В мае состоялось очередное судебное заседание по моему второму судебному процессу, который тянется с апреля 2018 г.
Давал показания по эпизодам пыток, которым подвергался тогда со стороны Полиции безопасности с целью вынудить сделать самооговор, признаться в том, что возбуждал ненависть к латышам и американцам посредством публикации ядовитой заметки о том, что в Латвии готовятся учения военных, в ходе которых будут отрабатываться приемы задержания и изоляции русских активистов в час «Х».
О ходе предстоящих учений написали газеты, содержание учений описывалось в инструкциях сил специального назначения США. Про латышей и американцев я ничего плохого не писал, поскольку считаю всех людей, все этносы равными перед Богом. Но начальник Полиции безопасности затаил на меня злобу, поскольку я написал на него, скорее, на возглавляемую им службу, жалобу в Международный уголовный суд. Тот долго жалобу мурыжил, видимо, делал запросы по поводу того, правда ли, что русские активисты в республике преследуются. Я по этому поводу даже брошюру написал – «Преследование русских правозащитников в странах Балтии» (она в интернете есть и на русском, и на английском языках на платформе academia.edu).
Так вот, прямо за жалобу в МУС и брошюру меня «ущучить» было неудобно, под Уголовный кодекс тогда книжки еще не подводились, а вот записи на Фэйсбуке можно было трактовать в какую угодно сторону, поскольку есть такая статья в УК Латвии – 78.2. – за разжигание этнической ненависти.
Но мои заметки по поводу военных учений состава преступлений не содержали, поэтому спецслужбы решили меня «прессануть», как говорят в тюрьме.
При задержании меня повалили на землю, лицо было все в грязи, но мне потом не давали умыться, когда поднялись в квартиру для обыска. Потом держали 12 часов в наручниках, хотя я и не думал сопротивляться. Сначала просто не пускали в туалет, а потом пустили только в наручниках. Неудобно и унизительно, я всем скажу. На руках потом синяки оставались дней десять. Все 12 часов обысков и допросов не разрешали даже кофе выпить, а потом, поздно ночью, засадили в КПЗ и еще не давали пищи.
Я обиделся в ответ на унижение и объявил голодовку. Держал ее 10 дней, потом отменил, т.к. здоровье совсем подкачало.
Вот под этим давлением спецслужб на первом допросе, измученный пытками, в ответ на вопрос следователя Ределиса «моя ли заметка на фэйсбуке» и демонстрации какого-то другого текста, я невнятно сказал, что заголовок не мой, иллюстрация не моя, на указанном ресурсе я не публиковался, а то, про учения по подавлению и изоляции русских активистов американским спецназом я высказывал так потому, что об этом латвийская пресса писала. Да и не мог я технически разместить текст на портале Имхоклуб, ибо у меня к нему доступа не было.
Следователь в протоколе написал иезуитски, что я признался, хотя я однозначно говорил, что и название заметки, и рисунок к ней, не мои, да и текст сильно модернизирован, как по той пословице «я не я и лошадь не моя».
Обо всём этом на суде 6 мая я в красках рассказал. Это был апелляционный суд, а указание пересмотреть дело было получено от Сената Верховного суда. Там судья признала, что факт пыток расследован не был.
Но на Окружном суде я акцентировал внимание и на втором эпизоде давления со стороны Полиции безопасности. Сначала они своего агента подначили прислать мне письмо, содержащее угрозу жизни. Письмо с обратным адресом и фамилией. Даже местные тюремные оперативники оценили, что угроза настоящая и какое-то время прятали меня в одиночной камере.
Я же в ответ послал жалобу начальнику полиции республики. Так и так – прошу защитить от убийцы, а заодно по указанному в письме адресу наряд послать, экспертизу почерка проверить. Начальник Госполиции, не долго думая, отметил, что дело серьезное и переслал вниз по инстанциям начальнику Полиции безопасности – им был все тот же Нормунд Межветиес, на которого я прокурору МУС жаловался.
Нормунд, так же не долго думая, отписал мне, что угрозы жизни нет. Действительно, похоже, у него всё было под контролем. Вместо проведения расследования он послал ко мне того же следователя Ределиса и его начальника, который представился Валдисом (явно, агентская кличка). И парни эти стали пугать меня, что я за решеткой сдохну. Вот, мол, и статьи они новые для этого мне придумали – 801 и 81. Это то, что я подорвать хотел своими заметками на фэйсбуке государственность Латвии, расчленить ее на части, да еще и действовал по указанию Москвы.
Я в ответ указал, что и так уже есть статья о разжигании. Комиссии так никто и не создавал, дело, как говорится, замели под ковер. А виновные на меня зло затаили и недоброе замыслили. Спустя восемь лет они против меня новое дело состряпали. Опять о том, что я рознь разжигаю.
На основании выступления по видеоконференции на научном семинаре, на котором в узком кругу ученых я изложил концепцию этноцида и высказал предположение о том, что мы этот феномен в Латвии наблюдаем в отношении русских.
Спецслужбы наши способны долго зло таить и с вольнодумцами расправляются почище Святой Инквизиции, что ведьм и колдунов в XVI−XVII веках на кострах сжигали. Но это уже история моего второго «колдовского» процесса, по которому суд первой инстанции меня на 10 лет тюрьмы осудил. Похоже, что дров на костре не смогли найти в связи с энергокризисом.
