На семи холмах

Повесть. IV. Вся жизнь впереди…

I. Записки сельского учителя

II. Мимо белых-белых берегов

III. А гуси летели высоко, высоко…

 

Вся жизнь впереди…

IV

В прошлый раз я пообещал написать о чём-то счастливом и радостном, и вот сейчас хочу сдержать своё слово. Ведь если решил – надо сделать, – и моя ручка выводит на страничке заголовок, – «Вся жизнь впереди…» Это, конечно, слова из нашей любимой песни, где есть очень хороший куплет: «Не надо печалиться – вся жизнь впереди, вся жизнь впереди – надейся и жди…» Песня эта давно завоевала наши умы и сердца. Да, завоевала… А впрочем, простите меня – я заговорил сейчас как-то красиво, торжественно, а надо бы об этом совсем по-другому – какими-то бы простыми, душевными словами, ведь песенка эта обращена к каждому из нас. Конечно, к каждому, но особенно – к моей маленькой подруге – к Люсе, Люсеньке, к нашему дорогому лисёнку, как выражается её отец Григорий – наш первый сосновский фермер. Фамилию его я не называю – она совершенно нам не нужна, к тому же я уже признавался, что все фамилии в своих тетрадках я буду менять, потому что я выкладываю на своих страницах совсем не дневник, а что-то другое. Может быть, это даже рассказы, в которых можно уйти в размышления и даже нафантазировать, помечтать. А теперь признаюсь – когда-то, в далёкой юности я даже мечтал написать много-много рассказов о своих земляках, а потом соединить их в одну цепочку и выпустить книгу. Правда, я уже признавался в этих тетрадках о своих мечтах, говорил и о книге. Господи, слова-то какие – книга, писательство. Вот вспомнил об этом – и не стыжусь. Правда, это были всего лишь мечты и фантазии – и ничего из этого не сбылось. Но всё же как-то я осмелел, точнее сказать – согрешил: в районной газете однажды я опубликовал маленький, совсем крохотный рассказик под названием «Зной». А главной героиней в рассказике была девочка Люся, которой всё время хотелось купаться. Конечно, все в Сосновке узнали, о какой девочке я написал. А её отец Григорий даже меня похвалил – хорошо, мол, ты расписал моего лисёнка, но только многое упустил. Давай я тебе дам дополнения. Ну как, мол, согласен? Конечно, я согласился, а потом дописал и переработал рассказик. И спрятал свою писанину в портфель, – пусть, мол, полежит до лучших времён. Но когда они придут эти времена? Я, к примеру, не знаю – когда… Но вот сегодня мне надо сдержать своё слово – написать о какой-то радости, о мечте. А ведь моя соседка – Люсенька и была такой радостью, так что… И вы уже догадались, – так что я открыл свой портфель и достал те странички. И сейчас я их помещаю в свои тетрадки. А начинается у меня очень просто, без всяких метафор – «…над деревней плывёт густой зной, и кажется, что от солнца скоро вспыхнет земля. И потому, наверное, все люди попрятались по домам. Утомились даже собаки, залегли в подворотни и совсем перестали лаять. Одной Люсе весело, потому что любит жару. Она сама в этом как-то призналась, ведь с Люсей мы дружим, да и живёт она почти рядом, – обогнёшь мой огород и сразу увидишь их домик. Он похож на грибок-боровик, потому что сверху тёмная черепичная крыша. Но не буду о домике – лучше понаблюдаю за Люсей. Вот она вышла на крыльцо, сладко потянулась, даже привстала на цыпочки и вдруг вспомнила, что сегодня ещё не купалась, сзади мать тихонько окликнула, но дочь уже ничего не слышит, не видит, – ее прямо тянет река. А через секунду Люся уже бежит за ограду. На улице всё ещё пусто, только ходит чей-то петух у забора. Но что петух – петух не преграда. И Люся бежит дальше, а волосы разметались как парашютик. Вот она уже скатилась с горы, точно легкий упругий мячик, вот уже у самой воды она и здесь только остановилась. Только зря Люся спешила – никого из подружек не видно. Зато на плотиках стояла соседка – тётка Марина. Она полоскала белье, а возле ног у ней прыгала Варька, маленькая рыжая собачонка. Но Варька только на вид такая веселая, молодая. А на самом деле ей уже шесть с лишним лет, как и Люсе. Для человека это, конечно, немного, а для собаки – полжизни...

