I. Постановка вопроса. Летом 2020 года группа известных православных общественных деятелей опубликовала обращение «О необходимости всенародного покаяния в грехе нарушения русским народом Соборной клятвы 1613 года». Авторы его — люди, искренне болеющие о России, любящие Царя-Мученика и желающие возрождения Святой Руси. Их нельзя обвинить в неискренности. Но искренность не избавляет от ошибки, а порой делает её ещё опаснее — потому что искренний человек увлекает за собой других, не замечая, что ведёт их в тупик.
В этом обращении есть подлинное, правильное и жизненно необходимое — и есть смертельно опасное, внутренне противоречивое и сводящее на нет всё доброе. Цель настоящей статьи — честно отделить одно от другого, опираясь на Священное Писание, святоотеческое Предание, исторические свидетельства и логику. И показать: выход существует, но не там, где его ищут авторы обращения.
Необходимо также отметить: на сегодняшний день уже разработана целостная концепция, свободная от внутренних противоречий и учитывающая все ошибки и выводы, которые были сделаны за десятилетия осмысления русской трагедии. Разработана автором этой статьи — Ю.В. Бычковым, основателем братства «За Русь Святую». Концепция опирается на понятия богоизбранности русского народа, соборного обета 1613 года, служения Катехона и христоподражательной жертвы Государя. Именно на фоне этой концепции особенно отчётливо видны как сильные стороны обращения, так и его губительные ошибки. Мы будем ссылаться на неё по мере необходимости.
II. Мёд: что в обращении верно и должно быть поддержано. Начнём с того, что в документе правильно. Отнять этого нельзя, и отнимать не нужно.
Первое: корень бед — в нарушении Соборной клятвы 1613 года. Это — верный диагноз. Обет, данный народом Богу на Великом Московском Соборе, был нарушен. Никто этот обет не отменял и не вправе отменить. Подтверждённый Синодом в 1913 году, он был попран четыре года спустя — и с тех пор тяжесть этого греха лежит на народе. Авторы обращения правильно видят именно здесь первопричину катастрофы. Концепция братства «За Русь Святую» ставит это ещё точнее: обет 1613 года — это не просто политическое решение, а духовное событие, через которое русский народ сознательно вступил на путь, ведущий к тому, чтобы стать народом Завета, народом Божиим. Обет не означал, что народ уже стал таковым в полноте — он означал, что народ обязался идти именно этим путём. И с этого момента русский народ стал ответствен перед Богом за хранение веры и за то устроение, в котором живёт.
Второе: обличение предательской роли Синода. В пояснительной записке честно сказано: члены Святейшего Синода сыграли определяющую роль в свержении самодержавия. Они не встали на защиту Государя, привели паству к присяге Временному правительству, убрали поминовение Царя из богослужебных текстов. Они создали для верующего народа ложную реальность, в которой смена власти была «благословлена Церковью». Это — тот самый ключевой фактор, который многие десятилетия замалчивался. Авторы его назвали — и это заслуживает глубочайшего уважения.
Третье: отрицание отречения. В разделе III прямо сказано: «не было отречения, а было оставление Царем Престола по смирению перед волей Божией». Ссылка на старца Николая (Гурьянова): «Святой Царь не отрекался, на нем нет греха отречения». Это — истина, и она принципиальна. Если Государь отрёкся — он нарушил свой обет Богу и не может быть святым. Если же он добровольно умалился, приняв волю Божию, — его подвиг приобретает совершенно иной смысл.
Четвёртое: признание христоподражательной жертвы. Авторы пишут, что покаяние должно состоять «в осмыслении и достойном прославлении жертвенного христоподражательного подвига св. Царя Николая и Его Семьи». Это — то самое учение, которое парадигма святителя Иоанна Шанхайского исключает, называя Царя лишь страстотерпцем. Авторы документа встают на правильную сторону — но, как мы увидим, тут же разрушают свою позицию собственными же цитатами.
Пятое: признание ритуального характера убийства. В тексте упомянуто «жуткое ритуальное убийство». Это возвращает в повестку вопрос, который был снят с повестки канонизацией 2000 года — и снят, как мы покажем далее, не случайно.
