И снова о букве и Духе

Знаю тоже, что не вы съели идею, а вас съела идея («Бесы»)

 

Мне несколько лет назад уже случалось писать на РНЛ о проблемах воспитания слепоглухих (см. статьи «Роль религиозно-нравственных ценностей в развитии личности на примере российских слепоглухих», ч. 1-5).

 

Но вышло так, что некоторые обстоятельства заставили меня вернуться к этому вопросу. А именно: здесь на форуме нашлись сторонники подхода философа Э. Ильенкова к развитию личности слепоглухих и вообще к развитию личности. На простые конкретные указания, какой вред принесла позиция Ильенкова, отвечали, что… у философа Ильенкова были де более правильные идеи, чем у философа Дубровского. Анекдотично, но факт.

 

Сразу замечу: нас (т.е. слепоглухого С.А. Сироткина, организатора службы реабилитации слепоглухих и его помощников – первой жены Э.К. Шакеновой и автора этих строк) – меньше всего интересовало подтверждение или опровержение идей Д. Дубровского или Э.Ильенкова. Если что, по моему скромному мнению, и та и другая школы не очень хорошо поняли человека. Первые за деревьями не видели леса, а вторые – за лесом – деревьев. Ну да Бог с ними.

Нас интересовали не идеи как таковые, а живые люди. И нам казалось и кажется недопустимым, когда «идеи съедают людей» – как самих идеологов, так и тех, к кому идеи пытались применить. Речь о слепоглухих и не только.

И ещё хочу привести одно «ценное признание» оппонента: «А где бы была "четвёрка" (четверо известных слепоглухих – авт.) без Ильенкова? В безвестной артели инвалидов? Вы это считаете лучшей формой реабилитации?». Вот так иногда проговариваются люди. Конечно, человек с дипломом, тем более известный – первого сорта, а безвестный труженик – второго. И добро бы это был либерал, а то ведь «марксист», да ещё и «православный». И ведь на словах такие признают, что ценность человека не определяется ни положением, ни богатством, ни образованием. А на деле – дешёвый снобизм, точнее – снобизм, который всегда дешёвый.

Ну и надо бы соображать, что ни пребывание в университетах, ни пребывание в артелях к спасению души отношения не имеет.

Итак, перейдём к нашей теме. При этом использую материал из моей книги о Сироткине «Подвижник» (ещё не опубликована).

Моё знакомство с Сергеем Алексеевичем Сироткиным состоялось в 1984 г., когда я начал работать в Секторе социальной реабилитации слепоглухих.[1]

Но, конечно, к тому времени я уже слышал и читал о «Загорском эксперименте» - о том, как четверо воспитанников Загорского детского дома слепоглухонемых детей[2] получили высшее образование, окончив психологический факультет МГУ.

Помню, в феврале того же года, за несколько месяцев до встречи с Сергеем Алексеевичем, мы, слушатели курсов по медицинской психологии в Бехтеревском НИИ психоневрологии в Ленинграде, обсуждали этот эксперимент и говорили, что, судя по фактическим данным, непохоже, чтобы эти ребята – Н. Корнеева, Ю, Лернер, С.Сироткин и А.Суворов, - были слепоглухими от рождения.

Но всей правды об этом мы тогда ещё не знали. Вскоре мне предстояло узнать её.

Проблема в том, что в нашей стране воспитанием и обучением слепоглухих (тифлосурдопедагогикой) занимались не только прямые специалисты – И.Соколянский и А. Мещеряков – но и философы и психологи: Э. Ильенков, А Леонтьев, Ф. Михайлов и др. Чтобы доказать «всемогущество» марксистской философии и психологии, они, прежде всего Ильенков, - пытались представить дело так, будто четвёрка слепоглухих были всегда тотально слепоглухими. А потому не указывали не время потери зрения и слуха, ни наличия их остатков.

Вот что писал об этом Э.Ильенков:

«Исходное условие жесткое: психики нет вообще (!-С.Л.), и «сама» она не возникнет. Ее надо «сделать», сформировать, воспитать, создать». И ещё:

«А ведь они как были, так и остались физически слепоглухими, и, если бы не наука, были бы обречены на бессознательное существование в мире мрака и безмолвия, и физического и духовного — и в прямом и в переносном смысле этих страшных слов».(Очерк «Откуда берётся ум». Учитесь мыслить смолоду. Москва, 1977)

Вот так! Рождается человек на свет Божий, а души у него… «нет вообще». Одушевить его должны философ Ильенков сотоварищи.

