Эсхатологический союз возможен

Не так давно религиовед Роман Силантьев написал рецензию на книгу Магомеда Хийтанаева и его соавтора Апти Алаудинова «Войско Иисуса в битве против войска даджаля-антихриста». Желающие ознакомиться с рецензией без труда найдут её в Сети. На прошлой неделе эта тема была вновь затронута на V Общецерковном семинаре Сообщества преподавателей и исследователей Священного Писания в Московской духовной академии, где 5 февраля заместитель председателя Синодального миссионерского отдела по апологетической миссии священник Сергий Фуфаев выступил с докладом «Оценка представлений современных исламских апологетов о Пришествии Иисуса Христа: взгляд с точки зрения Священного Писания и Предания Церкви». Так как ничего принципиально нового в сравнении с рецензией Романа Силантьева не прозвучало, выскажу несколько замечаний о рецензии с точки зрения эсхатологии, на тему которой, собственно говоря, и написана книга «Войско Иисуса в битве против войска даджаля-антихриста».

В этом критическом отзыве Силантьев пишет: «Сама идеология "Ахмата" авторами книги сводится к союзу общины истинно верующих мусульман и общины истинно верующих христиан против антихриста, которые составят победоносную армию во главе с пророком Исой. С точки зрения канонического христианского, да и исламского вероучения данное утверждение является ересью (от греч. Αἵρεσις, "выбор"), поскольку ни в каких верифицированных источниках этих религий писания боевой союз мусульман и христиан не упоминается».

Сразу же заметим по поводу этого утверждения, что союз — это не слияние и не принуждение к принятию Ислама. Насчёт вероучительных оснований «боевого союза мусульман и христиан» в Исламе авторы пишут так: «В книге Аль-Фатава аль-Фикхияти аль-Кубра имама спросили: "Можно ли мусульманам сражаться вместе с иноверцами против неверных и как надо обращаться с умершими в битве, которые вместе с иноверцами сражались в битве против их общего врага с неверными?" На это имам ответил, что можно сражаться вместе с иноверцами, под их флагами, поддерживая их государство, если там видны блага для мусульман и религии. И тот, кто умер (погиб) в сражении, считается мучеником. И с телом умершего (погибшего) мусульманина перед его захоронением надлежит обращаться как с телом мученика», — конец цитаты.

Что касается «верифицированного источника», каковой требует Силантьев, то и он указан авторами на странице 87-88: «Всевышний говорит: "Алиф. Лям. Мим. Повержены римляне в ближайшей земле и после поражения римляне победят через несколько лет, и вся власть принадлежит Богу до победы и после победы. В тот день, когда римляне победят, все верующие мусульмане обрадуются помощи от Бога. Ведь Всевышний помогает, кому Он пожелает, и дарует победу Господь Величайший, Милующий" (Коран, 30:1-5)». «Обрадуются», как представляется, и есть то самое основание в «верифицированном источнике» для такого союза.

И в христианстве о возможности такого союза в рамках эсхатологии тоже говорится: это то место Откровения, где речь идёт о двух пророках времен «последнего антихриста». Вот оно: «И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище» (Откр. 11:3). Чаще всего толкователи этих строк видят в двух свидетелях благочестивейшего патриарха допотопного мира Еноха и святого пророка Илию, которые взяты живыми на Небо. Естественно, что эти свидетели привлекают на свою сторону массу сторонников среди тех, кто примет их слова близко к сердцу.

В книге «Начало и конец нашего земного мира», написанной, как считают некоторые исследователи, «под благодатным руководством святого праведного Иоанна Кронштадтского», читаем: «Полагают, что Енох будет благовестником язычников, а Илия Фесвитянин — евреев. Апостольская проповедь евангелиста Иоанна потребуется лучших ради, для восстановления утраченного смысла Христова учения... Соответственно успеху проповеди Илии Фесвитянина в среде евреев, надобно предполагать, что и проповедь Еноха среди язычников и проповедь Иоанна Богослова среди христиан будет иметь большой успех...». Логика веры подсказывает, что проповедь Еноха будет поддержана мусульманами как третьими представителями авраамической (монотеистической) религии, и именно их среду здесь надо видеть в первую очередь, а не язычников: к сожалению, исторические идеологические рогатки многим не позволяют здесь увидеть мусульман.

