«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» (Уильям Шекспир)
Россия эпохи великодержавного ренессанса и перманентной гуманитарно-освободительной миссии (СВО) стала столь нетерпимо строга и придирчива к вопросам собственного морального облика, репутации и безопасности (или даже живучести), что писать на подлинную злобу дня позволительно только патриотам «Z-сообщества» (как ревностным апологетам Кремлёвского режима) или на крайней случай конченным иноагентам успевшим перебраться на «благословенный Запад» (или иные недружественные страны) и упражняющимся в прогнозах относительно неизбежного упразднения России и скорого трансферта власти. Все иные специалисты по родному Отечеству, должны соблюдать строгую внутреннюю цензуру и легкое благоговение перед власть предержащими дабы не изложить мысли в контексте, который позволил бы обвинить их в отсутствии патриотизма, потворстве экстремизму, дискредитации государственной власти, распространении фейков относительно её вооруженных сил или (не дай Бог) оправдании нацизма. Времена такие. Увы.
Однако графоманство, как и алкоголизм (уж поверьте мне, я знаю, что я говорю) – это тяжелое психическое заболевание неизлечимое в полной мере. Оно всегда будет навязчивым влечением терзать душу и лишать её блаженной гармонии и покоя. И вот однажды я наткнулся в СМИ на достойную моего предвзятого внимания информацию следующего содержания: «На станции «Таганская» Кольцевой линии московского метрополитена открыли воссозданный барельеф с изображением Иосифа Сталина. Открытие барельефа приурочено к 90-летию московского метро, которое отмечается 15 мая, в день запуска первой линии. Композиция «Благодарность народа вождю-полководцу» посвящена победе в Великой Отечественной войне. Она изображает Сталина в окружении трудящихся и детей на Красной площади». И я призадумался. Меня вдруг, странным образом, заинтересовала данная публикация и заставила вернуться к теме роли личности в истории, которая меня когда-то волновала.
Объект моего интеллектуального постижения (или просто «мой новый герой») – персона, отношение к которой становится незримым «водоразделом» между «патриотами» и «либералами», между «государственниками» и «глобалистами», его можно любить или ненавидеть, восхищаться или презирать, одно не представляется возможным быть равнодушным к этой исторической фигуре. Имя его – Иосиф Виссарионович Сталин: российский революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель; Генеральный секретарь ЦК РКП(б) – ВКП(б) (1922–1934), секретарь ЦК ВКП(б) – КПСС (1934–1953), народный комиссар обороны СССР (1941–1946), председатель Совнаркома СССР и Совета Министров СССР (1941–1953), председатель Государственного комитета обороны СССР (1941–1945), Маршал Советского Союза (1943), Генералиссимус Советского Союза.
В книге замечательного советского писателя Константина Симонова «Глазами человека моего поколения», среди прочего, есть один очень запоминающийся, выразительный эпизод, повествующий о смерти генералиссимуса Сталина. Естественно, что любые мемуары очень субъективны, но, тем не менее, крайне любопытны. И так, автор повествует: «Я плакал не от горя, не от жалости к умершему, это не были сентиментальные слезы, это были слезы потрясения». Как изысканно точно и до восхищения метко «обнажил» литератор своё мироощущение от кончины этой незаурядной личности. Смерть вождя не вызвала в нём простых, естественных человеческих эмоций: ни радости невинной жертвы террора, ни горечи советского патриота, ни мещанского безразличия, нет, – «слёзы потрясения» это нечто совершенно другое. Симонов внутренне восклицает с ужасом и недоумением: «Это невозможно, это противоестественно, этого не должно было случится в принципе. Сталин не может умереть! Боги – бессмертны!».
В то, что Сталин имеет почти нечеловеческие достоинства и таланты, верили (и во многом совершенно справедливо) большинство советских граждан. Смерть «отца народов» для многих его современников воспринималась как предвестник глобального катаклизма, как начало апокалипсиса, как приближение «страшного суда», как пришествие последних дней. Безусловно, существует очарование, и даже магнетизм сильной, волевой личности. Подобных индивидуумов иногда «награждают» термином – харизматический, вкладывая в это понятие наличие некого гипнотического дара, позволяющего его обладателю с лёгкостью манипулировать людьми, подавляя их сознание, сковывая или даже разрушая любые сомнения в исключительности и неординарности данных персон. Такие исторические фигуры стоят особняком и во многом определяют вектор развития не только страны или народа, но и человеческой цивилизации. Целые исторические периоды ассоциируются и называются именами правителей. Например, в России – время Ивана Грозного, эпоха Петра Великого.