Люся еще раз огляделась, и глаза у ней потемнели – одной ей расхотелось купаться. Потом тихонько окликнула Варьку. Собака только этого дожидалась и сразу бросилась к Люсе. Та погладила у ней за ушами – и Варька растянулась во всю длину на песке и скоро заснула. Спала она чутко и всё время мыркала и стонала. А Люсе сделалось скучно. Подружки не пришли, а тётка Марина не обращала внимания. И тогда стала думать,  как бы ей попасть на тот берег. Но переплыть Тобол ещё не могла и оттого сильно страдала. А там по взгорью зеленела роща и лепились дома. И у каждого дома – своё лицо, своё выражение. Зато берёзы походили одна на другую и все стояли в белых платьях до полу. Люся засмотрелась на них, но в это время затявкала Варька. Люся крутит шеей, ищет чужого. Но чужих не видно, значит, это Варька во сне, а может, ей голову накалило. Люсе ещё сильнее хочется в воду, а подружек всё нет и нет, зато на горе появляется сытый высокий гусь. За ним медленно выползает все гусиное стадо. Вожак идёт не торопясь, вперевалку, совсем как сосед, дядя Геннадий. И нос у него такой же красный, нахальный и такая же высокая грудь под серой рубашкой. Люся загораживает ему дорогу и кричит громко, смеётся:

– Куда пошел, дядя Гена? Я тебя не пущу, не старайся!..

Гусь на неё даже не смотрит. И тогда Люся кричит ещё громче, даже щеки краснеют:

– Я тебя все равно не пущу! Ты почему такой гордый?! – Она делает строгие глаза и раскидывает широко руки, пытаясь загородить дорогу. Лицо у неё ещё больше краснеет.

Но гусак идёт напролом, и Люся испуганно отступает. А за вожаком уже тянется всё большое белое стадо. Молодые гуськи-малыши идут посредине, а по краям их охраняют старшие братья. Люся смотрит на гусей, и ей их жалко, а почему жалко – не отгадаешь. А потом её внимание забирает телёнок. Он тоже бредёт к воде, и ноги у него точно спутаны или очень больны. Не доходя до воды метра три, он ложится. Над ним сразу появляются мухи и подлетают близко и жалят. Теленок крутит шеей, машет хвостиком, но сил уже не хватает. Наверно, жара измотала, наверно, жара. И тогда Люся берёт веточку и начинает махаться на мух. И те нападают теперь на Люсю, потом снова кидаются на теленка. Но всё равно их теперь уже меньше, а Люся хохочет:

– Терпи, Мартик! Подумаешь – мухи...

Телёнок в ответ мычит, тянет шею, Люся гладит его и что-то шепчет – и тот сразу её понимает и мычит сильнее.

– Терпи, Мартик! Мне тоже жарко...

С теленком этим она давно знакома. Он живет в соседях, у тётки Марины. А родился он в марте, в самую талицу, потому и зовут его Мартик. Телёнок вышел весь черный-черный до тугой синевы, только на лбу белое пятнышко. Однажды Люся вымазала эту белую полянку чернилами, но соседка взяла мыло и сразу отмыла...

А солнце печёт все сильнее, настойчивее. Люся снимает платье и остается в одних трусиках. Сразу стало легче дышать, свободнее. И Люся ложится рядом с Варькой и поднимает глаза. А там, в небе, бегут и бегут облака. Все они куда-то спешат, почему-то опаздывают, и у всех у них свои заботы, дела. Иногда одно облако догоняет другое, и потом они идут вместе, сливаются – и Люся хочет понять это чудо, да разве сразу поймешь, догадаешься...

Вот одно облако совсем выделяется. Оно похоже теперь на гуся, на дядю Гену, и вот уж вместо гуся смотрит сверху телёнок, а лоб у него крупный, весёленький... А рядом облако превращается в лошадь. Она машет хвостом, играет – и вот уж вместо лошади стоит над головой кот Сережа. Люся громко вскрикивает, бьёт в ладоши – ну конечно же – это Сережа! Этот кот живёт у них третий месяц, и вся семья его любит и считает почти что за человека. Когда Люся садится за стол, кот тоже садится с ней рядом и смотрит в тарелку. Люся сразу  подвигает ему ложку и вилку. Серёжа берет их лапами и через секунду роняет. А матери это не нравится, и она ворчит, и на дочь свою даже не смотрит: «Надо ж всё-таки следить за котом... Надо ж себя проверять...» Потом мать замолкает надолго, и это молчание всего тяжелее. Но Люся не знает, что такое – себя проверять. Вот сегодня ей сон приснился – будто б к Чёрному морю приехала и там сразу пошла купаться. А идти к морю далеко-далеко, и места кругом пустые, чужие. И шла она долго, все ноги стёрла. Наконец вода показалась – Черное море. И везде на берегу кричат ребятишки и гуси гогочут, и на плотике тётка Марина что-то стирает. Но где она?! – вдруг пугается Люся. Это же не море совсем, это же их река! И гуси тоже знакомые, и берег тоже знакомый. Как же это, где она?! – плачет Люся, прямо рыдает. Ехала-ехала, а снова в свою Сосновку вернулась. И ещё сильней плачет, просит защиты. И может, кто-нибудь бы пришёл на помощь, но в ту же минуту проснулась... Вот и проверяй тут себя! Ехала-то к морю, а вернулась домой.

