«Одна из главных проблем русского народа – атрофирование солидарности»

Мы начнём наше с вами общение с того, что нужно прощать обиды друг другу - если не будем прощать согрешений ближних, то нам тоже не простится. К сожалению, часто бывает так - люди просят прощение формально. Я помню, попросил прощения у одной рабы Божией – просил ей передать: «Батюшка просит прощения». Та в ответ: «Бог его простит». Первая половина прозвучала, а где же слова: «И я прощаю». Это говорит о том, что корни остаются надолго. Есть натуры очень обидчивые. Есть отходчивые, а есть которые годами, а то и десятилетиями злятся. Иногда думаешь с досадой: как бы они не лопнули от злобы. Их кредо: «Я такой человек – отрезал и всё  (в смысле – прекратил общение)». Правильно ли это? Можно завершить что-то, перевернуть страницу, но это не означает, что надо шарахаться, или при встрече взгляд ненависти из фильма ужасов. Как-то по-другому надо, где же наше христианство, в конце концов? Так что с этим вопросом очень сложно. В идеале – вот сейчас будет чин прощения, вырвать всё с корнем, начать с чистого листа, но, к сожалению, нет, уже на следующий день, а то и вечером сегодня уже будут какие-то рецидивы этой обидчивости. Нам есть, за что каяться, очень часто многие люди не замечают за собой чего-то греховного. Простейший пример: на собрании духовенства, подходишь к одному священнику с радостью, хотя, лично и не знакомы, но, допустим, по телевидению его видишь, подлетаешь к нему: «Батюшка». Он - «Тс-с-с» (по телефону говорит). Признаю – я неудачно подошел, но можно, ведь, ему, проговорив по телефону, не оставлять кляксу - подойти, взаимно поприветствовать. Эти кляксы мы оставляем, а они переходят в хронику, они живут внутри нас. Если углубиться, то столько можно накопать по этой части. Как будто смотришь на замочную скважину: луч солнца проходит сквозь неё и в этом луче множество пылинок. Святые отцы сравнивают: так и в свете благодати человек видит множество своих грехов, и святые искренне считали себя недостойными. Мы думаем, что тут формализм – какие, мол, грехи у какого-то преподобного древнего или современного? Они искренне считали себя великими грешниками – они знали свои немощи, свои недостатки, свои пороки. Пусть даже не делом, а даже какие-то ужасные мысленные фантасмагории — все это пятна на душе человека.

Одна из главных проблем русского народа – это атрофирование солидарности, взаимопомощи и взаимовыручки. Такая беда у нас, мы часто равнодушно проходим мимо чьей-то беды. А ведь в идеале – страдания православных людей, прежде всего, в любой точке земного шара должны находить отклик в нашей душе – молитвенный, еще какой-то – главное не быть неравнодушным. Вот завершился окончательный захват Киево-Печерской Лавры, в двух остававшихся храмах, Крестовоздвиженском и преподобного Агапита были срезаны замки. Таким образом, все лаврские храмы были изъяты. В одном из корпусов монашествующие еще находятся. И не слышится почти никакого резонанса, а ведь это такая святыня, это корни нашего монашества. И вот сейчас эта святыня оказалась в руках раскольников-самосвятов. Не видно, чтобы это сильно резануло болью по чувствам каждого православного человека. А надругательства над мощами?! Какие-то манипуляции непонятные – вынесли часть мощей из Лавры под предлогом того, что якобы угроза от российских бомбежек, и отправили за границу в музеи. Естественно, кто-то нагревает на этом большие деньги.

Когда в начале гражданской войны хотели вывезти мощи Киево-Печерских угодников (тогда в Киеве был митрополит Антоний (Храповицкий), будущий основоположник Русской Зарубежной Церкви), то не могли поднять их мощи. А их гробницы не тонны весом – обычные скромные гробницы. И это был знак, что неугодно им покидать это пристанище. Преподобный Серафим (Тяпочкин) из Ракитного (мне довелось с ним общаться) говорил, что Киево-Печерские угодники еще скажут свое слово. Молчат, молчат, видя это безобразие – осквернение храмов и т.п., и потом так прозвучит их реакция, что, как говорится, мало не покажется. Казалось бы, нам говорит история о том, как расколы зарождались, как зарождался сепаратизм – факты. Монархист Василий Шульгин (он жил в Киеве), написал книгу об «украинствующих»: «общаешься с ними, приводишь какие-то факты, уже припрешь к стенке, а в ответ: «тем хуже для фактов» - если они противоречат той убежденности, которая у них». Недавно Зеленский то, что в переговорах пытаются анализировать, с чего все началось, вернуться к первоистокам конфликта, как это все развивалось, какие были причины - в раздражении назвал эту историю нехорошим словом. А историю нужно знать. Нужно быть подкованным православным христианином и в богослужебном плане, и в историческом, и в догматическом. Сколько я ни спрашивал наших прихожан в какой-то момент богослужения: «А что сейчас совершается?» - мало кто мог ответить. Т.е. плохое знание богослужения. Например, на всенощном бдении идет распев кафизм (это поморская традиция, когда кафизмы не полностью читаются, а только избранные их стихи, остальное читается втай). Это непривычно, в обычных храмах этого нет, и даже на Рогожском не услышите этого – поморская традиция, она по-своему красива, проникновенна.

