Война на выживание – именно такую войну мы сегодня ведём – требует всеобщественной солидарности по типу военной демократии. Нечто такое смогло предложить в войне против немецкого нацизма в 1941-45 гг. общество эпохи СССР. Но общество эпохи РФ, несмотря на схожую угрозу, не хочет быть солидарным. Потому что богатство верхов, приобретённое за псевдозаслуги или путем финансовых манипуляций, накоплено путём приватизационного перераспределения благ. Мошеннического, потому что в основе глобальных финансовых операций всегда обман или злоупотребление доверием людей.
Никто не хочет раздать своё богатство бедным и идти за Христом. Потому что раздать можно, только если хочешь идти за Ним. А не хочешь так и не раздашь...
Потому часть общества, готовая собой жертвовать, потому что некорыстна или нечего раздать, всерьёз воюет. А часть, которая раздать может, но не хочет – не воюет. Как не желает жертвовать собой и не воюет часть общества, которой идея всё раздать или жертвовать и в голову прийти не может, хотя бы в силу отсутствия религиозных знаний.
И это латентный раскол.
У себя в приходском чате я не могу высказаться о войне. Даже фото солдат, устанавливающих поклонный крест, вызывает протесты...
Тоже и в семьях. Сами военные, с кем не поговоришь (их сейчас много на лечении в тылу), скупо, но солидарно говорят, что в основе войны – большие деньги, интересы богатых.
Поэтому, пусть и принято сейчас говорить, что воины вернутся с войны и станут новой элитой страны – это пустое. В том числе и потому, что элита действующая, никого не пустит на своё место.
А сломать элиту, действующую без инвестиций и организации Запада, прежде всего англосаксов, что имело место в 1917-м и в 1991-м, как известно, невозможно. К тому же этому мы вроде бы учимся сопротивляться...
СССР хоть и был обществом существования за кусок хлеба, так как не давал шансов для материального развития сообразных с возможностями средств производства, но был обществом солидарным. Ввиду фактического уравнения имуществ и равного отсутствия возможностей к его существенному умножению. Корыстолюбивые в СССР испытывали трудности для достижения соответствующего западному уровня потребления.
Иными словами, классовая борьба, обострение которой в будущем, ещё на заре 50-х годов прошлого века сформулировал И.В. Сталин, есть выражение этого противоречия корыстолюбивых, неспособных отказаться от своего корыстного интереса ради интереса общего, с одной стороны, и, с другой стороны, способных к этому по причине природного отсутствия корыстолюбия.
Корысть более мощный объединитель, чем бескорыстие. В пользе бескорыстия можно убедить только насилием, что утратившие знание о Боге материалисты двадцатого века хотели реализовать в масштабах мира. Но справились на время лишь с его 1/6 частью.
Отказ от Бога привёл к непониманию природы его творения – человека. И ко всем гуманитарным фантазиям общества якобы всеобщего бескорыстия, из этого вытекающим.
Корысть питается сверхпотреблением. Поэтому общество всеобщего бескорыстия, как принудительная в своей основе система отношений, постулировало минимальное потребление, что, разумеется, невозможно длительное время.
Общество бедных забыло нищету, привыкло к наличию крова, пищи, культуры, медицины и образования. Но в условиях конкуренции с Западом, как обществом более развитого потребления, в какой-то момент это перестало быть преимуществом.
В основе общественных регуляторов два главных фактора – потребление и насилие. Только акценты меняются.
Я к тому, что образ победы в виде денацификации и демилитаризации, у страны с закредитованным населением, жадно созерцающим чудесно приобретённые богатства олигархов, всё равно видится иначе, чем объявлено официально. Именно поэтому победа, видится как остановка ожидаемых россиянами перемен, которые представляются опасными для государственной стабильности.
Она не нужна и Западу, заинтересованному в войне как методе ослабления России и выводе ее, истощенной войной, из обоймы конкурентов.
Победа не нужна и нашим олигархическим верхам, так как им после победы придётся не обогащаться, а делиться с окрепшими на войне низами. Корыстным верхам это вообще никогда не нужно.
На Украине они уже добились истощения народных сил и откровенно, посредством войны ведут дело к минимизации населения, как главного препятствия в экономическом освоении украинской территории и ее недр.
У нас позиция социального государства посильнее, но олигархия, в основном, как и на Украине еврейская, спит и видит момент ослабления государства до степени дезорганизации и хаоса. Ну, как при незабвенном ЕБН.
Суть олигархов по обе стороны фронта одна. Просто у наших получается несколько хуже, чем у олигархов противника. Но это до времени. И время это известно. И обозначено как уход Путина. Неважно по какому основанию. Важно, что не видно ни схожей с Путиным личности, ни механизма удержания государства в русле хотя бы действующей социальной политики.
На мой взгляд, предыдущий исторический факт создания в 1917 г. солидарного общества организовывался в России исключительно Западом, на его деньги и его оргусилиями. Солидарное общество низов в России нужно было Западу для разрушения верхов завязанных на самодержавие, как основу национального самосознания населения империи.
Не случайно ведь сейчас в России не видно достаточного уровня национальной стратегии, не наблюдается выраженных народных сил, способных поменять правила политической игры и, как следствие, экономическое бытие людей. Потому как ни самодержавия, ни самодержца нет, и Запад ничего к нам не внедряет. Ему бороться и не с кем. Везде свои олигархи.
Потому сейчас, в отличие от 1917-го или 1991-го, Запад особо ничего у нас менять не хочет. А народ, традиционно, сам по себе ничего создать и не может.
Так как, повторюсь, в 1917 году Западу противостоял русский царь, которого он и свалил, посредством вливания в подрыв власти неограниченных финансов, колоссальной лжи, множества предательств и отсутствия у российских низов и верхов элементарного политического опыта в сфере публичной политики.
То же самое можно сказать и о ликвидации исторически краткого режима КПСС-СССР, с которым Западу было ещё проще. Так как общественный интеллект в том режиме присутствовал только в первой половине срока его действия. В людях обученных, взращенных царским режимом и переживших кошмар гражданской и Великой Отечественной войны. С уходом этих людей ушёл и общественно-политический интеллект из верхов, из политики и экономики. Сами пролетарии во власти самообучить себя искусству общественной и политической жизни не смогли, и в 1991 году были перед Западом беспомощны как дети.
Плоды чего и пожинаем, убивая друг друга в бесконечной, по сути, гражданской войне. А сверхцели ее для Запада те же. Освободить от населения территорию для экономического освоения недр.
Сегодня образ победы это не только преодоление украинского нацизма, но и смена внутренних политических акцентов...
Но это может быть только результатом реализации самодержавной воли. Публичные обсуждения не получатся...
Павел Иванович Дмитриев, правовед, публицист