А на небе облака плывут – одно за другим. Люся хочет сосчитать их, запомнить, но в это время Варька стала поскуливать. Мимо них прошла с бельем тётка Марина, и Варька сразу кинулась к ней, хвостом завиляла, а Люся осталась совсем одна. Вдруг сделалось тихо, только жужжит где-то пчёлка. Потом и пчёлка улетела, и стало совсем тихо. Так тихо, хоть плачь. Ведь одиночества Люся не любит – у неё сразу портится настроение. Ей нужно всё время с кем-то говорить или спорить, а теперь вот её бросили – Варька убежала, пчёлка улетела. А облака хоть и живые, но они высоко – не дозовешься. Ей стало грустно, даже голова заболела. Может быть, от жары, а может, ещё и от расстройства: через день Люсе по-настоящему надо в дорогу. У родителей на руках путевка в Алушту, и они берут с собой дочь. Наверное, потому и снилось ей море, наверное, потому...

Наконец прибежали подружки – Света и Галя. Они – сёстры: Света постарше, а Галя помладше. Старшая сестра высокая, молчаливая, а младшая – совсем маленькая, пухленькая, и все зубы всегда наголе. У Гали прозвище есть – Винни Пух. Она любит очень нырять возле плотиков, но глубокой воды еще опасается, не доверяет себе. Иногда старшая берёт младшую за руку и заводит в воду подальше, но в это время лучше Галю не видеть. Она кричит и повизгивает, а потом начинает кусаться – и старшая не выдерживает, с громким криком бежит из воды. А Галя смеётся, и зубы у неё как молоко...

Вот и сейчас она смеётся и вдруг замечает Люсю, кричит:

– Давай раздевайся! Ныряй!

– Ох ты-ы! – грозит ей Люся ладонью, и глаза у самой лукавые – не зови, мол, меня, ведь ты же кусаешься.

– Аха-а, испуга-а-алася! – ликует Галя,  и все зубы опять наголе.

– Да ну тебя! – почему-то сердится Люся, а затем отступает назад, разбегается и вот уж падает в воду, как в глубокий сугроб. Летят брызги, кричат сёстры, зовут её, даже Мартик вздымает испуганно голову, но Люся уже ничего не слышит, не замечает. Она плывет весело, с удовольствием, с какой-то неудержимой счастливой решимостью – и вот почти на середине реки она и там поворачивается на спину и застывает. Какая радость, какое чудо! Вода тихонько постукивает в затылок, а сверху – небо, а там – облака. Они смотрят прямо на Люсю, и она тоже смотрит на них, а глаза не мигают. А облака плывут медленно, не спеша, и Люсю тоже медленно относит течение, и вода все так же тихо постукивает в затылок, и потому так хорошо во всем теле – и Люсе хочется теперь плыть весь день, а потом всю ночь, а потом ещё и ещё, и чтоб всё время сверху смотрели эти облака, облака...

– Доча-а, где ты?! – кто-то кричит на горе. – Ну где же ты?!

И только теперь Люся узнала мать. Но голос её ещё далеко, он ещё на самой горе.

– Люся!.. Это же... Это же как понять? Я зову, зову, ведь обедать пора... – теперь голос матери всё ближе, ближе, и вот уж возле самых плотиков её обиженный голосок: – Лю-юся, ты меня доведёшь! Что за дочь у меня, хоть бы в чём послушалась!