Естественно, что с мусульманами говорят иначе с позиции веры, чем с евреями и христианами. Однако эти пророки едины в противостоянии антихристу. Разве это не так? И о них не говорится как о христианах, ибо они взяты на Небо до возникновения христианства, но разве что как о «христианах до Христа». О христианах же речь идёт в послании к Ангелам семи церквей. Вот, например, как обращается Иисус Христос к ангелу Смирнской церкви, а в его лице и ко всем её членам: «Знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат), и злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское. Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр. 2:9).

Сын Авраама от служанки Агари Измаил, являющийся прародителем мусульман, не лишён Божьей опеки, хотя завет Бог постановляет с Исааком, от которого духовное родство ведут христиане: «И сказал Авраам Богу: о, хотя бы Измаил был жив пред лицем Твоим! Бог же сказал [Аврааму]: именно Сарра, жена твоя, родит тебе сына, и ты наречешь ему имя: Исаак; и поставлю завет Мой с ним заветом вечным [в том, что Я буду Богом ему и] потомству его после него. И о Измаиле Я услышал тебя: вот, Я благословлю его, и возращу его, и весьма, весьма размножу; двенадцать князей родятся от него; и Я произведу от него великий народ. Но завет Мой поставлю с Исааком, которого родит тебе Сарра в сие самое время на другой год» (Быт. 17:18-21).

И хотя основную тяжесть противостояния с антихристом несёт на себе Церковь, но нигде нет и намёка на то, что Умма потомков Измаила будет в стороне от этого. Обратим внимание на следующее: авторы критикуемой книги осторожны относительно единения в вере, заявляя, что лишь Иисус Христос по Своём Приходе, как они полагают, разрешит этот вопрос. Так почему же мы отказываем мусульманам в противостоянии антихристу, в противлении сатане и его слугам? Разве в современности мы не замечаем всё более наглую поступь «князя мира сего»? Или Измаил не брат Исааку и Авраам не отец его? Чего мы здесь опасаемся?! Неужто наша вера так слаба, что и эсхатологический союз против зла повергает нас в сомнение и смятение?! Или мы уже и дьяволизма не видим в современном мире? Конечно, скажем, французу, рождённому в стране, где уже на протяжении нескольких столетий сатанизм, запрещённый недавно в России, является нормой жизни среди так называемой элиты, о чём поведали, помимо прочего, и файлы Эпштейна, нелегко увидеть и понять это «продвижение сатанизма». Но верующие люди, рождённые не на Западе, хорошо видят поступь зла, если, конечно же, они не впали в прелесть.

Вызывает настороженность местами игривый тон рецензии Силантьева, когда автор опускается до фривольного анекдота, по существу обвинив авторов книги в том, чего и близко нет в её содержании, ибо, ещё раз, речь в книге идёт не о слиянии вероисповеданий или переходе в Ислам, но об эсхатологическом союзе мусульман и православных.

Роман Силантьев в своей рецензии приводит примеры боевого братства мусульман, язычников, буддистов, атеистов из истории России, царской и советской, но упускает из виду, что в любом случае Ислам и Православие оказывали определяющее воздействие на формирование соответствующих черт народных характеров. Политика государственного атеизма времён СССР — это кратковременный миг в истории народов России: она была отброшена инерцией тысячелетней поступи Ислама и Православия.

Конечно, черты характера прародителей — Исаака и Измаила — так или иначе проявляются и в потомках, в том числе и духовных. Да, Измаил гнал Исаака (Гал. 4:29), то есть пытался господствовать над ним. Но разве это заставило Исаака расторгнуть Завет с Богом? Не будем здесь забывать и о том, что чеченцы, как и другие мусульманские народы России, не являются потомками Измаила по плоти, что, как представляется, внушает определённую надежду, что эта черта — жажда духовного господства — им не присуща по природе.

