Получив десять лет тюремного наказания за то, что осмелился возвысить голос против уничтожения русских, как коллективного субъекта нимало не расстроился. Был уже готов выполнять роль Джордано Бруно – гореть на костре на Домской площади, что в Риге, по месту заточения. Однако друзья убедили меня, что лучше принять на себя обет старца, то есть выступать в роли нравственного судии неправедных – людей, не верящих в духовные ценности.
Подумав немного, согласился: я и раньше писал статьи, в которых давал оценку поведения власть имущих в сфере политики, экономики, социальной сфере. Но там требовалось доказательства приводить, персоны или группы указывать, виновных во лжи и беззаконии. А тут припечатал словом в весьма туманной форме, как старцы себе могут позволить.
К отправлении роли не готовился, но случай вскоре сам собой представился. Сидельцы-уголовники очень любят рассказывать о своих судебных заключениях. Главным образом о том, как несправедливо с ними поступил следователь, прокурор или судья. Рассказывают эмоционально, поскольку судебные решения сильно влияют на их судьбу.
От этих рассказов не скрыться ни в камере, ни в очереди к врачу, ни в прогулочном дворике. За год я услышал не меньше сотни историй. Невольно размышлял над ними, выражал соболезнования в случае явной несправедливости, а такой было вдоволь. То следователь протокол допроса сфальсифицировал, то прокурор не ту статью применил, то судья, вопреки приведенным фактам, определила несоответствующее наказание. За прошедший год я изучил также судебные дела трех десятков политических заключенных только по Балтлагу. Сравнил первые и вторые и выявил следующую закономерность.
Уголовные дела касаются, прежде всего, мира вещей – их кражи, повреждения, торговли наркотиками, людьми, отмывание денег, а также мера причинения материального вреда людям. Это нанесение побоев, убийства. Политические дела касаются мира духовных ценностей – распространения взглядов, свободы мысли и слова, прав на сохранение памяти предков, культуры и языка.
Так вот, в Балтийских странах за высказывание взглядов, которые противоречат официальной доктрине, наказывают в разы строже, чем за нанесение материального ущерба. Приведу примеры.
Субъект А: не доплатил в бюджет налогов на сумму в 7 млн. евро. Уплатил штраф в размере 1 млн. евро и вышел на свободу.
Субъект В: попался на торговле наркотиками в размере 7 кг. После 4 месяцев нахождения в СИЗО был отпущен до суда. Суд, похоже, состоится через пять-шесть лет (в последней инстанции). Вряд ли субъект В будет смиренно ожидать решения своей судьбы. Есть варианты, что называется.
Теперь о политических заключенных и их наказании.
Субъект С получил шесть лет тюрьмы в Литве за то, что осмелился подвергнуть сомнению официальную доктрину героической борьбы народа за свою независимость. Произнес фразу из трех слов: «Свои стреляли в своих».
Субъект D в Эстонии получил шесть лет тюрьмы за то, что осмелился написать и опубликовать книжку, в которой проанализировал процесс идеологической обработки населения в странах Балтии. Книгу эту я читал, она ничем не отличается по содержанию от таких же работ англосаксонских исследователей.
Ваш покорный слуга – получил десять лет тюрьмы за изложение концепции этноцида, которая развивается, как минимум, в десяти тысячах (!) публикаций англосаксонских исследователей. Моя вина заключалась в том, что я осмелился намекнуть, что согласно критериям теории этноцида, возможно, он происходит в Латвии в настоящее время.
Данные факты свидетельствуют о том, что правящие элиты намного больше боятся воздействия альтернативных идей, чем материального ущерба и ущерба личности. Они боятся, что идеи лишат их власти и богатства, добытых нечестивым путем. Как сказано в Псалтыре: «Истребит Господь все уста льстивые, языки велеречивые» (Пс. 11:4). Это наш случай.
Александр Владимирович Гапоненко, профессор, правозащитник, узник Рижской центральной тюрьмы