Шестое: конкретные богослужебные и практические шаги. Восстановление 11-го анафематизма, возвращение тропаря Кресту в первоначальный вид с поминовением «благоверного царя», поминовение усопших Государей, возвращение формулировки «за Веру, Царя и Отечество живот положивших» — всё это конкретные, измеримые, правильные действия. В отличие от посланий Патриарха Алексия II, где покаяние сводилось к формуле «Прости нас, Господи», здесь есть реальные дела. Требование убрать имена цареубийц из названий улиц и станций, борьба с клеветой на Царя в СМИ и кинематографе — это плоды, которые можно увидеть и оценить. Это не бесконечное переживание прошлого, а действия в настоящем.
За всё это авторы обращения заслуживают благодарности. Но именно на фоне этих верных тезисов особенно отчётливо видны ошибки, способные свести на нет всё доброе.
III. Хронология подмены: как истинное покаяние было вытеснено ложным. Чтобы понять, где авторы обращения ошиблись, нужно проследить, как вообще возникла идея коллективной вины народа в цареубийстве. Это не было изначальным пониманием. Напротив — сразу после катастрофы 1917 года в церковной среде существовало здоровое, точное понимание происшедшего.
1918 год. Святитель Тихон, Патриарх Московский, узнав о расстреле Царской Семьи, произносит с амвона Казанского собора: «Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падёт и на нас, а не только на тех, кто совершил его». Он не говорит «каяться в убийстве». Он говорит «осудить». Это призыв к различению: кто осуждает злодеяние, тот не становится соучастником. Кровь падает на того, кто не осуждает, а не на того, кто «не помешал».
1922 год. Генерал М.К. Дитерихс на Приамурском Земском Соборе произносит: «Только с искренним покаянием в отступничестве, с горячим порывом массы к возвращению снова на путь исторических, святых начал... народ обретал прощение греха и возвращал Святую Русь к прежнему величию и славе». Он говорит о покаянии в отступничестве, а не в убийстве. Соборный грех для него — отступление от Бога и своего призвания.
1929 год. Князь Н.Д. Жевахов в книге «Причины гибели России» указывает: главная беда — утрата народом веры в сакральность царской власти и верности обету 1613 года. Не убийство, а измена.
1934 год. Архиепископ Серафим (Соболев) в «Русской идеологии» даёт точную богословскую формулировку: требуется покаяние «в грехе бунтарства против самодержавной власти нашего Царя — Помазанника Божия». Он поясняет: этот грех «имеет за собою утрату русскими людьми совести, удаление их от Церкви». Покаяние направлено к Богу и имеет конкретный плод — возвращение к вере отцов.
После войны. Схимонах Никодим Карульский, афонский молитвенник, формулирует суть соборного греха с предельной точностью: «Требуется всенародное покаяние с глубоким сознанием великого и тягчайшего греха — отвержения Божией власти над собой в лице Помазанника». Не цареубийство. Отвержение власти Божией.
Такова была здоровая традиция. Но она была вытеснена.
1938 год. На Всезарубежном Соборе святитель Иоанн Шанхайский произносит доклад, где впервые формулирует поворотный тезис: «Убийство легло на совесть и душу всего народа. Виноваты все в той или иной степени». Вина переносится с бунта и отступничества на конкретное преступление — убийство. Однако важно отметить: этот тезис не был принят другими епископами Собора. Доклад вызвал серьёзные прения и не вошёл в итоговый соборный документ. Он был передан в комиссию для доработки. То есть даже тот Собор не рассматривал тезис о вине народа в цареубийстве как общецерковное учение. В своём итоговом Послании Собор определил: «Грех тот есть измена Помазаннику Божию, коей запятнали себя творцы и вдохновители нашей революции». Именно измена — а не всенародное цареубийство — был тот грех, который Собор признал.
Тезис святителя Иоанна остался его личным свидетельством, пастырским криком, но не соборным определением.
1962 год. В проповеди «Кровь Его на нас» святитель Иоанн развивает свою мысль, вводя аналогию с иудеями, требовавшими распятия Христа. Подмена закрепляется: грех народа — именно в убийстве, и каяться нужно в нём.
1975 год. Архиепископ Аверкий (Таушев) повторяет тезис о вине народа в цареубийстве. Позже эту линию поддержит иеромонах Серафим (Роуз).