Сталин в данном случае не был исключением, его выдающиеся достижения и роковые неудачи были настолько грандиозны и масштабны, что вновь и вновь вспоминаются слова Михаила Шолохова: «Да, был культ, но была и личность». Вообще роль личности в истории часто рассматривают с точки зрения реализации некого высшего замысла, проявления Божественного предопределения и раскрытия непостижимой для человека сути мироздания. Гениальный философ средневековья Бенедикт Спиноза так об этом писал: «Бог никакого особого владычества над людьми не имеет, как только через тех, которые обладают властью». Упрощая мысль голландского мыслителя можно констатировать расхожий афоризм, который так увлекает «русскую душу» – «вся власть от Бога». (Однако надо понимать, что Бог может вручить власть не только как средство избавления или умиротворения, т.е. как награду, но и как наказание.)
Этот философский, почти религиозный догмат, превратился в любимую тему отечественной метафизики. Для объективности надо признать, что не все разделяют подобную точку зрения. Российская общественная мысль, возникшая как реакция на европейское просвещение т.н. «западники» и либералы (начиная с Чаадаева, Белинского, Герцена и т.д.) видели в подобном мировоззрении апологетику исконного «российского рабства», вековой отсталости, дикого варварства. И, тем не менее, природа власти, её мистическая, иррациональная сущность, увлекает русское сознание своим глубинным, таинственным смыслом. Для нас, данный феномен во многом мыслится как воплощение некого абсолютного начала, а потому изменить его человеческой волей, народной стихией почти невозможно. Социальные потрясения, которые иногда случаются в государстве – это, прежде всего, религиозно-нравственные перевороты, причина возникновения которых лежит далеко за пределами человеческого «Я» в его эмпирической оболочке. В России государственная власть в виде царства, империи, республики или отдельной личности (будь то монарх или президент) это всегда – «шествие Бога по земле» (Гегель), потому она фатальна, она не требует никого обоснования и тем более чьего-либо волеизъявления.
Общество, заслуживает собственной участи. Это всегда следствие его духовно-нравственных качеств, степени его просвещения и морального вызревания. Власть, как реализация божественного замысла — это во многом элемент искупления (или наказания) того имманентного народного (внутреннего) начала, которое собственно и формирует нравственный облик и национальное своеобразие русского народа. Любуясь и ужасаясь от лицезрения этого замысловато-фееричного зрелища, мы не догадываемся, что с подлинным любопытством рассматриваем свою собственную сущность, свой глубинный мир во всем его антагонистическом противоречии и великолепии. Отвратительные пороки и благородные стремления переплетаются и разлетаются в разные стороны, оставляя наш ум в смятении от этого буйства непостижимой энергии загадочной и неисповедимой «русской души».
Однако вернёмся к нашему «герою». Эпоха «сталинизма» (условно назовем её так) достаточно хорошо описана и исследована всевозможными экспертами и учёными (историками, философами, политологами и даже литераторами), однако её суть (о, простите мне моё дилетантское свободомыслие) можно свести к двум главным итогам. Это – время создания ранее неизвестной миру авангардной социальной реальности (социалистическая альтернатива) в том числе: нового экономического уклада (плановая экономика), самобытной культурной среды (соцреализм, пролетарский интернационализм, массовое просвещение и образование), общественной трансформации (отсутствие эксплуататорских класса) и как «венец» всего – победа в Великой Отечественной войне («мобилизационный» проект), т.е. превращение России в одну из двух глобальных «сверхдержав», мировых полюсов. Другой результат менее пафосный и даже трагичный – это было время «большого террора»: «враги народа», ГУЛАГ, раскулачивание, голодомор, репрессированные народы, тоталитарная идеологическая диктатура, государственный авторитаризм и многое другое.
Амбивалентная действительность часто детерминирует и амбивалентное сознание, которое являет образ «Вождя» как чёрно-белый исторический «пазл», в котором каждый отдаёт предпочтение той цветовой гамме, которая близка его мировоззренческой конструкции. Когнитивная матрица сознания субъекта (человеческого индивидуума) почти всегда на априорном уровне предписывает нам строго определённую позицию в концептуальных приоритетах и идеологических пристрастиях. В силу вышесказанного мы выносим суждение о данной исторической личности (или даже целой эпохе), исходя из собственных догм, «идолов сознания», предубеждений и заблуждений, которые и составляют основу (мировоззренческое ядро) нашего мышления («экзистенциального центра»).
