В начале ХХI в. европейцы в очередной раз решили покорить и обобрать русских, лишить их государственности, а при удачном развитии событий – осуществить их деструкцию. Для обоснования деструктивных действий была использована идеология расизма в такой ее разновидности, как русофобия. Феномен русофобии описывается в специальной литературе, однако его связь с доктриной расизма, на наш взгляд, освещена недостаточно. Попробуем дополнить этот анализ.
РАСИЗМ – ИДЕОЛОГИЯ РАННЕГО ИМПЕРИАЛИЗМА. Начиная с XI в. европейцы вели экспансию на другие части света с целью захвата и порабощения живущих на них этносов. Эти завоевания шли под лозунгом спасения душ язычников через их насильственную христианизацию.
В XVII – начале XIX вв. экспансия шла уже не ради порабощения или закрепощения туземцев, а ради сбыта в колониях товаров, произведенных на капиталистических предприятиях Европы и ради получения из колоний сырья. Идеологическим прикрытием стала служить доктрина просвещения дикарей – приобщение их к европейской светской культуре. Доктрина эта не имела большой мобилизующей силы и была в середине XIX в. дополнена расовыми теориями. Последние проводили тезис, что люди от рождения делятся на «высшую» и «низшую» расы и первые имеют своим предназначением господствовать над вторыми. В доказательство приводятся ряд псевдонаучных доводов.
После Первой мировой войны расовую доктрину использовали немцы для обоснования своих колониальных захватов в Восточной Европе и СССР.
В качестве «высшей» расы немцы определили свой и родственные ему этносы, а в качестве «низшей» расы – евреев, цыган, русских, сербов, поляков. После разгрома нацизма в ходе Второй мировой войны расовая доктрина была запрещена, как человеконенавистническая и ненаучная.
«ЗРЕЛЫЙ» ИМПЕРИАЛИЗМ И ТРАНСФОРМАЦИЯ РАСОВОЙ ДОКТРИНЫ. После окончания войны империализм вступил в «зрелую» фазу развития. Порабощение и эксплуатация европейцами других этносов стала осуществляться торговыми, финансово-кредитными, монетарными способами. Они не требовали физического подавления масс недовольных колониальных народов. Достаточно было смены правящей элиты в колониях на более послушную. Потребность в расизме, как социальной практике, резко уменьшилась.
Именно поэтому в Уставе ООН (1946 г.) было записано о равенстве всех народов на Земле и об их праве становиться нациями по обретению государственности.
Далее идея о равенстве всех этносов были зафиксирована в Конвенции о запрете геноцида (1948 г.), предусматривающей наказание за уничтожение «чужих» этносов.
Были приняты также конвенции «О запрете этнической дискриминации национальных меньшинств», «О запрете расовой дискриминации».
В обыденном сознании под расовой дискриминацией подразумевают частный случай неравенства групп людей на основе их цвета кожи. Но в тексте последней Конвенции честно определено, что имеется в виду неравное отношение к людям в зависимости от цвета кожи, этнической, национальной (принадлежность к определенному государству), религиозной, языковой общности.
Международное сообщество показало, что оно может эффективно пресекать случаи расового угнетения, подвергнув санкциям Южно-Африканскую республику, в которой такая практика процветала.
Однако потребность в эксплуатации дискриминации отдельных групп населения при капитализме сохранилась. По этой причине доктрина расизма трансформировалась и обрела новую «упаковку». Появились такие концепты, как юдофобия, синофобия (неприязнь ко всему китайскому), исламофобия, имигрантофобия, русофобия. Они не «дотягивали» до уровня доктрины, но связывали воедино ряд идей и следовавших из них практик, избегая при этом понятий «высшая» и «низшая» раса, эксплуатация, дискриминация или даже, достаточно нейтральное – подавление коллективной субъективности.
Описание же расовой дискриминации шло в терминах «нарушение индивидуальных прав меньшинств». В состав «меньшинств» при этом включали и этнические, и сексуальные меньшинства, алкоголиков, наркоманов и бездомных. Решать же накопившиеся на деле проблемы предлагалось путем обращения в суды на индивидуальной основе. Коллективные права этносов или языковых меньшинств европейские национальные суды или Европейский суд по правам человека к рассмотрению не принимал, ссылаясь на отсутствие соответствующих законов.
Рассмотрим некоторые виды трансформированных расовых доктрин, которые применяются в отношении русских, оправдывают превращение их в «низшую» расу, хотя и не применяют такое понятие.
КОНЦЕПТ ОСОБЫХ ПРАВ «КОРЕННОГО» НАРОДА. Согласно этому концепту мультиэтническое общество состоит из «коренного» и «не коренных» народов. По причине того, что «коренной» народ живет на данной территории дольше, чем «не коренной» народ он «напитался» от почвы особыми правами, которые позволяют ему занимать в обществе господствующее положение, распоряжаться судьбой «не коренного» народа, присваивать себе созданный последним прибавочный продукт. «Коренной» народ учреждает государственность, вписывает свое имя в его название и приобретает статус «титульного» народа, а инородцы, «не коренные» становятся, соответствующим образом, «нетитульными».
Статус «титульного» позволяет «коренному» народу объявить свой язык государственным, ограничить использование языков «не коренных» народов. Эксклюзивно высокий социальный статус титульного этноса вписывается в конституцию, его язык попадает под защиту специального закона, создаются репрессивные институты, которые наблюдают за соблюдением закона о государственном языке, жестоко карают за допущенные «инородцами» отступления.
Одним из обоснованных особых прав «коренного» народа является то, что «не коренной» народ выступал когда-то в роли «захватчика» или «оккупанта», нанес когда-то ему ущерб, который сейчас возмещается посредством наделения более низкого социального статуса и введения правовых ограничений. Причем «контрибуцию» платят не только сами «оккупанты», но и их потомки «до седьмого колена». «Коренной» народ имеет право на депортацию народа «не коренного» в том случае, если он не проявляет достаточной лояльности, т.е. публично не одобряет свой ущербный политический и социальный статус.
Данный концепт не прописывается в официальной идеологической доктрине и даже связно не излагается в речах или текстах политиков и идеологов «коренного» народа, но он является догмой, которую исповедуют все члены «коренного» народа. Элементы этого официально-неофициального концепта защищены правовыми нормами и нарушившие их святость подвергаются уголовному преследованию. А в силу того, что господствующие идеологические догмы нигде не изложены в связном виде и не зафиксированы, у правоохранителей оказываются полностью развязаны руки. Можно, например, преследовать в уголовном порядке «инородца» за то, что он вывесил флаг «чужого» государства или повесил на окне занавески цветов иностранного флага, хотя по законам сам флаг не попадает под запрет.
Расовый характер концепта особых прав «коренных» народов, да и откровенно расистские практики, которые вытекают из этого концепта, европейские ученые стараются не замечать, политики тем паче. Слишком свежа память англичан о том, как они преследовали ирландцев, шотландцев и валлийцев, у французов – память о бретонцах и окситанцах, у кастильцев – о каталонцах и басках. Не хотят они замечать и русофобские концепции и практики, которые чинятся в отношении русских рядом «коренных» постсоветских народов на территории Европы.
СПЕЦИФИКА РАСИСТСКИХ КОНЦЕПТОВ И ПРАКТИК В ПОСТСОВЕТСКИХ СТРАНАХ. Концепт особых прав «коренных» народов существовал и активно претворен в жизнь во всех союзных и автономных советских республиках с 1922 по 1992 года. Происходило это в рамках строительства советской нации и предполагало, что таким образом будет достигнуто этническое единство, необходимое для обеспечения развития государственного капитала, иначе социализма. Из этой эпохи концепт перекочевал в постсоветские республики, где он стал господствующей идеологией. И в первом, и во втором случае концепт обеспечивал изъятие части созданного русскими прибавочного продукта в пользу «коренного» народа.
В выделенных нами странах русофобия наложила специфический отпечаток на обновленную доктрину расового господства.
Во-первых, был применён приём объявления значительной части русского населения «негражданами». Реально гражданских прав русские лишались по причине своего этнического происхождения, но формально привязка шла к наличию гражданства довоенных республик. В составе последних русских было мало, а этим они привлекались на сторону титульного народа. В дополнение «старые» русские получили права на возврат национализированного советской властью имущества.
Во-вторых, титульные элиты полностью вытеснили представителей русского народа из органов государственной власти и управления. Вытеснение шло без принятия особых законов, но реализовывалось повсеместно и без всяких исключений. Русские были полностью лишены права на представительство.
В-третьих, в отличие от жителей других европейских колоний, русские в постсоветских странах обладали высоким социальным потенциалом, и осуществлять доминирование над ними титульные элиты не могли. Поэтому последние прибегли к демонтажу всех социальных институтов, которыми пользовались русские – школ, университетов, музеев, библиотек, театров, вплоть до заводских и колхозных домов культуры. Русская светская интеллигенция, которая работала в этих институтах, лишилась рабочих мест и была обречена на маргинализацию.
