О соборном грехе, жертве Государя и покаянии народа

«Встав на путь преслушания заповеди, Адам изменил своему предназначению — отпал от блаженного единения с Богом, лишился обитающей в нём Божественной благодати».

1. Аналогия: первородный грех и соборный грех народа. Как личный грех Адама привёл к отпадению от блаженного единения с Богом и утрате благодати, так и соборный грех целого народа может привести к утрате особого водительства и покровительства Божия, дарованных ему ради избранничества. Адам изменил своему предназначению — быть царём творения — и утратил благодать, последствия чего унаследовали все его потомки. Подобным образом и русский народ, призванный быть народом-богоносцем, чтобы исполнить свою миссию — хранение истины, просвещение мира светом Христовым и удержание мира от зла имперской властью, — изменил своему предназначению через нарушение обета 1613 года. Последствия этого соборного падения легли на всех нас, потомков, не как личная вина, но как утрата той благодатной среды, которая делала народ способным к исполнению его миссии.

2. Соборный грех русского народа. Соборный грех русского народа есть нарушение обета верности роду Романовых, данного пред Богом в 1613 году за себя и за потомков. Внутренней причиной этого падения стало оскудение живой веры — отступление от Бога через угождение миру, уклонение с пути праведности, которое сделало народ неспособным в решающий момент распознать духовный смысл происходящего и совершить требуемое стояние.

Сущность же этого греха — измена обету и отвержение Божией власти над собой в лице Помазанника. Народ перестал видеть в Царе «Удерживающего» — Катехона, который своим служением препятствует воцарению тайны беззакония. Сакральность власти была подменена политическим прагматизмом, и люди захотели «свободы» от духовной дисциплины, которую налагало монархическое служение. Произошёл трагический разрыв: признавая Христа как Спасителя в храме, народ перестал признавать Христа как Царя в государственном строительстве, и служение Царю Небесному через верность Царю Земному перестало восприниматься как религиозный долг.

Внешне этот грех выразился в конкретном бездействии народа как целого: когда было объявлено о так называемом отречении Государя, народ не встал против смены власти, не потребовал восстановления законного порядка и сохранения монархии, то есть не возбранил разрушение богоустановленного строя. Этот грех пассивного неисполнения священного долга усугублён тем, что народ не распознал в молчании Царя его жертвенного кенозиса и принял ложь за истину.

3. Христоподражательная жертва Государя и её плоды. Государь, видя, что народ отступил не от него лично, а от Христа-Царя, добровольно взошёл на свою Голгофу, которую по праву называют Русской Голгофой — настолько полно её значение для судеб нашего народа. Его жертва — не повторение и не дополнение Голгофы Христовой, но христоподражательный подвиг, совершённый по образу Христову на ином уровне: не онтологическом (спасение природы), а историческом (сохранение призвания народа).

Святитель Макарий (Булгаков), изъясняя догмат Искупления, указывает условия, при которых возможна замена одного лица другим в уплате нравственного долга: на то должна быть воля Божия; заменяющий сам не должен состоять в таком же долгу; он должен добровольно принять на себя исполнение всех требований; и наконец — действительно принести плату, вполне удовлетворяющую за долг.

Все эти условия исполнились на Русской Голгофе. Государь не был повинен в грехе клятвопреступления — он хранил верность до конца. Он добровольно принял страдания и смерть. Его верность, пронесённая через унижения, заточение и мученическую кончину, явилась той платой, которая восполнила недостаток соборной верности народа. Как Помазанник и соборный муж, представлявший перед Богом весь народ, он предстоял не как частное лицо, а как живое олицетворение царства — и его жертва была принята.

4. Осознание высоты жертвы и наше участие в ней. Жертва такого масштаба требует от нас не просто интеллектуального согласия, но глубокого внутреннего отклика. Мы призваны осознать её высоту: Царь и его семья взошли на Русскую Голгофу ради нас — ради того самого народа, который не исполнил свой долг. Почтить этот подвиг значит не только благоговейно хранить память о них, но и принять дар, который они нам оставили.

А дар этот — сохранение самой богоизбранности русского народа. Без жертвы Государя народ не исчез бы физически, но потерял бы своё призвание, как это случилось с греками. Они не погибли как этнос, но перестали быть народом-богоносцем, и преемство перешло к Москве — Третьему Риму. Такая же утрата угрожала и нам. Государь своей жертвой искупил именно возможность оставаться народом-богоносцем — не утратить это избранничество навсегда.