Исходя из сказанного выше, я перехожу к собственной оценке данной незаурядной личности, но сначала одно историческое напоминание. Как известно, период т.н. «ордынского ига» (период вассальной зависимости русских княжеств от «Золотой орды») длился более двухсот лет и имел значительные последствия для будущего страны. В русском религиозном сознании (любопытно, но в данный период Церковь была наиболее свободна и независима от государства, ибо пользовалась многими ханскими привилегиями) иго очень часто воспринималось как библейское «Вавилонское пленение», как наказание за многочисленные грехи и пороки. Как иудейский народ был наказан за его неверность завету с Богом, так и русский народ попал под ярмо иноземного владычества за его многочисленные беззаконие и злодеяния: как тут не вспомнить про святых страстотерпцев Бориса и Глеба (оба брата, согласно общепринятой версии, были убиты братом Святополком Окаянным во время борьбы за власть), про бесконечные и кровавые княжеские усобицы (к примеру, поход в 1169 году коалиции 11-ти русских князей на Киев и его двухдневное разграбление), отсутствие централизованного государства, единой системы защиты (обороны) и другое. Истолкование иноземного ига как наказания за отступление от правды Божией, как кары Божьей за нежелание жить по Христову закону, как оправданной неизбежности было во многом характерно для русской духовной жизни эпохи монгольского владычества.
Причём же здесь товарищ Сталин – может спросить мой читатель? Что общего между этими историческими феноменами? Моё предположение, основанное более на иррациональных догадках и мимолетных сомнениях, чем на практике логического обоснования иных научных концепций таково: товарищ Сталин (как и «ордынское иго») есть проявление т.н. трансцендентного начала или Божественного замысла, ниспосланного на Россию в качестве неотвратимого возмездия за её многочисленные общественные пороки и социальны язвы. Об этом в той или иной форме говорили многие русские мыслители. К примеру: «В революции происходит суд над злыми силами, творящими неправду, но судящие силы сами творят зло…» (Н.А. Бердяев). «Вождь народа» на протяжении всей своей жизнедеятельности (в период Октябрьской революции, во время Гражданской войны, в период репрессий и т.д.) занимался в том числе и тем, что карал (если хотите, изводил) как остатки прежних привилегированных сословий царской России (дворянства, духовенства, интеллигенцию т.е. – главных виновников и «архитекторов» создания тех пагубных, драматических обстоятельств которые и привели страну к катастрофе 1917 года), так и массово истреблял «Ленинскую гвардию», старых большевиков, партийцев, комсомольцев и иных активистов которые и организовали Октябрьскую революцию или, если угодно, смуту. И если первые были виновны в том, что создали такие социальные условия и объективные предпосылки в которых революция (как средство насилия, террора, но и искупительного очищения) стала неизбежно необходимой, то вторые, безусловно, в том, что воспользовались сложившийся ситуацией и ввергли народ и государство в «кровавый» братоубийственный гражданский конфликт, историческую катастрофу и запустили процесс «отмены России» который не остановлен и поныне.
В каком-то смысле Сталин вне морали и вне оценочных категорий, потому как он всего лишь проявление фатальной неизбежности той непостижимой и таинственной сущности, у которой так много разнообразных имён и бесконечных смыслов. И если вы считаете мои интуитивные догадки всего лишь интеллектуальным бредом, тогда прислушайтесь, хотя-бы к мнению подлинного авторитета: «Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с большими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка» (Л.Н. Толстой).
Одним словом, личность Сталина не нуждается ни в оправдании, ни в поношении. Это также неразумно, как скорбеть о том, что на смену солнечным летним дням приходят зимние метели и вьюги или, что после цветущей юности к нам вдруг пожаловали старость и увядание. В окружающей нас безграничной реальности так много частностей, которые не доступны человеческому разумению в силу его природной ограниченности и нравственного несовершенства. Некоторые объективные феномены проще принять как непостижимую данность, чем тешить себя иллюзиями рационального постижения и анализа. Он (Сталин) – «бич Божий» и проявление неумолимого присутствия инобытия. Больше этого мы знать не можем, да это собственно и не требуется. Это вопрос веры!
Владимир Андреевич Рыбаков, аналитический центр «Копьё Пересвета», Брянск