После этих слов Люся плывет назад. И плывет опять резво, весело, как мальчишка. А сзади тянется за ней длинный белый бурун. Вот и берег рядом, вот и плотики – прямо рукой подать, но выходить из воды ей не хочется – и Люся поворачивает снова от плотиков, потом снова обратно – и мать теперь просто в отчаянье. Она смотрит кругом, точно ищет себе защитника, но рядом с ней только Мартик, что возьмешь с него. И мать опять стыдит дочь, умоляет:

– Как тебе, милая, не стыдно! Позоришь прямо, управы нет. Ну плыви же – я что-то дам.

Но Люся только смеётся да фыркает, видно, попадает в горло вода. К ней подплывают поближе гуси, и она начинает под них подныривать, а те её не боятся – им даже нравится эта игра.

– Ну погоди, заработаешь! Я вот отцу расскажу! – кричит мать из последних сил, и дочь наконец подчиняется и плывет прямо к берегу. Но всё равно из воды выходит очень медленно, нехотя, и лицо недовольное, точно в чем-то её обманули. Так же медленно подходит к одежде и натягивает через голову платье. Потом долго-долго ищет сандалии. Наконец вытягивает одну сандалию откуда-то из песка, а другую так и не может найти. И лицо у ней опять хмурится, и она с укором смотрит на мать. А та молчит, уже долго молчит. Люсе это очень не нравится, и она начинает печально вздыхать. Её вздохи сразу влияют на мать:

– Ну что ты, доча? Мы на юге новые купим.

– А мне эти, эти-и! – упрямится Люся, а мать опять успокаивает:

– Я не знаю прямо! Да мы ж к морю завтра, а ты про сандалии...

– А мне эти!

– Не хочу слушать, надо обедать! – и она берет Люсю за руку, сильно тянет вперёд. И дочь громко хнычет, но подчиняется.

А на самой горе они встретили Варьку. Собака что-то тащила в зубах и хотела прошмыгнуть. Но Люся загородила Варьке дорогу.

– Мама! Мама! Она же с сандалией!

– Вот и хорошо, – улыбнулась мать. И в это время собака бросила свою ношу. Сандалия была целая, невредимая. Люся сразу обула её и забила в ладоши:

– Ай да Варька! А я ищу...

– Она же воровка, – сказала задумчиво мать и нахмурила брови.

– Нет, мама! – взмолилась Люся. – Она не воровка. Она играет...

– Во-во, играет! – никак не сдаётся мать. – Возьмет поиграет и бросит. А где бросит – не скажет.

– Она скажет, скажет! Она и сама принесет... Я люблю её с давних пор.

– Как, как ты сказала? – вдруг смеётся мать и смотрит по сторонам.

– С давних пор, – повторяет Люся, и мать смеётся опять.

– Что за дочь у меня с давних пор! И всех любит она, уважает. Только мать родную не любит, не слушает.

– Я всех люблю, мама! – почти кричит Люся, и голос её дрожит от волнения, а мать почему-то грустнеет, задумывается. Потом снова смотрит на дочь:

– Люся, куда ты всё глаза задираешь?

– Мама, мама?! – опять волнуется дочь и трогает её за рукав. – А облака живые?

– Я скажу тебе, я отвечу, только пойдём пообедаем, – она смеётся и смотрит долгим взглядом на Люсю.

Обедали они в садике, под тополями. Там на круглом деревянном столе кипел самовар, лежали чашки и ложки. Тополя были ещё совсем молодые, весёлые. А листва на них стояла такая тугая и влажная, что совсем не пропускала лучей. Наверное, потому здесь все лето стояла прохлада. А сразу за тополями росла сирень, но её было немного – кустика три-четыре. Зато нынче эти молодые кустики уже цвели и веселили хозяев. Особенно их любила мать – сирень ей что-то напоминала. Вот и сейчас мать не утерпела, сходила и навестила свою сирень. А когда вернулась к столу, то сразу скомандовала:

– А теперь, доча, пора и обедать.

Но Люся сидела молча – обедать ей не хотелось. И всё же для виду она взяла ложку и стала нехотя что-то доставать из тарелки. Лицо сморщилось, как от страдания. Мать заметила это и улыбнулась. А потом принесла из дома транзистор, любовно протерла его от пыли и нажала на кнопку. Музыка заиграла тихо, протяжно, точно бы жаловалась на что-то и что-то просила. Люся так же нехотя пила чай. Немного скучно ей без отца. А тот редко бывает дома, только покажется семье – и сразу к воротам. Вот и сегодня он с утра пораньше в районе. У фермера ведь забот полно…

– Люся, послушай песенку! Она так меня заряжает, – голос у матери тихий, мечтательный. Она наклоняется поближе к транзистору, а в глазах – удивление. И Люся тоже слушает, даже тополя навострили уши и ловят звук.