Но они не были ни слепоглухими от рождения, ни тотально слепоглухими.

Юрий Лернер потерял зрение в 4 года, слух в 7 лет, Наталья Корнеева – зрение (частично) с двух с половиной лет, слух начала терять после 11 лет, Сергей Алексеевич – тугоухий от рождения, слышал громкую речь со слуховым аппаратом, полная потеря зрения с 5 лет, .Александр Суворов – потерял зрение частично с 5 лет. Слух стал терять с 11 лет. Эти сведения сообщает тифлосурдопедагог А. И. Мещеряков,. .который занимался обучением слепоглухих. в том числе «четвёрку»,ещё до начала эксперимента.

А эта концепция «формирования души» Ильенкова у А.В. Апраушева, который долгое время был директором, а потом завучем Загорского детского дома, превратилась в порочную идею «искусственного формирования всей человеческой психики»(Тифлосурдопедагогика. М., 1983).

Первые учителя и воспитатели слепоглухих в разных странах по понятным причинам были люди религиозные – доктор Хоув, воспитатель Лоры Бриджмен, Анна Салливан, учительница Елены Келлер, сестра Маргарита, воспитательница Мари Эртен, и другие. Они исходили при этом из религиозно-философской идеи «пробуждения души», освобождения её из темницы слепоглухоты.

Философы и педагоги – материалисты и атеисты решили противопоставить этому свою теорию – тотального формирования души человека обществом.

При этом у Ильенкова была и другая цель – опровергнуть советских философов, переоценивавших генетику и наследственность, таких как Д. Дубровский и др.

Вот при этих обстоятельствах и родились указанные искажения фактов, связанных с воспитанием слепоглухих. Тут, однако, следует заметить, что сами тифлосурдопедагоги Соколянский и Мещеряков всегда оставались в рамках научной добросовестности и прямого отношения к этому не имели.

Но «экспериментальный» и отчасти рекламный подход к делу мешал наладить социальную реабилитацию слепоглухих. Никто и не пытался провести их учёт и регистрацию. Сам Мещеряков полагал, что слепоглухих в нашей стране человек 300-400. А Ильенкова, Леонтьева и других интересовали не так конкретные слепоглухие, как «опытные образцы», подтверждающие их теории.

…Вот так и получилось, что зачинателями подлинно социальной реабилитации слепоглухих в нашей стране (тогда – в РСФСР)[3] – стали Сергей Алексеевич Сироткин и его первая супруга и соратница Эльвира (в крещении Татьяна) Кипчаковна Шакенова. Сама она всегда была зрячеслышащей, но жизнь свою посвятила делу слепоглухих. Сектор реабилитации слепоглухих сначала возглавила она, а заем, уже при мне, сам Сергей Алексеевич. Так было правильнее.

В 1980 г. был проведён первый учёт слепоглухих Российской Федерации, выявивший около тысячи слепоглухих. Это позволило изучать популяцию слепоглухих, выяснить, на какие группы они делятся, и какие специальные потребности есть у каждой группы.

Соответственно, и особенности социальной реабилитации (обучение, трудоустройство, быт и т.д) у каждой группы имела свои особенности.

Это позволило в том же году создать и специализированный производственный участок слепоглухих в городе Сарапуле при предприятии ВОС «Радиотехника»(ныне «Промтехника»). На этом участке работали инструкторы-переводчики жестового языка. Там было создано и специальное общежитие для слепоглухих с квартирами для семейных и комнатами для одиноко проживающих. При этом слепоглухие, как и просто слепые и зрячие работники, полностью получали зарплату на руки. (В Загорске тогда работающие даже взрослые слепоглухие получали только часть зарплаты (около половины), остальное хранилась на их сберкнижках под контролем администрации). Заслуга в создании этого уникального в то время участка помимо самих Сироткина и Шакеновой принадлежала гендиректору этого предприятия ВОС, недюжинному руководителю Геннадию Егоровичу Абросимову (1939-2021). Это означало небывалый ещё в то время уровень самостоятельности слепоглухих.