Какая трагедия, что Западная Русь оказалась в разъединении с нами. Надо помнить подвижников Западной Руси, таких как протоиерей Иоанн Наумович, недавно о нем была речь в Институте стран СНГ. Эта личность по масштабу сопоставима с Достоевским, Гоголем, известным монархистом Тихомировым. А у нас среди интеллигенции часто на первом плане Бердяев. Недавно один известный патриотический деятель хлопнул дверью: в православии аполитичность, мягкотелость – от духовника ничего не добьешься, вот эта регламентация, у Бердяева принцип свободы. У Бердяева, конечно, есть яркие мысли, оценка коммунизма у него такая точечная, в то же время он скатывался до оправданий каких-то извращений.

Наумович был великим русским просветителем Галицкой Руси. Мечтают некоторые о ее возрождении, но настолько уже далеко зашло, что очень трудно это представить по-человечески, но Богу все возможно. Наумович путешествовал по Великороссии и говорил: «Та же Русь, везде то же самое, нельзя отделяться друг от друга китайской стеной». А мы зачастую отделяемся этой стеной в отношениях с ближними, распадаются семьи. Спрашиваешь: «А были ли какие-то причины для распада семьи, какие прописаны в Священном Писании?» - «Нет, не было». Невоцерковленность людей, которые не понимают принципа нерушимости брака – «что Бог сочетал, того человек да не разлучает». И вот – брошенные дети, все это очень болезненно. Думаешь: «Святая Русь» - а по многим показателям мы на первом или втором месте по всяким таким нехорошим делам. Я на этой встрече в Институте стран СНГ сказал, что надо эти мифы «украинизма», допустим, 100 мифов, как-то разобрать, провести по каждому часовую передачу по телевидению, но не так, как иной раз в «Следах Империи» - разные мнения, и в итоге у обывателя голова кругом идет.

Нужен конкретный точный вывод по каждому вопросу. Для слушателей это очень важно. Одно дело – академические рассуждения, а все-таки, надо четко представить позицию. И также огромный объем зверств, который был совершен бандеровцами в Донбассе - они в «Белой книге» зафиксированы, ее нужно раскрывать, показывать - это очень действенная форма воздействия на умы и сердца людей. Конечно, есть настолько укоренившиеся во зле люди, которых ничто не проймет. Вспомните кровавую сцену расправы с Саддамом Хусейном и реакция Клинтон – смешки, потирание ручек: мы своего достигли и так далее. Через Церковь возвращение к русским корням возможно, опровержение заблуждений католицизма, униатства. У Шептицкого, который полвека был во главе Греко-католической церкви - у него, по сути, корни русские, в глубине веков, если копнуть. В его личности проявилась иезуитское отношение к жизни. Его депортировали, он некоторое время жил в Киеве, путешествовал по Великороссии, был в заточении в наших монастырях. Тем не менее, когда в 1915 году наши войска вошли во Львов, то Шептицкий тут как тут с верноподданническим обращением к императору - на этом обращении Николай II написал: «Аспид». Так он его охарактеризовал. Так же у него было и когда советские войска входили, а когда немцы вошли - то тогда верноподданейший адрес «освободителю» Гитлеру. Тут еще важна взаимосвязь между духовной основой, как фундаментом, и надстройкой.