– «Не надо печалиться – вся жизнь впереди,

Вся жизнь впереди – надейся и жди...»

Мать вздыхает украдкой, потом снова вздыхает:

– Вот так, Люсенька. Всё живи и надейся. А кто не надеется, тот не живет...

– Я, мама, не поняла...

– Да я так, так, ничего. Просто нравится песенка. И о тебе, дочь, подумала. Завтра прямо к морю покатишь, обрадуешься.

Но Люся отвернулась и точно не слышит. А матери, видно, хочется говорить. Видно, ждёт сама это море – уже терпения нет.

– Скоро папка твой соберёт чемоданы. А завтра с утра – до Кургана, а там самолет – и выйдем прямо на юге! Нет, Люся, ты послушай: мы выйдем прямо на юге! «Не надо печалиться – вся жизнь впереди-и-и...» – последние слова она даже не сказала, а просто пропела, но дочь взглянула на неё сердито и сразу опустила глаза.

– Да что с тобой? Ты не рада...

– Я рада... – говорит Люся, а сама смотрит в небо. А по небу бежит маленькая лохматая Варька. А за ней спешит с ведром тётка Марина. Ну конечно же это она, их соседка. И вот собака и человек сливаются вместе – и в этом чудо, какая-то тайна. Люся хочет понять это чудо, но облако уже далеко, у самого горизонта.

– И чего ты глаза задрала? Как уснула.

– Нет, мама! – обижается Люся. – Я не уснула. – И вдруг бледнеет и смотрит на мать в упор:

– Мама, мама?!

– Да что с тобой? Заболела?

– А над морем такие же облака?

– Что ты – прямо напугала меня! Нет, облака там красивые, южные, а такой ерунды там нет.

– Мама, а березы у моря бывают?

– Ну конечно же не бывают. Там и так хорошо.

– А река есть на юге?

– Зачем ей?.. Там же Черное море! Но почему ты меня пытаешь?

Люся не отвечает и смотрит вниз.

– Ты признайся мне, я же мать.

И тогда Люся поднимает глаза.

– Мама, мам. Не хочу я к вашему морю. Я тут останусь, а вы одни...

– Да ты сдурела! Да кто ж от моря-то отпирается, ты подскажи, – и мать смеётся, потом стихает, потом смеётся снова – не видно глаз.

– Умора прямо! Не ожидала я.

– Нет, мама! Мне и тут хорошо.

– А что хорошего, доченька?  Да кто ж тебя научил?

– Меня Варька рыжая научила, – говорит Люся загадочно, а в глазах что-то переливается, плавится – то ли решимость это, то ли печаль. И мать видит это и хмурится:

– Не понимаю тебя...

– Мама, ты не сердись.

– Легко сказать, если ты дуришь.

– Я не дурю. Я решила!

Но мать в ответ ещё сильней хмурится и смотрит с болью на дочь.

– Ты хоть нас пожалей-то, одумайся. Нехорошо. Отец твой за год ухлопался, и мне в библиотеке всяко пришлось. Второй год пошёл, как без отпуска... А нынче ещё тяжёлый год у меня – одни смотры да проверки, да в район все время с отчетом. Нет, доченька, это надо понять. Одна надежда была на отпуск, а ты... – и она ещё хотела что-то сказать, но махнула безнадежно рукой.

– Мама, мама! – Люся перебивает её, волнуется. – Я поеду с вами, поеду, но только больше не говори.

– Ой, Люська, Люська, что-то выйдет же из тебя, – мать задумчиво щурится и тяжело, печально вздыхает.

И вот прошёл этот день, и ночь тоже прошла. А потом наступило утро, и они стали собираться в дорогу. Этих сборов было немного, потому что отец ещё с вечера упаковал все чемоданы. И вот подкралась незаметно самая последняя минута. Тетка Марина обняла всех на прощание и забрала от дома ключи. Они всегда ей доверяли хозяйство, если куда-нибудь отлучались.

