Пушкинской площади в Москве. 5 мая 2018" title="Участники несанкционированной акции оппозиции на Пушкинской площади в Москве. 5 мая 2018" hspace="8" width="300" align="left" />Возможно,
вы не заметили, но вчера по России прошла всероссийская акция против
власти. Статистика по городам-миллионникам следующая: Москва - 1,5
тысячи, Петербург - 1,5 тысячи, Екатеринбург - от одной до двух тысяч,
Уфа - одна тысяча, Пермь - тысяча тысяча, Челябинск - от 500 до одной
тысячи, Новосибирск - 400 человек, Самара - 250, Красноярск - 300,
Ростов-на-Дону - 250, Казань - 200, Омск - 200, Волгоград - 200, Нижний
Новгород - 50, Воронеж - об акции ничего не известно.
То есть, если считать по максимуму, десять тысяч по всей стране. Правда, малое количество участвовавших душ восполнилось качеством. Если судить по словам участников акции в Москве, протестовали общественные сливки: студенты и старшеклассники с хорошими лицами, будущие экономисты и архитекторы, лингвисты и журналисты, владельцы собственных интернет-ресурсов. В общем - то, что можно назвать российским медиаклассом (не в смысле "все они работают в СМИ", а в том смысле, что они ведут сверхактивную публичную жизнь в медиапространстве - постят фото, стримят видео и комментируют политику, коррупцию, несменяемого Путина и разрушенную экономику, мгновенно становясь экспертами по любой горячей теме).
Правда, даже от этого класса на улицу вышли какие-то мелкие доли процента, никак не сопоставимые с миллионными аудиториями свободолюбивых ютьюб-каналов. И репортеры свободолюбивых СМИ признавались в эфире, что "не чувствуется задора, энтузиазма и организованности".
Вопрос: в чем причина такого перепада?
© AP Photo
Активист Национально-освободительного движения и протестующий во время несанкционированной акции оппозиции на Пушкинской площади в Москве. 5 мая 2018
Сами свободолюбивые медиадеятели поясняют: потому что все безнадежно. Потому что власть в стране захватил ничтожный левиафан государства, с которым не договоришься.
Вот например, деятель номер один рассказывает о том, как удачно свалил из страны один из юных лидеров протеста, потому что бессмысленно бороться:
"Егор поехал домой, покидал вещи в рюкзак и уехал за границу. Он поступил в престижный университет, будет учиться в Америке. Нынешний левиафан ничтожный и беспонтовый. Глупо лучшие годы тратить на отсидку в российской колонии".
© РИА Новости / Евгений Одиноков
Участники несанкционированной акции оппозиции на Пушкинской площади в Москве. 5 мая 2018
А вот деятель номер два полемизирует. По его словам, надежда есть - сменятся поколения, и придут новые, более либеральные начальники, любящие свободу:
"Власть презираема публикой лишь за то, что позволяет себя презирать. Власть в сознании интеллигенции настоящая, когда она наконец заслужит ненависть. В этом презрении к некровожадности, к обыденности, к повседневности и тоскливости власти - все горе русской интеллигенции и вся безбудущность России. <...> Да только в этой тоске и бескровности и есть надежда. Позвольте им вас не вешать. Не пытать. Дайте им, пожалуйста, так же хорошо о вас заботиться, <...> чтобы тихо уйти всем вместе. Видимо, для России будет лучше, чтоб в Останкине и в Кремле нашли себя уже какие-то совсем другие новые люди. Ибо настоящая свобода, как и плесень, растет там, где тепло и комфортно".
Иными словами - перед нами диспут о капитуляции. То есть о смирении т.н. "гражданской элиты" перед властью. Она, власть, с данной элитой (на свободолюбивых митингах зовущей себя неубедительно "народом", а на своих ресурсах "обществом" или "публикой") не воюет даже - и не беседует всерьез. Власть просто походя предлагает этой гражданской элите на выбор: быть хорошими мальчиками и встраиваться - либо печально ползать по олигархам и выпрашивать у них "на документальные проекты и тг-каналы".
Но самое главное и интересное - в другом.
И те, кто ноет по поводу своего поражения перед ничтожным левиафаном; и те, кто чает пришествия новых либеральных начальников; все они по какой-то странной причине считают, что главная задача власти в России - это вести с ними диалог. Заботиться о них - в хорошем или дурном смысле. Обеспечивать "гражданскую элиту", она же медиакласс, каким-то специальным обхождением. Они думают, что главное в жизни власти - это отношения с ними (в форме "с обществом" или "с лучшими людьми общества").
© РИА Новости / Евгений Одиноков
Полиция во время несанкционированной акции оппозиции на Пушкинской площади в Москве. 5 мая 2018
Поразительно, но эти люди, строча о политике и о власти десятилетиями, ухитряются пропускать мимо восприятия саму природу власти в России.
Между тем главная задача власти в России формулируется просто: организация жизнедеятельности на гигантском пространстве с переменчивыми условиями. С поправкой на глобальную нестабильность - политическую, экономическую, военную, климатическую, демографическую и какую угодно.
А общение с "избранной публикой" - медийной или бизнесовой - всего лишь одно из побочных занятий, интересных власти только по ходу решения главной задачи. И ровно настолько, насколько это необходимо для организации жизнедеятельности мегапространства. Отдельные чиновники могут избранной публике сочувствовать и даже быть мысленно с ней - но российская власть как организм от природы заточена под другое.
Почему, кстати, у избранной публики такой перекос в восприятии - тоже примерно понятно. Это у нас традиционно самая благополучная, самая избавленная от ответственности и потому самая по-мещански страстная прослойка. Она - в отличие от скованного жизненной необходимостью большинства - неистово креативит над своей частной жизнью (потому что может себе позволить). И как следствие - переносит свой горький бытовой фрейдизм на политику. То есть искренне "общается с властью" в категориях доминирования, подчинения, самоактуализации и любви с заботой. Ищет в государстве то родителя, то любовника, то жертву, то строгую госпожу.
И ее собственное неумение увидеть в родном государстве то, чем оно на самом деле является, - и есть главный секретный инструмент Кремля в "борьбе с оппозицией".
Источник