Вот была уния в Белой Руси, ее упразднили в 1839 году в Полоцке, медаль тогда была выбита: «Отторгнутые насилием, возвращены любовью». Сейчас есть некоторое возрождение унии в Белой Руси, но совсем скромные масштабы. Какие последствия ее упразднения? Если в Галиции шли в полицаи (мы знаем дивизию СС «Галичина»), то в Белоруссии - в партизаны. Из ста эшелонов, что шли на Москву, только четыре доходили, остальные уничтожались. Идея автокефалии – отделения, - с которой мы активно боролись с конца 80-х годов, это же униатский проект – в начале автокефалия, оторвать от Москвы. Нам это было понятно с самого начала, к чему все идет, все это сейчас можно наблюдать. Очень важно понять такую вещь: как для человека возможно возвращение от порочного пути к добродетели, так и для целого конгломерата, региона. Знающие люди говорят: «Главная ложь нашего времени в том, что украинство необратимо». На самом деле, при разумной, мудрой политике все может измениться. К сожалению, в лоне Украинской Православной Церкви заметно движение шестой колонны, которую олицетворяет собой ректор Киевской Духовной Академии епископ Сильвестр (Стойков) (видимо, болгарские корни у него): «Мы никогда не вернемся в Московский Патриархат» - заявил он. От лица кого, от своего лица? Мы знаем современных исповедников на Малой Руси – таких, как митрополит Черкасский Феодосий (Снегирев) - он отказался по обмену в Россию переселиться. На него штраф наложили, но предупредили, что в следующий раз в тюрьму заключат за то, что он назвал вещи своими именами: обличал раскольников, называл ПЦУ расколом. И за это, за «разжигание межконфессиональной межрелигиозной розни» ему строгое предупреждение – за то, что, по сути, он назвал раскол расколом. И тут дебаты, в общем, и для меня не все однозначно – то, что произошло в середине XVII века с, так называемым, воссоединением, по-другому говорят: «Присоединение, возвращение Малороссии в состав Русской державы». Насколько тогда все было оправдано – это отдельный большой разговор. Например, ряд Земских Соборов XVII века был против того, чтобы принимать черкассов – казаков.

Патриарх Никон считается идеологом этого объединения, проводником, во многом с его подачи на Земском Соборе 1653 года приняли их в подданство. Сейчас на Украине это трактуется, как некий союз, который нарушила Россия, но по букве документа это было – «под высокую руку Московского государя». Некоторые историки, как покойный Пыжиков, сомневаются в целесообразности этого акта, который, кстати, повлек за собой войну с Польшей – аж до 1667 года, 13 лет шла война. Польша была мощным государством тогда. Даже Киев не освободили, а выкупили у поляков, между прочим. Но это отдельный вопрос. Сейчас как бы развилка такая – либо рерусификация, то есть возвращение к русским корням, либо хорватизация. Хорваты – это те же самые сербы, но разница в вероисповедании, из-за этого такая между ними стена. Украинство обратимо, неоднократно это звучало, потому что население разнообразно, скажем, запад, центр Украины, Новороссия, Донбасс, поэтому по-разному будет восприниматься. Вот прозвучало отрадное, что Сербия хотела бы вступить в Союз Россия–Беларусь. Естественно, все эти сложности сербские, начиная с Косово, лягут на наши плечи более плотно. Батька Лукашенко, видимо, не очень уверенно себя чувствует в этом Союзе, и как он ни пытался войти в Совет Мира, который Трамп объявил, тем не менее, получил отказ. А вообще этот Совет Мира мы рассматриваем в такой апокалипсической перспективе – Третий храм, дорога к Третьему храму, где будет короноваться антихрист.

Мало того, что Совет Мира параллелен ООН, с теми же самыми функциями, он еще имеет и апокалипсическую подоплеку. Конечно, Советская власть много наломала, на той же Западной Украине еще в 39 году половина населения в переписи называла себя русскими, и как мне говорили во Львове, что с той довоенной старой интеллигенцией еще можно было о чем-то говорить, но с нынешней невозможно. Почему? Репрессии коснулись каждой семьи. Конечно, с другой стороны, если бы не было этих депортаций, то там ситуация была бы еще сложнее, потому что очень многие там выступили в поддержку Гитлера. Тем не менее, кровь пролилась, были гонения на верующих униатов, других тогда почти не было на Западной Украине. Я уже не говорю о колхозах, о ликвидации частной собственности. И когда пришли Советы, то наши русофилы – русские, жившие там, подверглись гонениям. Они говорили: «Ну мы же русские, мы вас ждали» - «Сегодня русские, завтра будете фашистскими» - говорили им и подозревали в связи с белогвардейцами за рубежом и так далее. То есть нанесли огромный удар русскости на Западе Украины. А такие деятели, как протопресвитер Гавриил Костельник, который тоже был поначалу в украинской иллюзии, он был духовным чадом Шептицкого, который финансировал его обучение, он был проповедником в главном храме униатов – соборе святого Юра. О. Гавриил сомневался в доктринах католицизма, его выступление оборвали, лишили его возможности выступать как проповедника и преподавать. Опускаю все детали - в конце концов его убили на ступенях Преображенского храма, где он служил. Еще хочу вспомнить – когда полтора года во Львове находились русские войска, император Николай там был и его на руках несли, а он приговаривал: «Братцы, братцы, полегче, полегче». Внесли его во дворец австрийского императора Франца Иосифа. Люди были очень довольны, но Советы все испортили.