...Ехали они быстро, но сразу же за деревней, на взгорье, шофер надавил на тормоз. Захотелось всем выйти из машины и попрощаться с деревней. И Люся тоже вышла вместе со всеми и оглянулась: между холмами серебрилась река, и сейчас вода её вся переливалась, горела под бликами. А возле воды поднимались домики – белые, зеленые крыши, коричневые. И все они казались отсюда грибочками, а зелень рядом точно зеленый мох. Но вот зашло солнце за облако, и все вокруг изменилось и сузилось, но стало оттого ещё лучше, отчетливей. У Люси ещё шире открылись глаза, а в груди совсем не хватало воздуха. Над домами уже стояло какое-то марево, и над рекой тоже колыхалась испарина – это дышала, отдыхала вода. «А где же теперь мои облака?» – вдруг вспомнила Люся и подняла голову. И сразу увидела большое сизое облако. Оно шло быстро, как по заданию, оно наступало уже прямо на Люсю, и она закрыла от страха глаза. А когда открыла, то облако уже махало руками, прощалось, и у Люси сжалось горло от радости – это облако узнало её, узнало!

– Ну, красавица, забирайся в машину, а то опоздаем на самолёт, – сказал отец и стал тихонько её  подталкивать.

– А я не поеду! Я не могу!

– Что за фокусы? Люся? – удивился отец, но дочь не ответила. И тогда отец закурил, рассмеялся: – Ты как наша доярка Нюра Жигалкина. Мы, помню, её путёвкой в санаторий наградили, возвысили, а она – никуда я не поеду, даже с места не сдвинуся. Без меня, мол, все коровы разбегутся, и все на ферме станет на голову.

– Не поеду я! Не поеду! – опять крикнула Люся и закрыла щеки ладонями. С этой минуты она уже ничего не видела вокруг и не слышала, и только одно жило в ней, будоражило: вот уедет она сейчас, и всё без неё переменится, и вся эта красота пройдет мимо, как облако, а когда вернётся сюда, то всё уже будет здесь чужое, постылое – и эта река, и березы, и даже небо само изменится. И уж никогда она не увидит там рыжую Варьку и Мартика, не увидит и тётку Марину. И Люся заплакала.

– Что это нашу девку прорвало?.. – подергал плечами отец и опять достал сигарету.

– А я знаю, догадываюсь... – сказала медленно мать. Она вспомнила свой вчерашний разговор с дочерью и теперь тихо покачала головой и смотрела в сторону домиков.

– Ну хватит нюни распускать! – рассердился отец, но Люся ничего не ответила. И тогда они все трое стали её уговаривать: и отец, и мать, и шофёр Николай, который спешил в город и нервничал. А Люся все стояла и стояла с опущенной головой, точно горе её пронзило или нашла болезнь.

– Хоть бы отца пожалела, – сказала мать дрогнувшим голосом и поднесла платочек к глазам. Люся оглянулась на нее и тихо-тихо пошла к машине. И пока делала эти три-четыре шага, все время оглядывалась в сторону, где осталась река, где белелись березы. А потом посмотрела в небо. Над её головой плыло облако, оно двигалось в сторону реки, в сторону домиков – и тогда Люся шагнула за ним, побежала. Облако плыло всё быстрее, быстрее, и всё быстрее бежала Люся, и глаза у ней разгорелись счастливым огнем. Она уже смеялась, махала руками, и всё ближе, ближе выплывала река, всё ближе, ближе стояли крыши – и вот уж всю её сжало какое-то невиданное тепло и чуть не остановило дыхание.

– Лю-ю-ся, куда ты! – кричала мать.

Длинными гудками стонала машина. А Люся все бежала, бежала. И никакая сила сейчас бы не удержала ее.

(Продолжение следует)

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Виктор Потанин
На семи холмах
XV- XVIII. Яшенька. Наш праздник. Последние слова…
25.01.2021
На семи холмах
XIII-XIV. В гостях в друга. Приезжая
17.01.2021
На семи холмах
XI-XII. Бесплатная лекция. Вредный старик
13.12.2020
На семи холмах
IX-X. Дон Кихот из Обрядовки. Ночной сторож
09.12.2020
На семи холмах
Повесть. VIII. Последний солдат
30.11.2020
Все статьи Виктор Потанин
Последние комментарии
Кончаловский вытащил из шкафа «скелет»
Новый комментарий от учитель
18.02.2021 01:56
Все на борьбу с ковидом!
Новый комментарий от Vladislav
17.02.2021 23:05
«Заноза» Патриарха Кирилла, или У Кураева длинные руки!
Новый комментарий от Наталья Сидорина
17.02.2021 21:15
Снова страсти по «железному Феликсу»
Новый комментарий от Русский Сталинист
17.02.2021 21:11
Как большевики с «февралистами» дружили
Новый комментарий от Русский Сталинист
17.02.2021 20:57
Пандемия коронавируса: вопросы всё острее
Новый комментарий от Калужанин
17.02.2021 20:18