«В Белой башне Лондонского Тауэра находится Королевский Арсенал. Ныне это музей, но собрание сотен пик, алебард, шпаг, сабель, мушкетов, пистолетов, шлемов, кирас, десятков артиллерийских стволов и полных рыцарских доспехов впечатляет. При Тюдорах и Стюартах в Арсенале хранилось на порядок больше оружия», - пишет политолог Ростислав Ищенко в статье «Смерть над дорогой жизни», опубликованной на сайте издания Украина.ру.
«Его было достаточно для вооружения полноценной армии XVI-XVII века (15-30 тысяч человек). Однако уже к началу XVIII века всё это добро, как холодное, так и огнестрельное оружие, устарело и не соответствовало требованиям поля боя.
В дальнейшем оружейные комплексы стали устаревать в нарастающем темпе. Если в XVII-XVIII веках боевой корабль служил, пока не сгниёт древесина, из которой он построен, то уже в XIX веке боевые корабли разбирали (деревянные на дрова, а железные на металл) раньше, чем они успевали износиться естественным путём. Старый корпус ещё мог держаться на плаву, но уже не был способен служить эффективной платформой для размещения новых видов оружия.
Сейчас всё меняется ещё быстрее и драматичнее, - уверен политолог. - В США трагедия – они так и не смогли разработать достаточно эффективную новую модель эсминца и вынуждены не только держать в строю, но и продолжать выпуск эсминцев типа "Арли Бёрк» – вполне передовых, но уже не удовлетворяющих амбиции американских адмиралов».
«Не менее драматично развивались боевые действия в ходе СВО, - отметил он. - Если в начале операции, весной 2022 года войска ещё выдвигались к передовой глубокими колоннами, развёртываясь в боевые порядки непосредственно перед рубежом атаки, то уже к осени того же года, ещё относительно слабая беспилотная авиация, заставила в корне пересмотреть опыт предыдущих войн, а с ним и тактические приёмы, используемые на поле боя. Вроде бы нового не так много – те же штурмовые группы придумали ещё немцы в ходе Первой мировой войны, но нынешние сократились раз в десять, с тридцати-пятидесяти человек в 1916 году, до трёх-пяти к 2026 году.
Изменился принцип взаимодействия с тылом – отсутствует возможность быстро развернуть и бросить в прорыв резервы, так как они тут же попадут под концентрированный удар БПЛА и артиллерии противника. Концентрация даже относительно небольших групп (несколько десятков человек) в прифронтовой полосе, может вызвать прилёт целой ракеты, а БПЛА охотятся даже за единичными военнослужащими. До тех пор, пока не найдено противоядие БПЛА и возможности моментально концентрировать на участке прорыва массированный высокоточный артиллерийский огонь, удары артиллерии, авиации и тактических ракет, современная война будет носить позиционный характер».
«Тот, кто сможет внедрить эффективную инновацию, позволяющую преодолеть кризис позиционности, получит относительно короткое (пока его нововведения и основанные на них тактические приёмы будут для всех в новинку) окно возможностей для организации блицкрига, а затем положение уравновесится и исход войны вновь будут решать большие батальоны и способность экономики сражающегося государства обеспечить их всем необходимым для ведения боевых действий. Пока же инновации не изобретены, действует старый принцип "верденской мясорубки" - кто кого первый превратил в фарш, тот и победил. То есть, для победы надо:
· убивать в единицу времени больше врагов, чем враг убивает твоих солдат;
· убивать больше врагов, чем враг может восполнить за счёт мобилизации;
· уничтожать больше техники, чем враг может создать на своих заводах и купить за рубежом и больше, чем он уничтожает у тебя.
Чем больше разрыв в потерях твоей и вражеской армий, тем быстрее ты одержишь победу», - пишет Ростислав Ищенко.
«Но есть ещё один способ, позволяющий ускорить достижение победы – уничтожение тыла вражеской армии, - отметил политолог. - Если завод не работает, то он никакую технику не произведёт и рано или поздно она у врага закончится. Если ты убил боеспособного мужчину пока он ещё гражданский, его не смогут мобилизовать и отправить на фронт для восполнения потерь в живой силе. Однако принцип тотальной войны и ударов по тыловым районам, противоречит международно-согласованному запрету ударов по гражданским целям. Современная война обставлена кучей безумных ограничений. Нельзя не только целенаправленно уничтожать гражданское население противника, даже если оно работает для фронта, но и наносить удары по объектам жизнеобеспечения, без работы которых противник не смог бы продолжать боевые действия, если в результате разрушения этих объектов возможно наступление гуманитарной катастрофы».