Сергей Алексеевич и Эльвира Кипчаковна по существу создали первую в нашей стране классификацию слепоглухих. Она строилась, во-первых, на характере остатков зрения и слуха или на их отсутствии, во-вторых же – на характере речи слепоглухих. Такие термины как полностью (тотально) слепоглухие, слабовидящие, слабослышащие, практически слепоглухие – по отдельности уже встречались в практике реабилитации. Но Сергей Алексеевич первым обобщил эти данные, в их разных сочетаниях.

А главной его находкой было деление слепоглухих по речевому признаку – на жестовиков, у которых преобладающей или единственной является жестовая речь, и словесников, у которых преобладающей или единственной является словесная речь. В практике педагогов глухих, да и слепоглухих, жестовая речь обыкновенно считалась необходимым этапом их обучения и воспитания для перехода к словесной речи. Но подлинной речью считалась только эта последняя, свойственная большинству людей.

Сергей Алексеевич, хорошо знавший жизнь загорских жестовиков, своих товарищей по детскому дому, поставил вопрос о самостоятельном значении, самоценности жестовой речи. По мению его и Эльвиры Шакеновой (с этим согласен и я сам), жестовая речь в принципе не уступает словесной по выразительной возможности, хотя строится на других принципах. То, что глухие и слепоглухие часто плохо знают словесную речь с её грамматическим строем, объясняется не их «ментальными нарушениями», а просто тем, что словесный язык для них – иностранный. Чтобы по-настоящему овладеть общечеловеческой словесной речью, слепоглухим надо учиться «переводить» образы и понятия с жестовой речи на словесную и наоборот.

Между тем, Ильенкова интересовала только словесная общечеловеческая речь. А один из «четвёрки», А. Суворов, всегда презирал жестовиков и называл их «недоразвитыми» (по его собственному выражению). Скорректировал он свой взгляд лишь много лет спустя, после поездки в США, где жестовому языку уделялось большое внимание. Но только скорректировал (о чём сообщил в книжке «Слепоглухой в мире зрячеслышащих», 1996).

Кроме этой важнейшей классификации по речевому признаку, были выделены группы слепоглухих, различавшиеся по характеру потери зрения и слуха: тотально (полностью) слепоглухие (их всегда было немного), близкие к ним практически слепоглухие (с небольшими остатками зрения или слуха, которые могли быть полезными), слабовидящие глухие, слабослышащие слепые (две эти группы, пожалуй, наиболее многочисленные) и, наконец, слабовидящие слабослышащие – самый «лёгкий» вид слепоглухоты. Сам Сергей Алексеевич относился к практически слепоглухим.

Автор этих строк работал в секторе отчасти как социальный работник (как все), но больше как переводчик. Изучался немалый зарубежный опыт, и нужно было переводить много специальной зарубежной литературы, в основном с английского языка (уже тогда в Европе литература разных стран по многим вопросам выходила на английском языке в большом количестве). Иногда также делались реферативные переводы с немецкого и французского.

Была переведена «История моей жизни» Елены Келлер – ценнейший источник по истории реабилитации слепоглухих.[4]

Было переведено множество руководств, брошюр, статей по реабилитации слепоглухих в Скандинавии (тогда там, особенно в Норвегии, это дело было поставлено очень хорошо), Англии. Германии, США и других странах. Сергей Алексеевич и Эльвира Кипчаковна сами побывали во многих странах, изучая зарубежный опыт. И к нам в московский сектор приезжали специалисты из разных стран – Англии, Германии, Израиля и др., чтобы изучать наш опыт.

Уже тогда Сергей Алексеевич поговаривал о том, что нужно создать самостоятельную (не внутри ВОС) службу реабилитации слепоглухих (в некоторых странах они уже существовали). А вот кое-кто из зарубежных гостей отвечал, что, будь у них такая хорошая организация как ВОС, им не были бы нужны самостоятельные организации слепоглухих.

