Последнее время всё чаще появляются на просторах интернета и в некоторых СМИ материалы о добрых отношениях между православными, католиками и униатами в Речи Посполитой. Но когда эти фантазии повторяют некоторые российские т.н. «историки», набирая многие тысячи лайков, становится немного печально. Поэтому вынужден опять коснутся этой темы. В статье в хронологическом порядке будут приведены некоторые примеры, из великого множества, постоянного ужесточения антиправославных действий со стороны латинян, униатов и властей Речи Посполитой.
Риму и польско-литовским властям, несмотря на все усилия, не получалось превратить в поляков большинство белорусов и украинцев. Тогда Рим и власти Речи Посполитой решили создать Униатскую церковь. По задумке Рима униатство должно было, постепенно изменив Православие, подчинить Православную Церковь власти Рима. А польские правящие круги надеялись, что с помощью униатства удастся так изменить мировосприятие белорусов и украинцев, что они превратятся в поляков. Поэтому в 1569 с помощью властей Речи Посполитой и посланцев Рима на Брестском униатском соборе была создана Униатская церковь. Подробности о незаконном с юридической и церковной стороны создании Униатской церкви будет рассказано в отдельной статье.
Cледует отметить, что в унию в основном переходили т.н. «православные» епископы и священники из получивших «подавание» (прим. – jus donandi, «хлебов духовных»).
«Подаванье» являлось правом короля и правительства на продажу или передачу в аренду православных кафедр, монастырей и храмов заплатившему лицу любого не православного вероисповедания и даже не священнику. Православная епископская кафедра, места настоятеля монастыря или храма стали рассматриваться как одно из дающих прибыль хлебных мест или кормлений, а также как вознаграждение за государственные или военные заслуги. Таким образом, эти места продавались правительством за деньги, выдавались в аренду или отдавались в виде вознаграждения любому человеку, даже не православному.
Переходя в униатство такие епископы и священники не скрывали своей корыстной цели: «…когда поддадимся под рымского папу, то не только будем сидеть на епископиях наших до самой смерти, но и в лавице сенаторской засядем, вместе с римскими епископами и легче отыщем имения от церкви отобранные».
Стараясь заработать благосклонное отношение со стороны Рима и польской шляхы, новоиспечённое униатское священство соревновалось между собой в жестокостях по отношению к православным. Уже в 1599 году (прим. – через три года после создания Униатской церкви) на православном съезде в Вильне был составлен акт, в котором так писалось о жизни православных в Великом Княжестве Литовском (прим. – на территории которого жили украинцы и белорусы), в это время бывшей частью Речи Посполитой: «Большая часть церквей и монастырей постыдно разграблена, над живыми проливается кровь, над мертвыми совершаются зверские поругания, запрещены: строение церквей, свободные собрания на богомолье, погребение и другие христианские обряды, даже в церковных проповедях (прим. – католических и униатских) высказывается сильное против нас возбуждение народа, с указанием средств истребить нас и с обещанием за то благословений и наград».
Униаты, поддерживаемые польско-литовскими властями и поощряемые Римом, свирепствовали по всей территории ВКЛ. Они силой забирали себе православные церкви и монастыри, присваивали церковную утварь. В Орше, Могилеве и Мстиславле не позволяли православным молиться даже в шалашах за пределами города. А в Бельске (Гродненшина) объявили: «Если кто из мещан пойдет в крестном ходе православных, будет покаран смертью».
Положение православных из года в год всё более ухудшалось. Об этом рассказал волынский депутат в присутствии короля на Варшавском сейме в 1620 г.: «Уже в больших городах церкви запечатаны, имения церковные расхищены, в монастырях нет монахов, – там скот запирают; дети без крещения умирают; тела умерших без церковного обряда из городов, как падаль, вывозят… скажу, что во Львове делается: кто не униат, тот в городе жить, торговать и в ремесленные цехи принят быть не может; мертвое тело погребать, к больному с тайнами Христовыми открыто идти нельзя. В Вильне, когда хотят погребсти тело православного, то должны вывозить его в те ворота, в которые одну нечистоту городскую вывозят. Монахов православных ловят на вольной дороге, бьют и в тюрьмы сажают. В чины гражданские достойных и ученых не производят потому только, что они не униаты; простаками и невежами места наполняют в поношение стране нашей... на каждом сеймике, на каждом сейме горькими слезами молим, но вымолить не можем, чтобы оставили нас при правах и вольностях наших».
А в Полоцке, Витебске, Могилеве и в других городах действовал беспредельно преданный католицизму униатский епископ Иосафат Кунцевич. В переизданном на Западной Украине в ХХ веке «Житії святого великомученика Иосафата» приведены следующие его слова: «Подай се Боже, щоб я міг за Христа, за віру з, еднанну, за церкву і за першість папи (прим. – папы римского) життя віддати!”. Кунцевич жил в Полоцке, но разъезжал по всей епархии с погромами православных. В статье об образовании Униатской церкви будет рассказано о том, что творили униаты над православными по его приказаниям. В 1623 году Кунцевич был убит православными горожанами Витебска, доведёнными его зверствами до крайнего отчаяния. Тело униатского епископа бросили в Двину. Римский Папа патетически писал польскому королю: «Кто даст очам нашим источник слез, чтобы могли они оплакивать жестокость схизматиков и смерть Полоцкого архиепископа? Где столь жестокое преступление вопиет о мщении, проклят человек, который удерживает меч свой от крови! Итак, могущественный король, ты не должен удерживаться от меча и огня. Да почувствует ересь (прим. - православные), что за преступлениями следует наказание. При таких отвратительных преступлениях милосердие есть жестокость».
Польско-литовская власть жестоко отомстила за смерть своего епископа. По приказу короля в Витебск прибыло войско, и через три дня формального суда, были казнены два бургомистра и 18 горожан. Имения казненных и ста других горожан были конфискованы, многие жители были изгнаны из города. Витебск потерял магдебургское право и все свои привилегии, городскую ратушу поляки разрушили, колокола с православных церквей сняли и два православных храма разрушили до основания. Вскоре Кунцевич был объявлен святым Католической церкви.
Странная логика. Когда католики и униаты всячески мучили православных белорусов и украинцев, издевались над ними или даже убивали, это не было преступлением. Когда же доведённые до последней черты отчаяния православные белорусы и украинцы пытались защищаться, то их сразу объявляли преступниками и жесточайшим образом наказывали или казнили.
Не легче православным, особенно священникам, жилось и в сёлах. Там паны католического и униатского исповедания самовластно хозяйничали и распоряжались в православных церквах. Они силою, побоями и пытками принуждали православных священников переходить в унию, у непокорных отнимали всё имущество и изгоняли. Бывали случаи, когда шляхтичи-католики побоями принуждали православных священников впрягаться в телеги вместо лошадей и перевозить грузы, а затем, избивая, заставляли этих священников есть сено. Издевательства над сельским православным священством были нормой. Если же прихожане защищали своего православного священника и не принимали униатство, то власти отдавали церковь в аренду любому заплатившему деньги. Арендаторы, завладев ключами от церкви, брали огромную плату за каждую православную службу. Как правило, они хозяйничали грубо и кощунственно. Ещё одним подтверждением тяжелейшего положения православного священства в Речи Посполитой может служить один из многочисленных случаев того времени. В 1644 году в Бельске по приказу униатского священника Ивана Милашевского, прямо на улице схватили православного священника, шедшего оказать помощь больному человеку. Милашевский и его слуги сбили священника с ног. Таскали его за волосы по улице, давили коленями, сдернули с него одеяние и до полусмерти избили. У лежащего в беспамятстве и истекающего кровью православного священника униаты отобрали крест и всё, что он нёс больному.