1993 и 1998 годы. Патриарх Алексий II в посланиях к 75-ти и 80-тилетию убиения закрепляет эту парадигму на официальном уровне: «Грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян». Призыв каяться — «независимо от отношения к идее монархии и к личности последнего Российского Императора». То есть даже если человек не признаёт Царя Помазанником Божиим — он всё равно должен каяться в его убийстве. Покаяние сводится к словесной формуле.
2000 год. Архиерейский Собор прославляет Царскую Семью в чине страстотерпцев. Этим достигаются две цели: понятие христоподражательной жертвы изымается из официального церковного акта, а вопрос о ритуальном характере убийства снимается с повестки. Парадигма «вины народа в цареубийстве» получает официальный статус. При этом факт снятия вопроса о ритуальном убийстве вызвал нескрываемую радость Антидиффамационной лиги (ADL), которая в своей публикации приветствовала, что канонизация «способствует развенчанию мифа о ритуальном характере убийства царской семьи». Похвала от тех, кто исторически является противником Православия, — всегда диагноз.
2008 год. В последнем послании Патриарха Алексия II к 90-летию убиения происходит тихий, но показательный отход от прежней парадигмы. Полностью исчезает слово «цареубийство». Исчезает призыв к «всенародному покаянию». Нет больше ни слова о «равнодушии граждан», ни о том, что грех «лежит на душе народа». На смену устрашающей ветхозаветной риторике приходит новозаветный дух: «не воздавайте злом за зло», «благословляйте». Сама церковная власть, пусть и без громких заявлений, отошла от той парадигмы, которую некогда провозгласила. Через несколько месяцев Патриарх умирает.
Так, шаг за шагом, живая и точная мысль о покаянии в отступничестве и бунте против Богоданной власти была вытеснена парадигмой «вины всего народа в цареубийстве». Голоса Дитерихса, Жевахова, архиепископа Серафима и схимонаха Никодима остались неуслышанными. Вперёд вышла концепция святителя Иоанна Шанхайского — концепция, не принятая даже его собственным Собором, но ставшая со временем знаменем, разделившим монархистов.
Авторы обращения 2020 года, сами того не осознавая, воспроизводят именно эту вытесненную парадигму — и тем оказываются в тупике.
IV. Корень ошибки: почему святитель Иоанн не видел искупительной жертвы. Чтобы понять, почему парадигма святителя Иоанна Шанхайского лишает жертву Государя искупительного смысла, нужно обратиться к его духовному отцу — митрополиту Антонию (Храповицкому).
Митрополит Антоний создал собственное учение о догмате Искупления, которое, по оценке святителя Серафима (Соболева), «ниспровергает основной догмат православной веры». Суть его в том, что Искупление совершилось не на Кресте Голгофской жертвой, а душевными страданиями Христа в Гефсиманском саду — через «сострадательную любовь». Он утверждал, что «перестрадав в Своей любящей душе наше несовершенство» во время Гефсиманских страданий, Господь «влил в нашу природу источник новых живительных сил». Центр тяжести переносился с уплаты долга Правде Божией на «перестрадание» грехов, на которое человек должен ответить покаянием и ответной любовью.
Именно этот человек был духовным отцом святителя Иоанна Шанхайского. Он постриг его в монахи, возвёл в сан епископа, сказав: «Как мою душу, как моё сердце посылаю к Вам Владыку Епископа Иоанна». И передал ему не только понимание событий 1917 года, но и сам богословский метод осмысления трагедии.
Потому у святителя Иоанна в проповеди «Кровь Его на нас» Гефсимания и Голгофа есть, а Искупления — уплаты долга — нет. Жертва Государя лишь взывает к ответной любви, но сама по себе ничего не совершает. Государь — страстотерпец, чьи страдания обличают грех, но не уплачивают его. Его самопожертвование «не принесло России пользы» и «не оправдание нам, не уменьшение нашей вины».
Это — не случайное упущение, а прямое следствие богословской схемы Антония (Храповицкого). И именно эта схема воспроизводится в обращении 2020 года — хотя сами авторы, по всей видимости, этого не осознают.
Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань
