Закончив в 1950-51 учебном году пятый класс, я готовлюсь к пионерскому слёту. Первые дни июня месяца, начало школьных каникул. С утра, наскоро позавтракав и подхватив свою Шуйскую гармошку-хромку, бегу по тропинке мимо нашего картофельника и Маленького леска на школьный двор. Там, на крыльце своей квартиры, поджидает меня Елена Николаевна с трофейным аккордеоном. Это предмет моей тайной зависти. Так хочется на нём поиграть! Но я не решаюсь попросить его у Елены Николаевны, хотя с детства преданно её люблю. И мне кажется, что эта любовь взаимна. Одно яркое впечатление. Мне четыре года. Убегаю от прабабушки Марии по школьному двору, а передо мной – дом с высоким крыльцом. На крыльце сидит молодая, весёлая, улыбчивая женщина и манит меня к себе. Солнце светит. Лето в разгаре. Она протягивает мне в подарок книжку детских сказок.
Елена Николаевна – женщина артистичная, обладает хорошим музыкальным слухом и прекрасным голосом. Во всех спектаклях на сцене нашего клуба она играет первые роли. Она постоянно руководит в школе детским кружком художественной самодеятельности. Сегодня мы репетируем два номера на очередной пионерский слёт. Первым номером разучиваем «Конармейскую песню» Д. Покраса на слова А. Суркова:
По военной дороге
Шёл в борьбе и тревоге
Боевой восемнадцатый год….
Елена Николаевна набрасывает «начерно» мелодию этой песни на своём аккордеоне, а я пытаюсь перевести её «черновой» эскиз в «беловой» на свою гармошку. У Елены Николаевны отличный слух, но плохая техника игры. У меня техника лучше, а слух хромает. Её «черновик» даёт мне верный ориентир, служит своеобразным камертоном. Так мы с ней добиваемся безупречного исполнения мелодии, которая мне очень нравится. У деда Андрея в Осиновике пластинку с этой песней я очень любил слушать на граммофоне.
Второй номер – чтение юмористического рассказа, опубликованного в журнале «Пионер». Рассказ этот – вариация на тему старого театрального анекдота о том, как знаменитый актёр Александринского театра В. П. Далматов однажды запутался в спектакле. Вместо фразы «Подай перо и чернила» он сказал: «Подай перна и черна, тьфу, чернила и пернила, о Господи, черно и перно. Да дайте же мне, наконец, то, чем пишут!» Смех в зрительном зале заглушил последнюю реплику актёра. Кто-то из ловких детских писателей, на основе этого анекдота, написал рассказ об ученике, который отличался способностью путать простые фразы, придавая им парадоксальный, комический смысл. Рассказ этот я забыл, но помню, что школьники в районном Доме культуры, где проходил пионерский слёт, оценили мои актёрские способности. В процессе моего простодушного рассказа в зрительном зале часто раздавался весёлый ребяческий смех.
Широко распространялась в наши годы награда детей хорошей книгой. Вот передо мной лежит одна из них – «Н.А. Некрасов. Сочинения. М., 1950» с надписью: «Юре Лебедеву. За отличную учёбу! 17 июня 1951 года». Эту книгу, включающую в себя почти все поэтические произведения Некрасова, я получил на том самом районном слёте юных пионеров. Как будто дарители знали, какую роль в моей жизненной судьбе сыграет впоследствии поэзия Некрасова!
Постоянное участие в художественной самодеятельности уже в детские годы укрепило моё бесстрашие в общении с большой аудиторией. А вскоре мне пришлось выдержать ещё один трудный экзамен на этот счёт.
В 1952 году меня, вместе с ровесницей, ученицей Игодовской школы Галей Чистяковой, избрали делегатами на Костромской областной слёт юных пионеров, посвящённый 30-летию Всесоюзной пионерской организации имени В.И. Ленина.
В жаркий августовский день выкатился с Игодовской стороны грузовик, остановился у нашего тополевого сада, накрыв и себя и сад пыльной волной. Когда пыль улеглась, мама посадила меня в кузов, где на скамье, примыкавшей к кабине водителя, сидела девочка Галя, чистенькая, беленькая, в очках, а рядом с нею – взрослая и строгая пионервожатая, призванная опекать нас в областном городе. Мама приветливо поздоровалась со знакомой вожатой и помахала мне рукой на прощание. Машина отчалила, немилосердно подпрыгивая на брёвнах лежнёвки до Воронья, а потом – на булыжной мостовой до Костромы.
«Держитесь крепче!» – приказала вожатая. Так и «допрыгали» мы 80 километров на слёт в открытом кузове, вцепившись в деревянные поручни и рискуя прикусить языки. Вечером грузовик, чихая оглушительными выхлопами, въехал в город и остановился на Проспекте Сталина у здания Областного Дома пионеров (бывшего Дворянского собрания).
На первом этаже этого дома, на полу зала, где проходили репетиции детских танцевальных коллективов, были разложены в несколько рядов ватные матрасы, заправленные простынями и байковыми одеялами. Зал рассекала ширма из старого занавеса. В правой части зала устраивали на ночлег мальчиков, а в левой – девочек.
Я сложил рядом с отведённым мне на полу «лежаком» узелок с вещами, присел на матрас, протянув ноги, и тяжело вздохнул. Было неуютно и тоскливо. Особенно меня смущали соседи. Своими грубыми шутками и вызывающим недоброжелательством они нисколько не походили на идеальных пионеров, которых я ожидал встретить здесь. Меня охватила, как всегда, неизбывная тоска по дому, по маме с папой и бабушкам, по родной деревне. Ночью я не сомкнул глаз.