Дело в том, что в ряде стран Европы, прежде всего – в упомянутых странах, - имелись большие средства на организацию помощи инвалидам (отчасти это была частная благотворительность, отчасти- госсредства). Это позволяло очень неплохо организовать быт тех же слепоглухих. Но вот с трудоустройством было гораздо хуже. Инвалиды, включая слепоглухих, тогда работали в спецмастерских. Частные предприниматели, считавшие их «неэффективными» (что было заблуждением!), неохотно принимали слепоглухих на работу. А у нас ВОС и ВОГ (Всероссийское общество глухих) владели настоящими собственными предприятиями. Государство брало налог с оборота и обеспечивало сбыт продукции. Большая часть прибыли оставалась в самих обществах и шла на развитие производства, зарплату, социальные и культурные нужды работников (работали там и неинвалиды). Конечно, на таких предприятиях не стоял вопрос, принимать ли инвалидов на работу.

Результатом всей этой огромной работы сектора стали научные публикации о слепоглухих, их группах и категориях, нуждах каждой из этих групп. Это были такие книги, как «Слепоглухота. Классификация и проблемы: Учебное пособие», «Слепоглухие: Социально-психологическая характеристика контингента» и другие, составителями которых были Сергей Алексеевич и Эльвира Кипчаковна. Они были переведены на английский язык и вызвали живой интерес у зарубежных реабилитологов.

В 1988 Сергей Алексеевич защитил диссертацию на тему «Исторические и методологические проблемы слепоглухоты. Мифы и реальность» и стал кандидатом философских наук.

В 1990 г. был произведён новый учёт и регистрация слепоглухих России, на это раз при участии Всероссийского общества глухих (ВОГ). Было выявлено около 4 с половиной тысяч слепоглухих всех категорий. Создавались группы слепоглухих в регионах. Дело двигалось вперёд по нормальным рельсам.

Но это уже были годы так называемой «перестройки».

В это время, в частности, всё популярнее за границей (а значит, и у нас), становилась тема «инвалиды и общество».

И в этот период тема слепоглухоты снова оказалось в центре внимания СМИ и, что называется, широкой общественности. О слепоглухих в конце 80-х- начале 90-х стали писать «Комсомольская правда», «Огонёк», «Учительская газета» и другие издания; снимались телевизионные фильмы. Но журналистов интересовала прежде всего сенсационность темы. И тут идея «искусственного формирования всей человеческой психики» пришлась кстати. Кстати пришлись тогда и такие любители «гласности» и рекламы, как уже упоминавшийся тифлосурдопедагог Апраушев,и один из «четвёрки» слепоглухой А.В. Суворов. Сергей Алексеевич не любил шума и СМИ, предпочитая просто делать своё дело. Однако с подачи Апраушева и Суворова снова зазвучала тема «мира мрака и безмолвия» и формирования психики « «с нуля». Одна из газетных статеек даже называлась «Трудно быть «Пигмалионом». Тифлосурдопедагога сравнивали с мифологическим скульптором, одушевившим камень.

В частности, всё это значило, что якобы не нужно изучать природные данные слепоглухих, поскольку они не имеют значения, а жестовый язык – де неполноценен. Соответственно, нет необходимости и в классификации слепоглухих. И слепоглухих надо учить словесному языку, воспринимая жесты только как нечто подсобное, чтоб дать им высшее образование, и они могли бы заниматься творческой работой. Работа на предприятиях ВОС таковой не признавалась. (Вспомним, кстати оппонента с его пренебрежением к «безвестным артелям).

Творческими людьми якобы являются только учёные, писатели, люди искусства – старый и нудный интеллигентский штамп. А.В. Суворов поддерживал эти идейки, демагогически ссылаясь на Маркса и Гельвеция и призывая поднять всех слепоглухих до «высокого уровня» каковым считал собственный. Попутно шли его обвинения по адресу Сироткина и Шакеновой, которые, якобы, искусственно тормозят развитие слепоглухих(!).

Но и хуже того. Из Загорского (в то время ещё Загорского) детского дома поступали в сектор реабилитации слепоглухих письма с жалобами на многочисленные злоупотребления Апраушева и других педагогов (и рукоприкладство, и обман, и другое, о чём упоминать не хотелось бы). А в СМИ продолжали восхвалять и «передовой» Загорский детский дом, и лично Апраушева, что, понятно, было очень вредно. Критика же его была тогда почти невозможна – он сам изображался непризнанным и талантливым новатором, который якобы был гоним бюрократией и «партократией».