Однако, вернёмся к событиям 6 мая. Я апелляционному суду всю эту историю рассказал, Конвенцию о пытках ООН и Инструкцию к ней процитировал. Попросил приложить к делу то самое письмо с угрозами. Суд мою просьбу удовлетворил. Вопросов мне не задавал.
Похоже, что я вызывал оторопь у служителей Фемиды своими отсылками к Международному праву. Вроде бы надо Комиссию по расследованию фактов пыток создавать и тут заговор спецслужб против русских активистов выявится.
А тут еще всплывают факты пыток спецслужб, которые они организовали против меня по нынешнему, третьему уголовному делу. Они меня доступа к врачебной помощи лишили. Мол, да когда же ты, вредный старик, Богу душу отдашь и про наши делишки говорить (кричать) перестанешь! Но без Божьей воли волос с головы праведника не упадёт. Вот жив еще. Так что ждём 15 июля, когда апелляционный суд будет принимать решение, надо ли пресекать систематическую деятельность спецслужб по организации пыток активистов, которые интересы русской общины представляют.
Зачем я все эти страсти столь подробно описываю? Вроде бы личная драма мало кому интересна... А вот и нет! Это я пишу историю русской общины Латвии на своём примере. Историю мучений, которые претерпевает 900 тыс. русских с 1990 г. Теперь уже, скорее всего, 600 тыс. человек. Это история русской нации. Она должна быть зафиксирована и передаваться от поколения к поколению, в соответствии с ней должны строиться планы существования русской нации. Не запишешь, не передашь страсти русских – они и канут в Лету.
Те, кто не будет иметь письменной истории своих страстей, как бы исчезнут из общественного сознания нации. Что русские знают о миллионах соплеменников, которых взяли в плен и поработили татаро-монголы в XIII−XVIII вв., включая крымских татар? Отрывочные сведения в летописях.
В прошлое заключение в тюрьме я описал часть этой истории в художественной форме в книге «Битва при Молодях» (она тоже есть на портале academia.edu в свободном доступе).
Есть отдельные воспоминания малолетних узников концлагеря «Саласпилс», который экс-президентом Латвии Вайрой Вике Фрейбергой определялся как «лагерь труда и отдыха». Подлинная история заключенных этого места пыток, унижения, уничтожения людей правящей элитой старательно замалчивается. Благо на эту тему писал свои замечательные работы историк Влад Богов. К сожалению, рано ушедший от нас. От преследования, бегства, связанных с ними трудностей. Свой вклад в историю латвийских русских внес Владимир Бузаев. Он описывал факты с правозащитных позиций. Игорь Гусев писал историю русских в Латвии, был вынужден бежать от преследования спецслужб в Россию.
Мною перечисленные и многие другие активисты писали историю русских, которые, вот уже как тысячу лет, живут на берегах Балтики. Они те, кто претерпевает до конца свою судьбу, воплощают свой опыт в слова и тексты, передают их потомкам. Именно об этих людях, полагаю, апостол Матфей писал, что они спасутся (Мф. 24:13). Спасутся в том смысле, что останутся в памяти потомков и будут существовать в таком виде вечно, точнее, до тех пор, пока существует русская нация, удерживающими которой они являются. Эта мысль развивается мною в книге «Удерживающие русского зарубежья», изданной мною в начале 2025 г., незадолго до ареста (она также есть в доступе в интернете).
В юности, прочитав «Житие протопопа Аввакума», я увидел в нём только трагедию человека, который отстаивал свою веру. Перечитав этот труд недавно, осознал, что мятежный протопоп оставил нам в наследство историю борьбы за русский народ, который соблазняли уже при царе Алексее Михайловиче западными ценностями. Он боролся не с брадобрейством и с короткими европейскими камзолами, табакокурением, чуждой русским символикой. Он боролся против самоуправства бояр и царедворцев, против того, что они обижали вдов и сирот, «творили неправды».
Но этический запал действий и речей Аввакума запал мне в душу именно в юности. Староверы были долгие столетия прокляты официальной Церковью, ставшей на сторону царя Алексея Михайловича. В 1971 г. эти проклятия были сняты. Аввакум отстаивал старорусскую версию православия. К лику святых его, по-хорошему, стоило бы причислить. Но не мне Церкви наставления давать. Я наставляю русскую общину Прибалтики, за которую терплю страсти.
Почитайте тех, кто удерживает вас всех вместе вокруг правды, справедливости, духовности. Литовских узников Альгирдаса Палецкиса и Алексея Грейчуса, эстонских узников – Сергея Середенко, Аллана Хантсома, Светлану Бурцеву, Олега Беседина, Андрея Андронова, латвийских узников и находящихся под судом – Игоря Кузьмука, Виктора Гущина, Светлану Николаеву, Елену Крейле, Татьяну Андриец и десятки других.
Храни вас Господи, добрые русские люди! Молюсь за вас.
Александр Владимирович Гапоненко, профессор, правозащитник, Рижская центральная тюрьма, май 2026 года