Дореволюционный исследователь Семёнов в книге «Туземцы северо-восточного Кавказа» так пишет о глубинной загадке чеченского этноса: «...В жизни чеченского народа существует в высшей степени важный элемент, который, может быть, и заключает в себе ответ на вопрос о причинах жизненности рассматриваемого нами общественного организма. Элемент этот — так называемые народные обычаи чеченцев. Откуда они взялись? Занесены ли эти обычаи в чеченские леса в давно прошедшее время какими-нибудь пришельцами, стоявшими на неизмеримо высшей ступени цивилизации (выделено мною — В.М.), чем коренные жители? Заимствованы ли они чеченцами уже позже от соседних с ними народов, как народы Лезгистана, Кабардинцы, Кумыки? Или же они родились из недр народного духа, как необходимая реакция антиобщественного принципа родового союза? — Решать этого не берусь. Во всяком случае обычаи или устные законы жизни чеченцев (им присвоено название адата) зиждутся на других основаниях, чем основания родового союза, и действуют в противовес последнему. Обычай стоит на почве народности, а не фамилии; не будучи в силах изменить фамильные традиции, он в одних случаях (как в деле гостеприимства) расширяет их до значения традиций общественных, в других (как, например, в делах кровомщения, похищения женщин и в делах хищничества) дополняет их актами примирения и соглашения. Стараясь держаться на высоте беспристрастия. Такие обычаи, водворяясь среди людей, проникнутых антиобщественными инстинктами и стремлениями, невольно суживают область проявления этих инстинктов и стремлений — и в этом и заключается их значение для жизненности целого племени».

Как представляется, кавказские законы адата — это не свидетельство «неизмеримо высшей ступени цивилизации», но того, что духовный предок чеченцев иной, не Измаил: какой-то великий праведник, когда-то просветивший прародителей народа и оставивший неизгладимый след в его душе в виде этих спасительных для общественного организма законов адата. В связи с этим обращает на себя внимание самоназвание чеченцев — нохчи/нахчи (нохчой/нахчой). Поскольку согласно исламским источникам Нух — это праведный Ной, то исходя из этого самой распространённой гипотезой о происхождении самоназвания является та, где нох-чи/нах-чи толкуются как «человек Ноя», а нох-чой/нах-чой — «народ Ноя». Однако христианский слух улавливает здесь имя другого праведника — Е-ноха (в Исламе это Идрис), седьмого по Адаме, о котором сказано в Священном Писании: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Быт. 5:24). На церковно-славянском звучит так: «И угоди Енох Богу, и не обреташеся, зане преложи его Бог».

В любом случае, рассуждая на тему эсхатологии, мы не можем игнорировать проблему «двух свидетелей Апокалипсиса», деятельность которых в противостоянии «последнему антихристу» имеет место параллельно христианским церквам. К слову, нельзя, как представляется, не принимать во внимание в свете сказанного и ожидание мусульманами Имама Махди: не накладывается ли его эсхатологический образ на образ Еноха? Вот те мерки, с которыми, как видится, необходимо подходить к этому отнюдь не простому вопросу, а не вставать в позу обиженных и оскорблённых книжников, с ходу отталкивая дружески протянутую руку. К тому же необходимо учитывать и то, что после публикации файлов Эпштейна ситуация в эсхатологическом плане резко изменилась: оказалось, что конспирология даже не дотягивала до того, что имело место в реальности. Перед изумлённым взором человечества предстала древняя шлюха, именуемая Вавилонской блудницей Апокалипсиса: развратная до мозга костей торгашеская цивилизация Запада с личиною глобалистов, переползающая из века в век, из тысячелетия в тысячелетие, из Старого Света в Свет Новый, оседлавшая своим седалищем хищнические империалистические структуры, как та ведьма из гоголевского «Вия».

В силу этого столкновение на апокалипсической почве «народа Божьего» (Откр. 18:4-8), который во все века сосуществует с Вавилонской блудницей Апокалипсиса, становится неизбежным. И в этой ситуации высокомерно отвергать предложение об эсхатологическом союзе против нечисти вряд ли можно назвать разумным шагом, а тем более подключать к его обоснованию миссионеров из отдела апологетической миссии.