Кажется, парадокс - ярый марксист-ленинец Ильенков по сути (посмертно) дал пищу для одиозных перестроечных СМИ, антисоветских и русофобских (ЦТ, «Огонёк», КП и проч). С другой стороны, воинствующий (в духе пресловутого Союза воинствующих безбожников) атеизм Ильенкова («Об идолах и идеалах» и др.) носил по сути левоэкстремистский (троцкистский) характер (тем более, что официальный советский атеизм к этому времени уже выдохся). А экстремизм, левый ли, правый ли, свойственный тогдашним «демократам» – всегда объективно имеет много родственного. Дьявол склонен с экстремам – не нами сказано.

Но вернёмся к нашему рассказу.

Сергей Алексеевич неоднократно пытался выступить в печати с опровержением всего этого или хотя бы с изложением собственной позиции. Но ему так и не удалось сделать это в широкой печати. Его ответы на выступления того же Суворова, как например, статью «Прошу слова», никто не хотел публиковать ни в «Огоньке», ни в «Учительской газете, ни в других изданиях, поскольку это противоречило установкам хозяев СМИ по теме слепоглухих. Мотивировкой отказа было «Мы против своих выступать не будем». История эта снова показала всю фальшь модных тогда рассуждений об «эпохе гласности».

Автор этих строк по данному делу в 1988 г. встречался со знаменитым и влиятельным Сергеем Михалковым, в ту пору возглавлявшим Союз писателей РСФСР. Войдя в наше положение, Сергей Владимирович написал письмо в редакцию «Огонька» с просьбой опубликовать материал Сергея Алексеевича. Но и это не помогло. Думается, Сергей Алексеевич и Эльвира Кипчаковна тогда зря отказались от предложения Михалкова напечатать статью Сироткина в «Литературной России» - органе Союза писателей РСФСР. Конечно, тираж этой газеты был в разы меньше, нежели тираж «Огонька», но всё же статья была бы замечена. Ну, чего не было, того не было. Важно понять самое главное: это не был конфликт самолюбий. Спор шёл о принципиальных вопросах.

И ещё одно, по-моему, важно отметить. Если бы Сироткину тогда удалось пробиться в СМИ, может быть, это бы принесло пользу не только реабилитации слепоглухих, но и стране в целом. Ведь разоблачение лжи о деле слепоглухих осветило бы ложь вообще свойственную тогдашним СМИ, ложь нашей истории и жизни.

Но, как говорится, история не знает сослагательного наклонения.

В этих обстоятельствах Сергею Алексеевичу пришлось обратиться за помощью к главному оппоненту Э. Ильенкова философу Д.И.Дубровскому. Контакт между ними состоялся и принёс определённую пользу делу борьбы за реабилитацию слепоглухих.

В результате в 1988 г. в Москве состоялось заседание Секции философских проблем психорегуляции, самосовершенствования и резервных возможностей человека Философского общества СССР.

В нём участвовали философы, психологи, дефектологи, педагоги и другие специалисты. С.А. Сироткин и Э.К. Шакенова выступили с докладом «Слепоглухонемота. Исторические и методологические аспекты. Мифы и реальность». Потом состоялось обсуждение доклада и докладчики выступили с заключительным словом.

В итоге была опубликована брошюра под тем же названием. Там впервые публично было сказано не только о достижениях тифлосурдопедагогики, но и о том, что мешает делу реабилитации слепоглухих. Основная идея докладчиков состояла в следующем:

«В итоге сложилась такая ситуация. Система первоначального обучения и развития слепоглухонемых детей, разработанная И.А.Соколянским, А.В.Ярмоленко и А.И.Мещеряковым, у их "продолжателя" А.В. Апраушева приобрела вид концепции искусственного, изначального формирования человеческой психики, по существу, претендующей на всеобщность в психологической и педагогической науке. Именно в это время А.В.Апраушев и рекламирующая его пресса усиливают акцент на всеобщности концепции, уходя от накопившихся серьезных проблем, многочисленных противоречий и трудностей специального обучения и социальной реабилитации слепоглухих, требующих комплексных иссле­дований»… Необходимо было дополнить теории. Соколянского – Мещерякова «новыми положениями и разработками, которые действительно помогли бы правильной организации процессов обучения, воспитания и социальной реабилитации слепоглухих…

Указанной задаче не соответствует во многом надуманная концепция А.В.Алраушева, широко пропагандируемая в прессе, воздействующая на общественное мнение, создающая иллюзии мнимых побед и потому угрожающая извращением системы Соколянского—Мещерякова».[5]

Подавляющее большинство выступавших поддержало докладчиков. Против выступили А.В. Суворов, философ, философ Мареев, и кто-то ещё, но текст выступления для публикации прислал лишь проф. С.Н.Мареев.