Принять эту жертву — значит добровольно войти в дух той верности Богу и Его Помазаннику, которая была явлена на Русской Голгофе. Мы не усвояем её сакраментально, как Жертву Христову, но принимаем её как благодатный дар и становимся сопричастниками верности, явленной Государем, — через личное покаяние, отвержение духа отступления и возвращение к обету.

Государь своей христоподражательной жертвой восполнил неисполненный народом долг соборной верности по обету 1613 года, сохранил для русского народа саму возможность оставаться богоизбранным народом и изменил характер последствий соборного греха: вместо окончательного отвержения — целительная эпитимия (врачующее наказание Божие), ведущая к покаянию.

Но здесь необходимо строгое богословское различение. Государь уплатил долг соборной верности народа — то, чего народ не исполнил перед Богом. Однако он не уплатил и не мог уплатить личную вину каждого человека за его собственные грехи. Вина за личные грехи — в том числе за грехи, проистекающие из духа соборного отступления, — снимается только Кровью Христа через личное покаяние в Таинстве Исповеди, и эта возможность всегда открыта человеку, пока он жив, независимо от исторических судеб народа.

Жертва же Государя совершила иное. Грех соборного клятвопреступления нёс народу духовную смерть — утрату богоизбранности. Государь, принеся в жертву саму свою жизнь, оплатил этот долг. Именно поэтому богоизбранность не была отнята у народа. Но оплаченный долг ещё не означает восстановленного мира. Чтобы мир был восстановлен, народ должен принять эту жертву и принести соборное покаяние в измене обету. Государь своей жертвой дал народу саму возможность принести такое покаяние и вернуться к своему призванию.

Мы несём эпитимию не потому, что долг остался неоплаченным. Он уплачен. Но духовные болезни, поразившие народ — оскудение веры, обмирщение, утрата понимания сакральности царской власти, измена присяге, хула на царскую власть, приятие лжи, — не исцеляются мгновенно. Они требуют долгого и трудного врачевания. Скорби, постигшие народ в XX веке и продолжающиеся доныне, — это не месть и не наказание за непоправимое, а именно та целительная эпитимия, через которую исцеляются сами корни отступления. Без этого внутреннего исцеления даже уплаченный долг останется невостребованным, а рана — неисцелённой.

На нас, потомков, легла не личная вина за грех предков, а его последствия — состояние народа, утратившего соборную благодать и выпавшего из-под особого водительства и покровительства Божия, которые даровались ему как избранному народу через Помазанников. Мы унаследовали неисполненный долг: жизнь в темнице соборной безблагодатности, где народ как целое более не слышит направляющей руки Божией и неспособен к исполнению своего богоносного призвания — до тех пор, пока через соборное покаяние этот разрыв не будет уврачёван и утраченное водительство через Помазанников Божиих не восстановится.

5. Личные грехи как проявление соборного отступления. Соборный грех народа не остался лишь историческим фактом. Он продолжает действовать в каждом из нас — через наши личные грехи, которые суть не просто случайные падения, а прямое воспроизведение того же самого духа отступления. Когда человек разделяет пренебрежение к монархии, высмеивает идею Помазанников Божиих, верит, что «народная власть» лучше богоустановленной, ищет земного рая без Бога или сознательно участвует в построении безбожного государства — он в своей личной жизни повторяет тот же грех, который народ как целое совершил соборно.

Многие из этих грехов совершались нами сознательно, словом, делом и помышлением. Они лежат на нашей личной совести и требуют личного покаяния. Таинство Исповеди для того и дано Церкви, чтобы каждый мог омыть эти грехи, не дожидаясь, пока соберётся вся полнота народа.

6. Что можно исповедовать уже сейчас. Неверие в богоустановленность монархии, насмешки над царской властью, уничижительные слова о Помазанниках.

Убеждение, что республика или народовластие лучше монархии, и проповедь этого убеждения.

Мечты о построении справедливого общества без Бога, стремление к земному раю и комфорту как к высшей цели.

Участие в укреплении безбожной системы — голосованием ли, работой на неё, молчаливым приятием её как единственно возможной.

Знание правды о цареубийстве и отступлении, но малодушное молчание, отказ свидетельствовать.

Равнодушное принятие лжи официальной истории, нежелание вникать в духовный смысл катастрофы 1917 года.

Пренебрежение к жертвенному подвигу Государя, неблагодарность за его христоподражательную жертву.