Роман Силантьев в своей рецензии возмущается отношением авторов книги к папской власти: «Забавным и пугающим выглядит и то, как от авторов сочинения достается католикам. Для понимания, таковым себя считает каждый двухсотый россиянин. Итак, читаем: "Папа Римский, который считает себя наместником Бога на земле, разрешил изменение пола. Он разрешил союз (брак) между мужчинами. Он разрешил союз (брак) между людьми и животными. Он разрешил союз (брак) между людьми и неодушевленными вещами (предметами). Он разрешил инцест, то есть брачные отношения между родными людьми, а это значит брачный союз между братом и сестрой, между сыном и матерью, между отцом и дочерью и так далее по родству. Если Папа Римский официально участвует в открытии храма сатаны, то о чём можно здесь вообще ещё говорить…". Есть мнение, — ехидничает далее по поводу приведённой цитаты Роман Силантьев, — что тут генерал-зам. ГлавПУра и экс-кадий Грозного немного наговаривают на Папу Льва XIV».

Что здесь сказать… На протяжении столетий на Западе среди так называемой элиты имеют место «глубины сатанинские» (Откр. 2:24), о чём Римская курия, возглавляемая «наместниками Бога», не знать не могла. Но часто ли был слышен её голос, обличающий элитных дьяволистов? Как можно говорить о «сдержанной и критической позиции», когда католический мир Латинской Америки и Европы захлестнул процесс инфернизации жизни, в котором ведущая роль принадлежит государственным структурам? Разве это секрет, что в погоне за численностью паствы папская власть закрывает глаза на «воцерковление язычества»? Это же вещь совершенно очевидная. Вот как об этом, например, пишет публицист Сергей Худиев в статье «Пачамама и неблагоприятный прогноз»: «Католический мир уже некоторое время сотрясает скандал, связанный с "пачамамой" — индейским божеством матери-земли. Во время так называемого "Амазонского синода", который был посвящен католической миссии в Южной Америке, в садах Ватикана, в присутствии папы был совершён обряд поклонения, в центре которого находились деревянные статуэтки, изображающие нагую беременную женщину — "пачамаму". В обряде, вместе с католическими монахами, принимала  участие индейская жрица». Надо ли напоминать, что Перу, в котором также пачамаме поклоняются, служил епископ Роберт Фрэнсис Превост до его перемещения в Рим и избрания новым римским Папой?

Почитаешь рецензию, доклад и возникает впечатление, что авторы очень озабочены возможностью массового перехода православных в Ислам. Но разве есть серьёзные основания опасаться этого? На службу в «Ахмат» поступают взрослые православные, избравшие путь воина. Не думается, что они в большинстве своём нестойкие в религиозном плане люди. Здесь сразу же возникает вот какой вопрос: на протяжении многих лет Российская Федерация позволяла зарубежным гражданам из Западной Европы и Америки усыновлять за деньги российских детей и вывозить их заграницу, и никакого громкого внятного голоса с призывом остановить это святотатство не было, хотя многим было понятно, что часть из них приобретается на органы, другая часть — для забавы элгэбэтэшных пар (движение ЛГБТ запрещено в России) и в секс-притоны, в лучшем же случае они попадали в семьи протестантские и католические, хотя подавляющее большинство деток, вне всякого сомнения, были крещены в Православии. Здесь-то почему молчали, а если и говорили, то шёпотом? Как называются такие вещи? Не лицемерием ли?!

Глава Чечни Рамзан Кадыров давно уже заявил, что не допустит усыновления детей республики зарубежными гражданами. Такую же позицию не раз озвучивал и президент Белоруссии Александр Лукашенко, за что подвергался оскорблениям и травле со стороны прозападных сил. Представляется совершенно очевидным, что несмотря на то, что вопрос продажи российских детей проталкивался западными глобалистскими структурами, российская власть так или иначе, но отреагировала бы на громкий голос имеющих вес в российском обществе деятелей. Однако стояло тягостное молчание. И вдруг сегодня голос прорезался: книга «Войско Иисуса...» может соблазнить взрослых православных дядей на переход в Ислам. С чего бы это вдруг такая смелость?

Вячеслав Степанович Макарцев, православный публицист