Мнение специалистов дефектологов в наиболее полной форме выразил В.И.Лубовский, член корр. АПН СССР, тогдашний директор НИИ Дефектологии (ныне НИИ коррекционной педагогики):

«Институт дефектологии поддерживает позицию по проблемам слепоглухоты и педагогической практики Загорского детского дома, из­ложенную в докладе С.А.Сироткина, воспитанника Загорского детского дома слепоглухонемых, ныне заведующего сектором социальной реабилитации слепоглухих СКВ ВОС и Э.К. Шакеновой, кандидата философских наук. Это нашло отражение в публикации их статьи в журнале "Дефек­тология" /1988.№1/, основные положения которой разделяет не только редколлегия журнала, но и коллектив ученых нашего института…

…Отстутствие дифференцированного подхода к слепоглухонемоте привело к неправильной интерпретации известных фактов в тифлосурдопедагогике: высокий уровень развития ладей с поздно наступившей слепоглухотой, таких как О.И.Скороходова и группа выпускников Загорского детского дома, окончивших психологический факультет МТУ, неправомерно рассматривался как проявление закономерности общей и для развития детей с врожденной или ранней слепоглухонемотой. Кро­ме того, уровень психического развития слепоглухонемых до специ­ального обучения искусственно приравнивался к "нулю", их состояние рассматривалось как растительно-животная стадия, что можно считать более близким к реальности лишь в случаях глубокой олиго­френии или других проявлений грубых нарушений работы центральной нервной системы, ведущих к невозможности приобретения опыта или к полному его распаду»[6]. Здесь чётко обозначен вред для реаилитации слепоглухих от подобных «интерпретаций».

А дефектолог, к.м.н Г.П Бертынь привела конкретный пример некоторых искажений фактов о слепоглухих в прессе:

«В заключение хотела бы обратить внимание присутствующих на следующее. Здесь уже говорили о статье в журнале "Огонек" /1988. №6/. Фотографии, которыми проиллюстрирован этот материал, имеют многолетнюю давность. Начнем с первой фотографии мальчика. Это Олег Певнев, бывший воспитанник Загорского детского дома, которому сейчас много лет. Он в школе для глухих детей, учится прекрасно. На другой фотографии Радж Михай, здесь он еще маленький. Судьбы взрослого Раджа по-настоящему тяжелая. В конце статьи фотография Вити У. У него синдром Маршалла. Он давно выведен из Загорского детского дома и находится в Головеньковском доме-интернате в группе для глубоко умственно отсталых детей. У меня вопрос: доколе эта мистификация будет продолжаться? Здесь собрались философы, психологи, дефектологи, биологи, медики. Вправе ли мы принять какое-то результативное и действенное решение с протестом против искажений, передержек реальных фактов обучения и воспитания слепо­глухонемых?»[7]

Другие подобные примеры приводились в заключительном слове С.А. Сироткина и Э.К. Шакеновой, в основном по тогдашним телефильмам о слепоглухих «Прикосновение» и «Преодоление»[8] Впрочем, все они иллюстрируют общую практику, свойственную СМИ в «эпоху гласности», и не только.[9]

Кроме указанной брошюры, информация об этом памятном заседании Секции появилась также в «Информационных материалах» Философского общества.[10]

Это событие имело огромное значение для дела реабилитации слепоглухих в нашей стране. Хотя в СМИ тогда «проравться» всё же не удалось, научная общественность узнала всё необходимое о проблемах, связанных с реабилитацией слепоглухих.

Брошюра «Слепоглухонемота. Исторические и методологические аспекты. Мифы и реальность» была переведена на английский язык и с проблемами этими смогли ознакомиться также зарубежные специалисты.

