«Заявления России в адрес США и НАТО (т.н. "ультиматум С.Рябкова") 15 декабря 2021 года содержат стартовую позицию России в современном раунде ее борьбы за безопасность и само существование. Главное требование России – откат присутствия НАТО к уровню 1997 года. Из него следует, что не только о включении Украины в НАТО не может идти речь с точки зрения безопасности России, но и все волны расширения НАТО после 1997 года подлежат реверсу», - пишет в своём тлг-канале доктор экономических наук, профессор Александр Иванович Агеев.
«Компромисс, по существу предложенный Россией 15 декабря, – отказ от требования возвращать ситуацию на уровень 1987-1991 годов, когда заканчивалась Холодная война, ФРГ была готова на многое ради поглощения ГДР, и никто не сомневался в основах миропорядка, идущего от Ялты, Потсдама и Хельсинки. А такое требование может и появится.
В ответ Москва получила словоблудие с фактическим высмеиванием "ультиматума" в стиле "что вы себе позволяете". Это был перебор. Почему он стал возможен со стороны тогда ещё "партнёров" – объяснимо. Слишком часто была слаба внешнеполитическая позиция страны времен Горбачёва и Ельцина, слишком сильно страна хотела войти в G7, в западное сообщество, за что была готова заплатить и платила, материально и морально. Тем временем сменились два-три поколения западных политиков и воцарилась шаг за шагом в их умах иная картина мира. Важнейший компонент этой картины – эйфория от удачной охоты. ЕС и НАТО экспансируют, вот-вот упадёт в их объятия и главный восточно-европейский приз – Украина. Готовность взять его силой и через технологии цивилизационной реконфигурации возникла не сразу, вываривалась в сложнейшей эволюции социума украинского, российского, европейского, американского, всевозможных игр переплетенных интересами элит. Но это – другой сюжет. Особый сюжет, который до сих не даёт покоя ряду экспертов и политиков, о том, что можно было сделать в 2014», - отметил профессор.
«Но вернёмся в декабрь 2021 год, - предложил он. - Дело не в том только, что не был получен конструктивный ответ от США и НАТО. И не в том, что Россию было решено "подразнить". Ловушка была выстроена чрезвычайно хитроумно, задан алгоритм выбора между "плохими" и "очень плохими" способами действий. Он, кстати, действует до сих пор. И до сих пор строится на удержании США стратегической инициативы в конфликте и на представлениях европейских и американских политических элит о степени решимости России действовать сообразно своему потенциалу и пониманию своей роли».
«Понимает ли оппонент, что Россия – ядерная сверхдержава? Понимает. Но, очевидно, полагает, что пока конфликт полыхает в диапазоне "ещё не вечер", то есть до риска реальной ядерной войны. А ТЯО можно рассматривать не столь обостренно, как СЯС. В конце концов – к ТЯО давно приблизились обычные вооружения по поражающей мощи. То есть – ещё можно "играть". Впереди есть простор из "ступеней лестницы эскалации". Никто ведь не считает Россию "безответственной ядерной державой", наоборот скорее. Значит, оппоненты надеются на сдержанность Кремля в переходе по ступеням эскалации. И они будут продолжать провоцировать обострение», - не сомневается экономист.
«Что делать в этой ситуации России? Попробуем сделать сугубо гипотетические построения.
Исходная ситуация:
А) идет ускоряющаяся эскалация. При этом инициатива эскалации за Западом. На ответные шаги России следуют аналогичные и всё более жёсткие шаги оппонентов. Внутри западного лагеря – нет абсолютного единства, проводится постоянная политико-дипломатическая фиксация сплоченности членов НАТО, шаг за шагом, вперёд-назад. Но так или иначе западный альянс знает свои стратегические цели и очень любит медийный эффект, который иногда ценится "дороже денег".
Б) Понимая перспективу боестолкновения с войсками стран НАТО, Россия не вводит в действие непосредственно на украинском ТВД весь свой военный потенциал, реализуя аналог стратегической обороны 1943 года на Курской дуге с перемалыванием сил противника. В) Наращивание военно-промышленного и морально-политического потенциала подчиняется своей логике, проецирующей свои темпо-ритмы на пространства вооруженного противостояния», - заключил Александр Иванович Агеев.
