Иммануил Кант: «Две вещи на свете наполняют мою душу священным трепетом — звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас».
О нравственном законе потом. Сейчас о звездном небе. Несомненно, это один из ликов Абсолюта. Миллиарды звезд с миллиардами градусов ядерного огня, между которыми пролегают миллиарды пустоты и холода, близкого к абсолютному нулю… Правда, из этой пустоты (вакуума), как подозревают материалисты-физики, всё и происходит. А там ещё некая тёмная материя (говорят, около 70% состава Вселенной), о которой нельзя сказать ничего. И ещё «черные дыры», которые засасывают в себя сущее, вплоть до лучей света, и где, как предполагают, время переходит в пространство, а пространство во время.
Может, это тоннели в ад? И ещё Первовзрыв — наглядный акт божественного творения, когда из ничего родилось всё. Да мало ли чего ещё? Где начало и конец видимого мира в пространстве? Все слышали про дурную бесконечность, когда к одному отрезку прибавляют ещё отрезок, и так до скончания века. А дальше что? Есть ли мир за границами этого мира, не говоря уже о других измерениях, от Лобачевского до Минковского?
Долго ли галактикам разбегаться? И что будет, когда погаснет солнце — через 4 с половиной миллиарда лет?
В общем, страх и трепет. И ещё красота неописанная, когда Млечный путь светится теплой августовской ночью, или огромная круглая Луна сияет, как бледная царевна, и заглядывает тебе в окно. Тревожно и сладостно. В детстве одно время я увлекся астрономией, и мечтал о своём телескопе. Я завел особую тетрадку, которую расчертил схемами Солнечной системы, знал наизусть почти все расстояния между планетами и Солнцем, их диаметры, плотности и состав атмосферы. Зачитывался «Туманностью Андромеды» Ивана Ефремова, впервые опубликованной в журнале «Техника — молодежи» в 1957 году — в том самом, когда был запущен первый русский спутник Земли (мне —11 лет). Напротив окон моего дома на Максима Горького/Кронверкском был Планетарий, и я часто ходил туда наблюдать искусственное звездное небо. В Петербурге зимой не часто увидишь настоящее.
«В начале сотворил Бог небо и землю». Таковы первые слова Библии
Потом сказал Бог: «Да будет свет. И стал свет» (Быт. 1,3). Правда, светила небесные он сотворил только на четвёртый день Шестоднева. Когда некий дерзкий мальчишка (кажется, маленький Смердяков) спросил у наставника, как это свет светил без Солнца и Луны, тот дал ему тумака, и правильно сделал. Не суйся со своим мелким лукавым умом в Божьи тайны. Свет Библии — это свет бытия, сам факт его рождения и присутствия, дарованного ему Творцом.
Видимые же все и невидимые суть именно твари, каким бы большими или, наоборот, маленьким они ни казались. Есть твари, сотворенные из глины (Адам) и есть твари, сотворенные из огня (ангелы). В конечном счете все они родом из ничто. Вместе с тем именно человек, а не ангелы, созданы по образу и подобию Божию, хотя ангелы могут танцевать в лучах солнечной короны, а людям даже загорать на пляже долго не рекомендуется. Сатана и обиделся на Бога за то, что Он полюбил свою тварь из глины больше, чем лучшего ангела света – Денницу.
Видимый космос, при всём своём величии — только малая часть сущего. В начале ХХ века люди открыли, что электрон так же неисчерпаем, как и атом. Бесконечность вширь так же велика, как и бесконечность вглубь. Под впечатлением этих открытий Валерий Брюсов написал такие строки:
Быть может, эти электроны
Миры, где пять материков.
Искусства, знанья, войны, троны
И память сорока веков.
И я с ним совершенно согласен.
Александр Леонидович Казин, доктор философских наук, профессор, научный руководитель Российского института истории искусств