В-четвертых, русский язык был исключен из общественного оборота, поскольку титульные элиты не могли добиться доминирования своих языков. Впрочем, они даже и не предпринимали усилий по его развитию, по поддержке литературы, кинематографа. Доминировать стал английский язык и основанная на нем культура. На нем было разрешено преподавание в школах и университетах. Особыми законами это запрещалось именно для русского языка.
В-пятых, русские были исключены из российского информационного поля. Были заблокированы радио- и телеканалы, запрещен ввоз газет и журналов, книг, перекрыт доступ к российским электронным изданиям. Это не позволяло им полноценно воспроизводить свою идентичность.
В-шестых, гонениям подверглась Русская Православная Церковь Московского Патриархата. Где-то у нее были изъяты храмы и монастыри, подверглись аресту священники, где-то священников лишали вида на жительство, где-то инициировали создание альтернативных, не канонических православных церквей, позволяли им регистрироваться в Константинопольском патриархате.
СОВРЕМЕННЫЕ РАСИСТСКИЕ ПРАКТИКИ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО. Проявление практик социальной дискриминации русского народа можно описывать и дальше, однако уже приведенный список позволяет оценивать их, как расистские.
Они в полной мере подпадают под действие Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации (1965 г.), которая обязывает подписавшие ее государства, в ст. 5, обеспечивать всем перечисленным в ней группам, в том числе русскому этносу, право на образование, участие в культурной жизни, доступ ко всем видам обслуживания.
Другим нормативным документом обязывающего характера в отношении русских постсоветских европейских стран является Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным, этническим, религиозным меньшинствам, принятой в 1992 г. ГА ООН. На основании ее с 1995 г. действует Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств. В этой Конвенции страны-подписанты обязуются предоставлять этническим меньшинствам, а следовательно и русским: право на использование своего языка в отношениях с администрацией (ст. 10), право на создание частных учебных учреждений с преподаванием на родном языке (ст. 13), право изучать родной язык (ст. 14), в том числе в государственных школах, право получения знаний о своей культуре, языке и религии.
Эти и ряд других важных международных норм противоречили практикам постсоветских титульных элит. Специализированные комитеты ООН, Совета Европы, ОБСЕ делали публичные замечания. Однако на них не реагировали и дискриминационные практики продолжались и даже постепенно усиливались.
Оценить эти практики как расистские никто не осмелился. Даже руководство России. Тому были свои причины.
РУССКОЕ РАССЕЯНИЕ И РОССИЙСКАЯ НАЦИЯ. В ставшей независимой в 1991 г. России вместо советской нации началось строительство не русской, а российской нации. Она строилась по либеральной теоретической модели по форме, но сохраняла русский народ в качестве источника ресурсов для развития других народов. Русские не получили своей государственности, как другие крупные российские народы, хотя осуществили основные функции государствообразующего народа.
Концепция «российская нация» имела своим следствием отмежевание от этнических русских, которые оказались после распада СССР за рубежом, в рассеянии, и отношение к ним России, как к соотечественникам, т. е. лицам, которые имели когда-то общее с ними гражданство. Наличие общих этнических ценностей и неразрывности этнического процесса не признавалось. Для восстановления связности необходимо было переселение на территорию России и приобретение российского гражданства.
Историческими границами России признавались же административные границы РСФСР, сформированные внутри СССР для целей строительства советской нации, а не русской нации. Всё это объясняет, почему Россия на протяжении трех десятилетий не поддерживала русское рассеяние в постсоветских странах. Она соглашалась с тем, что русские подвергались расовой дискриминации, которая имела целью их постепенную ассимиляцию. Русским предлагалось перебираться в Россию для того, чтобы избавиться от преследования.
Все тридцать лет проводилась политика поддержки соотечественников, живущих за рубежом, «мягкими» инструментами – поддержкой прессы, других масс-медиа, деятельности народной самодеятельности, театров, подготовкой учителей русского языка и литературы, журналистов, финансовой поддержки тех, кто подвергался преследованию. В этих условиях обращение в международные институты России сводилось к предоставлению им докладов о дискриминации русских зарубежья. Оценка дискриминации зарубежных русских, как расовой, казалась излишне жесткой, могущей помешать дипломатическим взаимоотношениям с соседями.
Ситуация изменилась только после 2014 г., когда расовая дискриминация русских в Украине стала инструментом деструкции русской нации, живущей в России. Потребовался пересмотр всей концепции национального строительства в России. Но это уже тема отдельной статьи.
Александр Владимирович Гапоненко, правозащитник, профессор, узник Рижской центральной тюрьмы