Любые попытки православных оказать сопротивление польско-литовским властям для сохранения своей культуры, родного языка и православной веры, жестоко подавлялись. Так в 1648 году войско католика гетмана полного Януша Радзивилла ворвались в город Туров. Перед этим восставшие покинули город, чтобы спасти от наказания мирное население не принимающего участие в событии. Но польско-литовское войско вырезало всех жителей города от грудного младенца до глубокого старика, а сам город был сожжён. Такая же участь постигла Мозырь и некоторые другие города. По приказу Радзивилла в Бобруйске у 800 человек отсекли руки, 159 человек обезглавили, для устрашения населения несколько десятков горожан были посажены на кол. В 1654 году жлобинский войт писал жителям Могилева, что «польское войско, как могло, наипаче же, укрепя великие загоны, нашествия мучительские чинят людем, рубят городы и деревни от основания искореняют». В другом письме, переправленном могилевчанам, рассказывалось, что поляки и литовцы «… уезд опустошают и людей секут и места, и деревни жгут». Тогда могилевчане обратились с просьбой о помощи и защите в Москву: «Неприятельское войско литовское близко города… будучи великой силой обиды чинят и в город Могилев идти умышляют». Жители Могилева просили русского царя, чтобы он для защиты «город Могилев пушками и ратными людьми, и порохами вспомочи изволил». Русский царь такую помощь могилевчанам оказал и этим спас город и его жителей.
Карательные рейды польско-литовских войск привели к тому, что в некоторых городах и сёлах Речи Посполитой, до этого населенных белорусами, коренных жителей либо не оставалось вовсе, либо оставалось немного. Впоследствии эти поселения и города были заселены людьми не восточнославянскими.
Католические и униатские иерархи продолжали поощрять любые антиправославные действия. Так, например, 10 февраля 1734 года паны воеводства Минского, собравшись в Минске на очередной сеймик «нагло с несколько стами лошадей, со стрельбою огненною и всяким оружием воинским, напали на Петропавловский монастырь и другую монастырскую церковь, при улице Немизе стоящую (прим. – православные); и этих панов Счеснович и Унгер въехали в церковь на лошадях во время вечернего пения самым нехристианским и в свете никогда не слыханным образом; на алтарь великий, не почитая тела Христова, и на образы из огненного ручного ружья стреляли; сосуды, кресты, украшения на иконах, венцы к венчанию надлежащие позолоченные и прочие ценные золотые и серебряные убранства церковные пообирали, ящик церковный с доходами взяли, а священников и монахов жестоко тирански и немилосердно секли, рубили полосами и прикладами, свещами горящими глаза жгли; двери до келей, трапезы, анбаров, сараев, погребов и стойлов поотбили; ящик сборный церковный изрубили, а деньги между собою разделили; в склепах под церковию из могил повыметали мертвых».
Точно так же действовали униаты и католики и на украинских землях. Современные украинские историки, так пересказывают содержание одного из документов того времени: «…2 травня 1634 року католики в Луцьку провели хресний ход... і ніз того, ні з сього близько 100 чоловік, озброених шаблями, кортиками і рушницями, увірвалися в православний Хрестовоздвиженський монастир... ввірвались до церкви, перекинули підсвічники, зірвали завіси... кинулися в братські келії, в училище і в богадiльню: били, рубали і кололи як учнів, так й іноків, стариків і бабусь. Ігумену Ісаакію нанесли побої камінням і цеглинами на руках і плечах, вчителю Босинському відрубили палець на руці, багатьом розбили голови, вибили очі й зуби. Потім розбили двi скрині з грішми і гроші викрали. Спричинили й іншу шкоду». Но на этом погромщики не успоколились. Через несколько дней они опять стали убивать и калечить православных: «... потім ходили вулицями, виловлювали і мучили православних; в сутінках схопили дворянина Івана Ломинського, що прислуговував епископу Луцькому Афанасію Пузині (прим. - православному епископу), і перед будинком ксьоендза Ласького, з його благословаення, забили до смерті палками...».
И хотя такое творилось повсеместно, все обращения православных к властям Речи Посполитой оставались безрезультатными. Как правило, власти делали виновниками происходящего самих же пострадавших православных. Так, например, толпа иезуитских студентов ворвалась в Свято-Духов монастырь г. Вильно. Они избили монахов и совершили кощунственные действия над образом Богородицы. Проведённый по жалобе православных процесс кончился тем, что православные же были должны просить прощения у якобы безвинно оклеветанных студентов.
Святитель Георгий Конисский, возглавлявший последнюю сохранившуюся в Речи Посполитой православную Епархию, рассказывал о положении православных в это время: «Многие претерпели разорение домов, мучительные побои, а другие и саму смерть… Детей били розгами пред глазами матерей, матерей – пред глазами детей… На моих глазах несколько раз секли девицу сперва розгами, потом шиповником, чтобы отреклась от веры нашей, и – не отреклась. Женщину с грудным младенцем полгода держали в тюрьме; младенца она лишилась там же, а муж бит и замучен особо; ей самой жгли пальцы, чтобы отреклась нашей веры, и - не отреклась. Другая в местечке Невле закована была в куницу и удавлена».
Особенно ужасным было отношение к православному священству. Современники в 1733 году так описывали страдания православного священства в Речи Посполитой: «Православных священников привязывали к столбам, били плетьми, сажали в тюрьмы, морили голодом, травили собаками, рубили им саблями пальцы, ломали руки и ноги; кто и затем оставался ещё в живых, но не хотел унии, тех выгоняли из домов, и приюта изгнанникам и семействам их не смело давать сострадание».
Не лучше было и на Украине. Исследователь униатства львовский историк К. Зносско приводит документ 1739 года, который показывает, какие методы использовались при захвате православных монастырей и храмов: «Забывши страх Божий, они врываются на конях в церкви, стреляют в алтари и иконы, рвуть их, ламають кресты; на духовных и прихожан они нападают в церкви и до смерти забивають их; они выкидают монахов из монастырей, а в женских монастырях, для посмешища, роздевают монахинь догола и в таком виде выгоняют их; собственности... монастырские забирают; церкви рушат; бьют в них окна и ломают двери, грозять спалить; изображения Спасителя они топчут ногами, режут и прокалывают ножами, кидають и носят по улицам, крича богохульные речи: "Схизматицкий Боже! Неужели Ты не постошь за Свой образ!"»
В январе 1744 г. ярый католик князь Радзивилл собрал в Кричеве всех православных священников Кричевской протопопии и отнял у них все королевские привилегии на церковное имущество и прочие документы, «на благочестие данные». Документы эти были отданы арендатору. А православные священники из Засожских приходов были арестованы и посажены в глубокие ямы «в псарни меж собак, где содержались семь дней под крепкою стражею, претерпевая лютость зимнюю, паче смрад собачий». Но этого оказалось мало для европейски образованного магната: «разсадя священников порознь - кого в погреб, кого в трубу печную, спрашивал у них: «Есть ли у вас чем откупиться?». Которые имели деньги, те откупились у князя, платя по 500 ефимков, а не имевшие обязались подписками уплатить по 850 ефимков в течение двух недель. И «отпущенные в домы, иные платилися до последняго, а другие, быв не в состоянии, разбежались». Князь не желал лишаться такого крупного дохода, тотчас разослал по всем дорогам погоню, и некоторые священники были пойманы. Пойманных православных священников мучили таким образом: «… обмакивали в серу деревянные спицы и забивали их под ногти, а потом зажигали». У казнимых таким ужасным образом было, конечно, отобрано все имущество, деньги, скот, хлеб и т.д. – «всё пошло на князя».
Здесь уместно вспомнить о том, что каждый король Речи Посполитой начиная с Яна Казимира (1648-1668), вступая на польский престол, обязывался не допускать к выборным магистратским должностям лиц православного исповедания. В 1699 году этот обычай окончательно был закреплен законодательно. А в 1732 году правительство Речи Посполитой провозгласило «полное презрение к иноземным культам». Таким образом, родная для белорусов и украинцев Православная вера была объявлена на землях Белой Руси и Украины иноземным культом. Более того, Варшавский сейм 1766 года по инициативе Краковского католического епископа Салтыка принял постановление, признавать врагом Речи Посполитой всякого, кто выступит в защиту православных. Римский папа Климент XIII прислал послание, призывающее против всяких уступок православным, чем ещё более воодушевил католиков и униатов Речи Посполитой в их борьбе против православия. Напомним, в «крестовом походе» против православия продолжал принимать активное участие римский папа и его нунции. В 1751 году римский папа обнародовал в Польше и Литве (прим. – часто употребляемое тогда название ВКЛ) буллу с прощением всех грехов гонителям православия на сто лет вперед. Это ещё более воодушевило и поощрило католиков и униатов к насилию над православными. Полностью поддерживали все антиправославные действия и уникатские иерархи. Так, например, минский униатский архимандрит Августин Любенецкий прибыв в минский Петропавловский православный монастырь кричал: «Я всю вашу проклятую схизму разорю и искореню».
Таким образом мы видим, что все антиправославные действия направлялись и проводились по благословению католических и униатских иерархов.
В итоге активной деятельности униатского священства, иезуитов и ксендзов, поддерживаемых королевской властью Речи Посполитой и Римом, Православная Церковь практически была поставлена на грань уничтожения. К 30-40 годам XVIII века на территории Речи Посполитой из всех православных епархий сохранилась только одна - Могилевская, остальные были уничтожены.
В это же время Рим всеми силами форсировал процесс окатоличивания Униатской церкви и её прихожан. Ещё в 1720 году под руководством папского нунция состоялся униатский Собор в г. Замосце. На Соборе было решено уничтожить все следы православия в обрядах и религиозных книгах Униатской церкви. Униатская церковь была объявлена единственной законной церковью греко-восточного обряда на всей территории Речи Посполитой. Все православные обряды, сохранившиеся в униатстве, теперь было решено выправлялись под католические. Вслед за латинизацией униатских церковных обрядов и книг стали изменять и внешний вид униатского духовенства. В 1747 году униатскому священству было приказано стричь волосы и сбривать бороды, чтобы приблизить внешний вид и одеяние униатского священства к католическому образцу. Постепенно служение, обрядовость Униатской церкви и внешний вид униатского священства становились всё более схожими с римо-католическим.
В связи с этим необходимо вспомнить, на примере белорусского народа, явления из более позднего времени (прим. - конца XIX века), которые показывают результаты воздействия Униатской церкви на белорусский народ. Униатский митрополит Иосиф Семашко, в своих воспоминаниях от 1863 г. так писал о белорусах-униатах: «Несколько веков… народ (прим. – белорусы)… находился под игом Польши. В это время не только лишили было его древняго православия посредством унии, но и покусились на родной его… язык. С сей целью учили этот народ по мере возможности, молиться на польском языке, и, с течением времени, не только особые личности, преимущественно грамотные, но и целые приходы и округи, по разным местностям, забыли родные свои ежедневныя молитвы и стали употреблять молитвы на польском языке. В униатских храмах во время богослужений прихожане пели разные набожные песни на польском языке… Пелись эти песнопения не только в церквах и во время крестных ходов, но и в домашнем быту: при свадьбах, крестинах, похоронах и в других случаях. Все это указывает на степень ополяченности нашего народа при посредстве Униатской Церкви». Руководящее влияние Католической церкви на Униатскую церковь, а также ополячивание её священства и прихожан, подтверждают и рядовые униатские священники. Униатский монах Пётр (Каминский) так рассказывал о величине окатоличивания богослужения в Униатской церкви: «Проскомидии совсем не совершаются, входа с Евангелием не делают, говорят: это схизматическая (православная) выдумка. Не бывает и Великого входа… Всенощной нет, этого богослужения они (прим. – униаты) не знают… канонов не читают: русским языком (прим. – церковно-славянским) так гнушаются, что по всей унии не услышишь русской проповеди… Руководители – почти все из римского обряда (прим. - католики), они имеют преимущество: заводят новости, бубны, трубы, чтобы привлечь простой народ и склонить его к римскому богослужению». Подтверждением успешной денационализации белорусов и украинцев служит широко распространённое в те времена национальное самоопределение униатов. Историк И.Ф. Оксинюк приводит пример, как не только униатские священники, но и рядовые униаты часто говорили о себе: «По происхождению русин, по национальности поляк».
Могла ли такая церковная уния, основанная на лжи и насилии, на отказе от своего родного языка и от своей национальной культуры, принести добрые плоды? А что такая церковь могла дать украинскому и белорусскому народам? В связи с этим, странно звучат утверждения некоторых нынешних историков об исторической миссии униатского священства и Униатской церкви по спасению языка и культуры белорусского и украинского народов.
Даже несколько приведённых примеров из великого множества опровергают утверждение некоторых современных историков, о том, что Униатская церковь была создана Римом и властями Речи Посполитой для «примирения католиков и православных». И также опровергают их же утверждение о добрых, полюбовных отношениях между православными, католиками и униатами в Речи Посполитой. Интересные, однако, способы «примирения с православными» употребляли униаты и католики.
Не удивительно, что после таких издевательств, мучений и насилий некоторые белорусы и украинцы, боясь за судьбу своих семей и детей, вынуждены были переходить в униатство или католичество. Но они сохраняли надежду когда-нибудь вновь вернуться в православие. Пребывая в униатстве или католичестве, они свято хранили дедовские обычаи, обучали детей родному языку и тайком по православному молились.
Но возможность возвратиться в родную Православную Церковь появилась только после воссоединения белорусских и украинских земель с Российской империей. После разделов Речи Посполитой и воссоединения с Российской империей земель населённых белорусами и украинцами, был принят закон, запрещающий насилием оставлять кого-либо в любой церкви. После этого сразу добровольно вернулись в православие более 2 миллионов униатов. А после Полоцкого собора 1839 г., на котором было подтверждено безопасное возвращение в православие, ещё 1.6 миллиона униатов добровольно вернулись в Православную Церковь.
Получается, что униатство и католичество на белорусских и украинских землях было защищаемо армией и властями Речи Посполитой, что позволяло насилием удерживать власть над украинцами и белорусами. Уже к середине XIX века от Униатской церкви на территории, населённой белорусами, осталось несколько приходов. А среди украинцев униаты смогли удержаться только на западных землях. Католическая церковь без поддержки со стороны властей и армии Речи Посполитой, тоже уже не могла силой удерживать белорусов и украинцев под своей властью. Число католических приходов на украинских и белорусских землях также стало сокращаться.
Причины массового добровольного возврата в православие объяснил сохранивший верность Православной Церкви князь А. Друцкий-Любецкой (прим. – наследник основателя Луцкого православного братства): «…Не страх, не материальные расчёты не имели на меня никакого влияния… Что нам дала Польша?.. Годы непорядков, нищету, анархию, упадок нации и забытие нашей народности. Язык, вера, традиции наших предков, всё заменено полонизмом и католицизмом, которые не дали ни счастья в прошлом, ни залога на лучшее будущее».
Таким образом, мы можем сделать вывод, что только верность православию и помощь России позволило белорусам и украинцам сохранить своё национальное мировосприятие, уберечь от ополячивания родной язык и культуру.
Леонид Анатольевич Чепелев, учитель истории, психолог, логотерапевт, Могилёв (Беларусь)
.jpg)
