Что за вопрос, скажет кто-нибудь. Через Чермное море, оно же Красное море. Red sea. По-гречески Эритра таласса, Ερυθρὰ θάλασσα, так в переводе Семидесяти. Отсюда название страны Эритрея.
Более настороженный человек заглянет в справочные источники и ответит: ну да, Красное море, но в древнееврейском тексте написано סוּף יַם, Ям Суф, что значит «Тростниковое море». И вообще, еврейское слово «ям», обычно переводимое как «море», используется в Библии также применительно к другим более мелким водоёмам, например, озёрам. Говорим же мы «Галилейское море», хотя это пресное озеро.
И дальше человек прочтёт о множестве историко-географических версий того, где мог пролегать путь Исхода, и пройдёт по картам от восточной точки дельты Нила и побережья Средиземного моря до заливов моря Красного. Он узнает о Большом и Малом Горьких озёрах, через которые сейчас проходит Суэцкий канал, о том, что снимки из космоса позволяют определить, где в древности располагались полузаболоченные пруды, соединённые каналами и с дельтой Нила, и с Суэцким заливом, и о том, что тростник-папирус там рос, а на берегу большого солёного моря – не очень.
Тут же будет проскальзывать мысль о том, что чудо перехода через заболоченное озеро не столь величественно, как через более глубокую и бурную пучину моря. Хотя, как по мне, так раздвинуть воды озера или болота для прохода многих тысяч людей столь же невозможно, как и воды моря, если Свою силу через жезл Моисея не явит Господь.
Но нет ли в нашем вопросе другого, не географического смысла? О чём думали современники Исхода, когда узнавали о том, как воинство фараона утонуло, а сыны Израиля и множество разноплемённых людей с ними перешли через Тростниковое море?
Событие Исхода уникально. Песах (или в другом произношении Пасха) – это прообраз Новой Пасхи, Пасхи Христовой. В ней Бог побеждает диавола и освобождает людей от власти греха и смерти. Бог спасает всех людей.
Так и в древней Пасхе Его противником были не люди, не египтяне, а те боги, те бесы, которые владели людьми Египта, хоть египтянами, хоть сынами Израиля. Да, фараон был обожествляем и включался в состав богов. Его задачей было сохранять маат, то есть правильный порядок жизни Египта. Фараон представлял народ среди богов, и был представителем богов на земле. Яхве через Моисея и через являемые знамения возвещает ту истину, что боги Египта и других языков – это бесы-узурпаторы, а истинный Бог и Спаситель для всех людей – это Яхве. Фараон упрямо противился этой вести. Но кто смог понять и принять её, тот и вышел из Египта, вышел через Тростниковое море.
Для уха египтянина это название имело особый смысл. Оно раскрывало смысл вести о Боге. Куда стремился египтянин попасть после смерти, если он прожил свою жизнь правильно, и если все погребальные ритуалы были выполнены хорошо? Египтяне верили, что душа находится в сердце и что в загробной жизни каждый человек пройдёт через «взвешивание сердца». Оно взвешивается на гигантских весах против страусиного пера, которое символизирует богиню Маат, богиню правильного порядка. Если сердца отягощены злом, то они упадут с чаши весов в крокодильи челюсти богини Аммит. Если нет, то душа отправляется дальше, и попадёт в поля Иалу (Иару), то есть поля тростника.
Кроме этих полей, существовало понятие о полях жертвоприношения, или полях покоя. В одних случаях поля тростника и поля покоя отождествлялись и понимались как места обильной и богатой жизни души, в других случаях поля тростника служили как бы путём, пройдя который душа попадала на поля покоя.
Поля Иалу, или поля тростника описывались как бескрайние заросли тростника, подобные зарослям в дельте Нила. Точнее, они представлялись как ряд островов, покрытых тростником. Впрочем, многие современные египтологи утверждают, что вместо слова «поле» на самом деле правильно употреблять слово «болото». То есть речь идёт именно о поросших тростником болотистых прудах и протоках, в которых, кстати, может утонуть отягощённое сердце неправедного человека.
И находятся эти «болота тростника» на востоке, в некоем месте, которое отделяло подземный мир от неба и могло считаться частью их обоих. Позднее в эллинской мифологии аналогом этого места будет Элизиум, Елисейские поля.
Таким образом, человек египетской культуры узнавал не только о том, что Моисей, посланный Богом Израиля, совершил пугающие чудеса в Египте и увёл свой народ на восток через какой-то водоём, в котором утонуло войско фараона. Он слышал особое, говорящее название этого водоёма, и понимал, что ведомый Богом народ прошёл живым через водоём смерти, а воинство фараона в нём утонуло. Боги Египта не спасли воинов фараона. «Они погрузились, как свинец, в великих водах» – так о них сказано в песни Моисея.
Это не об удаче беглецов, не о знании земных дорог и не о коварстве морей или болот. Это о власти Бога над жизнью и смертью.
Древний египтянин мыслил не в понятиях школьной географии. «Тростниковый водоём» для него – это реальность той мистики, того мифа, в котором он жил, и внутри которого и одержана была спасительная победа истинного Бога. Египтяне должны были слышать этот смысл – и те, которые вышли вместе с сынами Израиля и тем самым тоже стали сынами Израиля, и те, которые остались в Египте.
Пройдут столетия, и этот же истинный Бог, воплотившись от Святого Духа и Девы Марии, одержит уже полную победу над смертью. И тогда Египет с готовностью примет эту Благую Весть одним из первых среди языков.
Но название Ям Суф могло звучать по-особому не только для египтян. Ведь для израильтян, чьи предки вышли из Междуречья и жили в мире Передней Азии, само слово ям, море, не могло не указывать на бога Яма. Например, в угаритском мифе древний верховный бог Эль, «отец богов», поощряет своего любимца Яма, бога морских и прочих вод, на то, чтобы стать «царём богов» и построить себе дворец. Но Ваал (Баал), бог бурь и молний, побеждает его с помощью богинь Анату и Астарты, и сам становится верховным богом, а Ям остаётся богом моря, вод и вообще непроходимого текучего хаоса.
И переход людей через эту непроходимую воду показывал, конечно, и то, Кто имел подлинную власть и над стихиями мира, и над всеми богами народов, хоть Египта, хоть Ханаана и Междуречья.
Погодите, ну а как же быть с богослужебной традицией? Тут всё же Чермное море поминается, а не «болота тростника». Ну да. В эпоху эллинизма и Рима подзабылись древнеегипетские понятия, как неинтересны стали и отношения Ваала с Ямом. Люди помнили, что при Исходе народ прошёл через расступившуюся воду, сомкнувшуюся затем бурею и мглою над главою гордости Египетской. Семьдесят толковников перевели Ям Суф как Красное море. И наше сознание, воспитанное на школьных уроках географии, напрягается, натолкнувшись на такое противоречие.
Давайте расслабимся. Ведь те заболоченные озёра были всё же связаны каналами с Красным морем, были его продолжением. Так что не слишком большая натяжка. Там была вода Красного моря. А главную мысль церковные песнопения выражают точно: народ Божий прошёл через водную бездну смерти живым.
Михаил Фёдорович Чернушенко, публицист, Феодосия