«При этом, - продолжил автор статьи, - все сверхдержавы, формально бдительно следящие друг за другом для недопущения нарушения правил и методов ведения войны, обладают стратегическими ядерными арсеналами и заявляют о готовности их использовать (даже о неотвратимости их использования) в случае, если сложится определённая критическая ситуация. Различия в ядерных доктринах разных стран не так важны, как сам факт готовности к использованию оружия, которое способно уничтожить человеческую цивилизацию, включая не только мирных жителей враждующих государств, но и те страны, а также их народы, которые занимали нейтральную позицию и не планировали участвовать в противостоянии. Сам факт готовности к использованию ядерного оружия делает плач о "гуманитарной катастрофе" и озабоченности гибелью гражданских лицемерием, так как на определённом этапе развития конфронтации все участвующие в ней государства допускают геноцид не одной нации, а всего человечества».
«Пока дело до обмена ядерными ударами не дошло, принципы ведения войны сторонами нарушаются, но по мелочам. Это называется "неизбежные сопутствующие потери". Однако проигрывающий войну и не имеющий ядерного оружия для уничтожения всего человечества (в нашем случае это Украина) пытаясь изменить судьбу, начинает делать ставку на террор против мирных граждан, записывая в "неизбежные сопутствующие потери" не случайные ошибочные удары или падения сбитых боеприпасов, а умышленные удары по гражданским объектам. Более того, в духе тотальной войны, они объявляют все гражданские объекты военными, поскольку так или иначе, но они способствуют как минимум сохранению стабильности в обществе, что немаловажно для способности государства к ведению войны.
Недавно всех потряс теракт Киева в Старобельске, где в результате целенаправленной атаки полутора десятков БПЛА на общежитие погибли подростки. Это большая трагедия. Но помимо подобных разовых акций, рассчитанных на психологическое воздействие на российское общество, Киев применяет системное воздействие на те объекты, до которых он может дотянуться», - пишет политолог.
«Например, с самого начала СВО, навязчивой идеей украинских властей стало отрезание Крыма от связи с материком. Ради этого наносились удары по Крымскому мосту, это было одной из главных целей провального наступления ВСУ в 2023 году Сейчас, изрядно подрастерявший свои возможности киевский режим пытается парализовать движение по дороге, построенной Россией через новые территории от Ростова-на-Дону до Крыма.
Когда-то, году в 2012, - вспоминает Ростислав Ищенко, - мне пришлось проехать за рулём по прибрежной дороге от Одессы до Седово. Украинские трассы никогда не отличались высоким качеством, но это было нечто из ряда вон выходящее даже по украинским меркам. Даже не Бог весть какая дорога через степь от Мариуполя до Запорожья, наступая вдоль которой наши войска уже дошли до Орехова, была намного менее разбитой. За время боевых действий Россия проложила через новые территории современную трассу, которая является дорогой жизни для миллионов людей, проживающих в Северном Причерноморье на левом берегу Днепра. По ней они получают всё, от воды и продуктов, до газа и бензина.
Киев бьёт по ней, заявляя, что она питает военные действия, пытаясь сделать её непроезжей, уничтожая преимущественно гражданские машины. Бьёт теми самыми БПЛА, изменившими тактический рисунок современной войны. Бьёт с единственной задачей – показать, что он может парализовать хоть что-нибудь в России (пусть и на новых территориях, находящихся в непосредственной близости от фронта)».
«Опасность войны в том, что она заставляет тебя делать то, что ты вначале не собирался. Россия не планировала наносить ущерб гражданским на Украине и долго воздерживалась от систематических ударов по объектам жизнеобеспечения. Однако, пытаясь вырваться из замкнутого круга, ведущего его к неизбежному поражению, киевский режим делает последнюю ставку – на тотальную войну, на целенаправленный террор против гражданских. Зеленский, добивающийся увеличения производства БПЛА совместно со странами ЕС (соглашение уже подписаны) и США (Трамп пока уклоняется), не скрывает того, что собирается использовать их для нанесения массированных террористических ударов по гражданским объектам в российскому тылу.
Единственный способ остановить террор против гражданских – уничтожить производство БПЛА на Украине и оборвать её связи с поставщиками из Европы. При этом надо понимать, что, если последнее не получится, а поставки из Европы будут существенно влиять на поддержание способности Киева наносить удары по гражданским объектам в российском тылу, встанет вопрос и о подавлении производства БПЛА непосредственно на территории европейских стран. И России придётся это сделать, хоть и "без аппетита".
Логика войны требует идти до конца, даже если он будет концом человечества. Поэтому лучше ограничиться концом украинства. Но решение в данном случае зависит не только от нас. В первую очередь должны прекратить спонсирование украинского терроризма европейцы. И тогда человечество выживет. Возможно», - заключил Ростислав Ищенко.