Конечно, брошюры, выпускаемые Философским обществом – не то же самое, что массовые журналы, тем более - телефильмы. Но концепция реабилитации слепоглухих С.А. Сироткина получила права гражданства. И прежде всего благодаря собственным заслугам его и Эльвиры Кипчаковны.

В то время при активном участии Сироткина и Шакеновой возникли группы реабилитации слепоглухих в Волоколамском центре реабилитации слепых[11] и его Бийском филиале. Сам Сергей Алексеевич прошёл курс реабилитации в Волоколамске. С тех пор между Сектором реабилитации слепоглухих и этими двумя учреждениями установилось плодотворное товарищеское сотрудничество.

О повторном учёте слепоглухих РСФСР в 1990г. уже говорилось. Конечно, мы понимали, что, судя по зарубежной статистике, при таком населении, как в РСФСР,- их должно быть больше. Но и этот результат был шагом вперёд. В регионах и на предприятиях ВОС создавались группы слепоглухих.. В Секторе появились новые сотрудники. Было много планов на будущее. Но в дело вмешался ход исторических событий.

Наступил 1991 год. Это был год распада СССР, который В.В.Путин вполне обоснованно назвал крупнейшей геополитической катастрофой века. За этим последовали разбойничьи «рыночные реформы». Разваливалась промышленность, закрывалось множество государственных предприятий – что говорить об Обществе слепых! Значительная часть предприятий ВОС закрылась и в Москве. Началась распродажа имущества ВОС, а чтобы иметь какие-то доходы, организации ВОС (как и ВОГ) стали в широких масштабах сдавать в аренду недвижимость (и это послужило, увы, источником ряда криминогенных ситуаций, особенно в ВОГ. В это время было ликвидировано СКБ ВОС, но Сектор слепоглухих, нашедший приют в институте повышения квалификации ВОС (нынешний РЕАКОМП), - существовал и сначала даже расширился за счёт новых сотрудников. Однако так было недолго.

В 1993 году волна сокращений и закрытий докатилась и до Сектора реабилитации слепоглухих. Их семи штатных сотрудников остались трое: Сергей Алексеевич, Эльвира Кипчаковна и Павел Устимиров. Я сам сотрудничал с сектором на неформальной основе, а несколько леи спустя наше сотрудничество возобновилось официально.

Дальнейшее изложение истории реабилитации слепоглухих в нашей стране в данном случае выходит за рамки нашей темы. Достаточно упомянуть лишь о некоторых важных моментах.

- Перед службой реабилитации слепоглухих во весь рост встала проблема выживания.

Сергею Алексеевичу и Эльвире Кипчаковне суждено было стать основоположниками Общества социальной поддержки слепоглухих (ОСПГ) «Эльвира», существующего поныне (название не только совпадает с именем первой жены и соратницы С,А. Сироткина, это слово, как он сам подчёркивал, также означает «милосердие»). Сироткин и стал первым президентом этого общества. Новой заслугой Сергея Алексеевича стало то, что он сумел каким-то образом найти меценатов (по-нынешнему «спонсоров»), согласившихся финансировать это общество. В разное время это были Российское объединение инкассации (РОСИНКАС) и Сбербанк. Некоторое время Общество поддерживал тогдашний лоава Совета Федерации С. Миронов. Но после того, как ему пришлось оставить эту должность, временно прекратилась и поддержка.

- В середине 1990-х годов Сергей Алексеевич и Эльвира Кипчаковна приняли Крещение, она под именем Татьяны, а он – под своим прежним именем.

Таким образом начался новый этап в их жизни и деятельности. Конечно, всякое хорошее дело всегда делается не без Божией помощи – «Дух, идеже хощет, дышет» (Ин. 3:8). К делу реабилитации слепоглухих это тоже относится, и недаром же начинали это дело в разных странах люди религиозные или духовные лица. Попытки же делать то же самое на материалистической основе принесли определённый практический успех, думается, также не без помощи Божией. Да и советская мораль была, по объективной сути, фактически секуляризованной христианской моралью, о чём мне случалось уже писать.[12] А вот в борьбе за материалистическую теорию, увы, не обошлось без искажения фактов и манипуляций.

В любом случае, теперь всё это было позади, и дело жизни Сергея Алексеевича и его первой супруги стало для них уже в полном смысле религиозным служением (хотя объективно это во многом было так и прежде).