Каждый из этих грехов может быть исповедан уже сейчас. Такое личное покаяние не заменяет собой соборного, но оно есть его необходимое начало. Человек, исповедующий и отвергающий в себе дух отступления, перестаёт быть его носителем и выходит из невидимого «согласия» с соборным грехом народа.

7. Два покаяния, одно без другого неполно. Личное покаяние необходимо для спасения души, но оно не исцеляет соборной раны народа. Соборное покаяние необходимо для возвращения народу утраченного водительства Божия через Помазанников, но оно невозможно без личного покаяния тысяч и тысяч людей. Это два неразрывных уровня одного и того же процесса.

Соборное покаяние — это не просто сумма личных исповедей, а акт всего церковного народа, признающего грех отступления и возвращающегося к верности обету 1613 года. Цель этого покаяния — разрешение соборного греха, отпущение его Богом, чтобы восстановить нарушенный мир с Ним и восстановить попранный обет. Начинается же оно с личного стояния: с того, что каждый, познав свою нищету, сокрушившись о своих грехах — и в том числе о тех, что связывают его с духом соборного богоотступления, — приносит их на исповедь и открывает дверь покаяния. Так из множества личных возвращений к верности Христу-Царю благодатно складывается единый соборный путь народа к своему исцелению.

8. Личная перемена и тяжесть целого. Но здесь встаёт самый трудный и честный вопрос. Человек может лично измениться: принести покаяние, совершенно переменить своё отношение к монархии, возлюбить правду Помазанников, выйти из «согласия» с соборным грехом. Однако от его личного изменения монархия не восстановилась, обет всё ещё не восстановлен, народ как целое всё ещё пребывает в состоянии неразрешённого греха. Значит ли это, что тяжесть греха по-прежнему лежит и на нём?

Да — но не как личная вина, а как тяжесть соборного долга.

Представим семью, которая задолжала, а долг не выплачен. Один из домочадцев лично не брал денег и давно живёт честно — он не виновен в долге, но бремя долга он несёт вместе со всеми, пока он не погашен. Эта тяжесть — не вина, а любовь. Эта боль — не проклятие, а бремя принадлежности к ещё не исцелившемуся телу.

Так и с соборным грехом. Личное покаяние снимает с человека личную вину за те грехи, в которых он исповедовался, — в том числе за хулу на монархию, за неверие, за соучастие в духе отступления. В Таинстве Исповеди эти грехи прощены. Человек лично вышел из «согласия» с соборным грехом. Но тяжесть неразрешённого целого остаётся на нём — не как груз вины, а как печаль о том, что его народ ещё не вернулся к своему призванию.

Эта печаль имеет перед глазами конкретную картину: войны, несчастья, болезни, унижение всего русского — всё то, что посещает народ, отступивший от Бога и своего Царя, от предназначения быть народом-богоносцем. Причина этих скорбей — именно отступление. Цель же их — смирить народ, привести его в чувство, чтобы он наконец образумился, понял корень своих бед и, подобно блудному сыну, вернулся домой к Отцу. Печаль о таком состоянии народа — не расслабляющая грусть, а трезвое зрение духовной реальности.

Эта печаль правильна. Она — обратная сторона любви к своему народу и верности обету. Она не ввергает в уныние, а побуждает к молитве и деятельному участию в том, чтобы соборное покаяние стало возможным. И она снимется только тогда, когда народ как целое через соборное покаяние, возглавленное Патриархом, получит разрешение своего греха и восстановит нарушенный мир с Богом. Плодом же этого покаяния станет величайший дар Божий — дарование Царя и восстановление монархии как зримое свидетельство прощения и возвращённого избранничества.

Итог. Соборный грех русского народа — отпадение от Бога через нарушение обета 1613 года и утрата соборной благодати, водительства и покровительства Божия, подававшихся через Помазанников. Христоподражательная жертва Государя уплатила долг соборной верности, сохранила для народа возможность оставаться богоизбранным и изменила последствия греха: вместо отвержения — целительная эпитимия. Вина же за личные грехи снимается только Кровью Христа через личное покаяние в Церкви. На нас, потомках, лежит не личная вина, а состояние соборной безблагодатности и неразрешённый долг целого, от которого мы можем и должны исцеляться через личное покаяние — в том числе в грехах, проистекающих из духа отступления. Личное покаяние есть начало покаяния соборного, возглавляемого Патриархом, плодом которого станет дарование Царя и восстановление народа в его богоносном призвании.

Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань