодный мартини. Она пришла в тот вечер со смены, открыла подвал, нажарила яичницы, налила мартини и стояла на лестнице, чтобы в случае чего успеть спрыгнуть в подвал. Но в это время пришел сосед и позвал ее пить чай. Только они сели за стол, как раздался грохот, повалил дым. Они смотрят, а забора в ее доме нет, половины коридора, где стоял холодильник, тоже нет, дверь валяется в стороне. Светят коногонкой и видят хвостовик в ступеньках. Мама после этого уехала, сказала, что это было последней каплей. А она многое пережила, она ведь и в больницу под обстрелами бегала.

Несмотря на то, что Октябрьский в военных сводках стал фигурировать реже, после того как ополчение выбило ВСУ из аэропорта, устойчивого затишья тут с тех пор не наблюдалось.

— Ольга, было ли такое, чтобы долго, к примеру год, по поселку не прилетало?

— Да ну, ты что! Это фантастика. И сейчас, с конца апреля — начала мая снова обострение жуткое. Дочку отправляем к бабушке, она хоть и недалеко живет отсюда, но все же дальше от фронта. Но я все равно не хочу уезжать из Донецка. Я еще своей бабушке перед смертью говорила, что, пока жива я, с домом ничего не случится. Да и Донецк я люблю.

Возвращалась из поселка я тоже пешком. По дороге наткнулась на надпись, повторяющую лозунг с футболок «Тату» во время их выступления на одном из американских каналов во время войны в Ираке. Написано было в сердцах, не баллончиком, походя, а осознанно — красной краской и валиком.

Зашла в магазин возле рынка. Покупатели обсуждали с продавцами вчерашний обстрел. Кто-то говорил, что в тот день как раз оказался в «1000 мелочей» незадолго до попадания — крыша как раз этого магазинчика пострадала от прилета. «И сколько уже можно, и когда же все это закончится!» — говорили между собой люди на исходе шестого года войны, если за точку отсчета брать события 26 мая в районе ДАП и Октябрьского.

 

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Кристина Мельникова:
Все статьи автора
"Новороссия: война, новости"
«Процесс урегулирования конфликта застопорился»
Донбасс — самое логичное и закономерное место для переговоров Трехсторонней контактной группы
23.09.2020
Мы не просим оружия для войны, но просим
Бога и людей доброй воли о МИРЕ
23.09.2020
Все статьи темы
Последние комментарии
Какая языковая политика нужна России
Новый комментарий от Русский Сталинист
2020-09-23 11:15
Органчик в голове
Новый комментарий от monarhist
2020-09-23 11:14
«Напрасно Ватикан начинает торговлю мученической кровью»
Новый комментарий от Валерий
2020-09-23 10:22
Рождение русского войска
Новый комментарий от Русский Сталинист
2020-09-23 09:45
Таблетки алчности
Новый комментарий от Русский Сталинист
2020-09-23 09:29
День начался настоящей мистикой
Новый комментарий от Валерий
2020-09-23 05:58