А утром, после завтрака, обстановка изменилась. Нас привели в Костромской областной драматический театр. Блистали золотом ложи, сияла на потолке хрустальная люстра, сцена освещалась яркими софитами. Нас посадили в партере. Заседание открывали ребята-костромичи, красиво одетые и очень красноречивые. Звенящими, как сталь, голосами они объявили о начале работы слёта. Я смотрел на них с завистью. Мы, сельские пионеры, во всём им проигрывали. Казалось, что они живут в другой стране, в далёком от нашей деревенской скудости прекрасном и радостном мире. Эта праздничная атмосфера областного города буквально подавила меня. А подсевшая к нам пионервожатая, как будто бы желая усугубить моё смятение, объявила, что мне «выпала честь» представить Игодовский район на слёте и произнести короткую речь, текст которой она сочинила сама и записала для меня крупными печатными буквами. В тексте сообщалось принятыми тогда казёнными фразами, что в моём отряде, который я возглавляю, десять пионеров, которые старательно учатся и принимают активное участие в общественных делах.
И вот до меня доносится роковое приглашение на сцену: «От пионеров Игодовского района слово предоставляется ученику шестого класса, отличнику учёбы Юре Лебедеву». В каком-то бессознательном состоянии я подхожу к рампе, поднимаюсь по лесенке на трибуну и, посмотрев в зал, застываю в холодном поту. До сих пор у меня перед глазами стоит картина огромного театрального зала, который со сцены кажется угрожающе таинственным, погружённым в зловещий полумрак. Открыв рот, я слышу чей-то чужой, искажённый микрофоном, дрожащий от страха и смущения голос: «У меня в отряде десять пионеров…» С усилием преодолеваю волнение, начинаю говорить громко с принятой на собраниях и слётах «официальной» торжественностью. Микрофон теперь меня не подводит. Играть я умею. В финале, по совету вожатой, я поднимаю над головой пригласительный билет и громко озвучиваю записанный в нём эпиграф: «Юные пионеры Советского Союза должны учиться только на “хорошо” и “отлично”, высоко держать честь своей школы, помогать учителю в его благородном труде!»
Раздаются аплодисменты. Мучительное испытание закончено. Гора скатилась с моих плеч!
Вечером нас привели в театр на премьеру сказки «Аленький цветочек». Театр произвёл на меня впечатление не столько игрою актёров, сколько яркими декорациями, искусными театральными эффектами. До чего же красивым и таинственно дремучим показался мне лес, непроездный и непроходимый, в котором заблудился купец в поисках аленького цветочка! А как великолепно был представлен на сцене сад чудища заморского, где на деревьях висели румяные плоды и цвели махровые цветы! И как по-настоящему блеснула на сцене молния, и ударил гром, когда купец сорвал аленький цветочек! Каким страшным оказалось чудище, которое предстало перед купцом и произнесло диким голосом: «Что ты сделал? Как ты посмел сорвать мой заповедный, любимый цветок?!» Именно живописный, декоративный антураж сказки, превосходящий всё, что мне доводилось видеть в самодеятельных спектаклях на сельской и районной сцене, пленил тогда моё воображение.
Как мы возвращались домой по окончании слёта, я не запомнил. По-видимому, за нами приезжал тот же самый грузовик с «чихающими выхлопами».
А зимой 1953 года учителя поставили на сцене нашего клуба «Молодую гвардию» А. Фадеева. Мне, тринадцатилетнему пионеру, выпала честь исполнить роль Радика Юркина. В связи с этой ролью случилось в моей жизни ещё одно значимое событие. В период войны и в первые послевоенные годы нас, мальчиков, стригли наголо. Мыла в продаже не было. Нас берегли от вшей, а ещё от очень распространённой в деревне болезни «стригущий лишай», которой сельские ребятишки постоянно заражались от домашнего скота. А теперь за мою причёску принялся Константин Евгеньевич Знаменский. Он в кругу учителей – признанный парикмахер. Он стрижёт меня с помощью специальной машинки, делает мне «причёску». С этого момента и мама перестанет стричь меня наголо.
До сих пор помню наизусть всю свою роль. Как я волновался, с каким трепетным удивлением слышал аплодисменты. Этот спектакль занял в 1953 году первое место в районном смотре художественной самодеятельности. Помню, как мы, окрылённые успехом, возвращались поздним вечером домой из Игодовского дома культуры. Звёздное небо, искрящийся снег, скрип санных полозьев…
Нельзя не согласиться с тем, что пионерское движение сыграло благотворную роль в формировании юного гражданина. В школе проводились пионерские сборы на темы: «Каким должен быть пионер?», «Слово пионера», «Цена времени», «Режим дня», «Кто мой товарищ?», «Что значит сильная воля?», «Береги честь смолоду». Нас учили культуре поведения в личной и общественной жизни. Поощрялась дружба и взаимопомощь. Воспитывалась искренняя любовь к Родине. Правительство обратилось к пионерам с призывами ответственно относиться к учёбе: «Призываем вас учиться только на “хорошо” и “отлично”, высоко держать честь своей школы, помогать учителю в его благородном труде. Призываем вас расти сильными, смелыми, культурными, всесторонне развитыми людьми, быть достойной сменой Ленинского комсомола. Ваша главная задача сейчас – отлично учиться. Помните, в этом – ваш долг перед Родиной. Только честно выполняя его, вы можете с гордостью носить почётное звание юного пионера-ленинца».
Культ знания успешно утверждался в советской школе послевоенного времени. Она была заинтересована в воспитании поколения, осваивающего передовые рубежи современной науки. Страна героев, только что победившая фашизм, освободившая от него народы Западной Европы, хотела быть страной мечтателей и страной учёных.
Юрий Владимирович Лебедев, профессор Костромского государственного университета, доктор филологических наук