В 1998 году, когда Сергей Алексеевич и Эльвира Кипчаковна были паломниками на Святой Земле, произошла их историческая встреча с тогда ещё просто православным человеком Львом Владимировичем Аршакяном, который стал их верным другом и энтузиастом дела слепоглухих.

В 2010 году Лев Владимирович Аршакян стал священником храма Казанской иконы Божией Матери в деревне Пучково, Новая Москва. И это было началом ещё одного этапа и в истории общества «Эльвира» (увы, земная жизнь Эльвиры (Татьяны) Шакеновой закончилась за несколько лет до того), - и в истории реабилитации слепоглухих в целом.

- В 2013 году в подмосковной деревне Пучково под Троицком в помещении бывшей православной школы (которая переместилась в другое помещение, решено было открыть Дом слепоглухих - учебно-реабилитационный центр. Это решение было проведен в жизнь в 2014 году. Основателем Дома слепоглухих стало уже знакомое нам Общество социальной поддержки слепоглухих

«Эльвира» при помощи фонда поддержки слепоглухих «Со-единение» и института ВОС «РЕАКОМП».

Как сообщает «Википедия», «Фонд поддержки слепоглухих «Со-единение» был учрежден 8 апреля 2014 года на заседании Наблюдательного совета АСИ (Агентства стратегических инициатив) под председательством президента России В. В. Путина».

Тут дело в том, что А.Р. Белоусов - в то время прихожанин нашего храма и один из помощников президента, ныне министр обороны - довёл вопрос о насущных проблемах слепоглухих и их помощников до сведения Владимира Владимировича Путина.

Это также было историческое событие: впервые был создан фонд поддержки слепоглухих, контролируемый государством.

- Вс1 это время продолжалось также и международное сотрудничество нашей службы помощи слепоглухим с зарубежными, в т.ч. международными организациями слепоглухих. Сергей Алексеевич также несколько лет возглавлял Европейский союз слепоглухих.

И при этом нужно было всегда помнить о своём главном деле – реабилитации слепоглухих России. И не только помнить, но, главное, делать множество дел.

Для этого всего нужна была фантастическая работоспособность. И она была у Сергея Алексеевича, как у человека, подлинно не зарывшего свой талант, но приумножившего его.

Сергей Алексеевич работал допоздна, спал мало. Работа на износ – может быть, наиболее точное выражение в данном случае. К сожалению, этот подвижнический труд подрывал его силы и физическое здоровье. Но иначе жить он не мог.

…15 июня 2021 года закончилась земная жизнь Сергея Алексеевича Сироткина. Сказались многолетний напряжённейший труд и многие выпавшие на его долю испытания. Сказать, что это невосполнимая утрата для дела помощи инвалидом – пожалуй, ничего не сказать. Но дело, которому он посвятил всю жизнь – самый достойный ему памятник. И дело это успешно продолжается.

Президентом же Общества «Эльвира» стала Н.В.Голован, вторая жена Сергея Алексеевича, слабовидящая глухая, хорошо знающая жизнь слепоглухих.

Продолжают работу и соратники Сироткина – отец Лев, матушка Наталия, супруга отца Льва и главный бухгалтер «Эльвиры», его брат Вадим с женой, Светланой Бредихиной, Олег Варганов, слабовидящий слабослышащий, вице-президент общества, Елена Федосеева, Мария Зеленина, Валентина Серёгина, и многие, многие другие.

Дух товарищества и соратничества оставался стержнем нашей службы помощи слепоглухим всегда, и в самые трудные времена, и тогда, когда явилась возможность реализовать наши планы. Впрочем, лёгких времён и не было.

Вместо заключения. Итак, речь шла не о «правильных идеях», а о правильном отношении к людям (слепоглухим, но и не только), которых нельзя приносить в жертву «красивым идеям», как и нельзя строить доброе дело на обмане. Подобные вещи приносят большой вред всякому делу, да и самим «носителям идей». Здесь, очевидно, корень и личной трагедии Э. Ильенкова (прости ему, Господи!).

Вопрос о «людях и идеях» - того же рода, что и вопрос о соотношении буквы и Духа.

Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит (2 Кор. 3:6).