Вопрос: «Здесь как покаяние, как прощение может выглядеть? Только одна сторона во всем грешна от и до или есть о чем сказать и другой стороне? Может быть, политически это не очень удобно, но по-христиански… Этот вопрос остается, на мой взгляд, открытым. Ряд епископов Украинской Православной Церкви, даже русские по происхождению, например, епископ Иона (Черепанов) родом с Урала, настоятель Ионинского монастыря, пытаются наладить отношения с властями. У одного монаха погиб сын, который был азовцем, его отпевали в монастыре. Вопрос: был ли он православным? Но ничего не поможет, даже такие жесты – раз ты русский, все, ненадежный; раз ты в Украинской Православной Церкви, раз ты не в унии, не в ПЦУ - все равно, рано или поздно, тобой займутся. Вопрос: а все ли однозначно в СВО? Да, мы молимся, мы поддерживаем, но были ли другие варианты? Мучительно над этим размышляешь и слышишь, например, прозвучало на Круглом столе, что если бы Россия ввела свои войска и поддержала Януковича, то могло быть все по-другому. Вопрос спорный, но, тем не менее, есть такой взгляд. А сейчас мы видим – полтора миллиона с одной стороны, у нас меньше, не знаю, в два раза или еще больше, но все равно цифры огромные. В любом населенном пункте у нас могилы погибших на СВО, уже даже на глухом деревенском уровне можно это видеть. Не все однозначно, допустим, рассказывали, что наши командиры зажимали пособия для подчиненных. Это очень сильно подрывает моральный дух, и зная о таких вещах уже будет сложнее мобилизовать людей, свежие силы.

Конечно, процесс идет, отмечают, что в том же Мелитополе Запорожской области молодежь уже трудно отличить от русской молодежи по поведению, по стандартам, а вначале было по-другому. В общем, звучало, что все нужно возвращать, но сможем ли мы переварить все? Сколько будет погибших от нападений, от терактов, ДРГ и так далее. Еще прозвучал из Белоруссии очень интересно голос философа Куницкого, который говорил о малороссийских событиях: «Возвращение ее необходимо и оно неизбежно. Если будет систематическая грамотная работа, то все обратимо, и особенно важно действовать через Церковь». Почему враги хотят обрубить все связи с Церковью, ведь по сути, это единственное, что нас связывает – вера православная. Прозвучала такая идея – чтобы Архиерейский Собор обратился к жителям Малороссии, чтобы они молча, про себя молились о поражении преступного киевского режима. Гласно это, конечно, нереально, сразу будет противодействие. Но вообще Украина – это антихристианский проект по своей сути. Старцы говорили: «Клоун погубит Украину». Куницкий назвал украинство «социальной инженерией» - созданием новой квазинации на основании униатства.

Почему я сказал, что есть сомнения – все ли в истории было правильно? Допустим, был Собор 1620 года при Патриархе Филарете, который постановил крестить и белорусов, и черкассов, потому что все смешалось, с униатством был утерян апостольский завет крещения через полное погружение. Все в нашей истории было сложно, например, Калуга и Таруса были когда-то землями Польско-Литовского государства, это совсем недалеко от Москвы. Наши государи крепили единую Русь – это было очень важно, особенная заслуга Иоанна Грозного в этом деле. А сейчас иногда можно слышать: «Тверь – это не Московия, это было нечто другое, ближе к Западу». Так можно очень далеко зайти, а начинается все с малого. На той же Тверской земле – там, где живут карелы, с какой стати можно увидеть на латинице название улицы или какой-то щит рекламный. С этого все начинается, была кириллица, а латиница – это уже в сторону Финляндии получается.

Вот такой большой экскурс я сделал, может быть, не совсем уместный в сегодняшний вечер особый, когда по примеру монахов древности, перед тем как уединиться на время Великого поста, они собирались все в храме и там испрашивали друг у друга прощение и расходились для уединенных подвигов. Не все, кого хотелось бы видеть сегодня, присутствуют, некоторым мы послали смс прощальные. Мой небольшой опыт таков – нужно переживать не по поводу того, что произошло, а учесть на будущее – это проанализировать, чтобы в будущем какие-то вещи по-другому сделать и это работает. А оступаться мы будем до безконечности, но без прощения ничего не получится. Особенно выглядит гротескно, когда по поводу какой-то мелочи люди годами не общаются, особенно в родственной среде. Иногда бывают такие неожиданности: хочешь наладить контакты с родственником, допустим, для того, чтобы молиться о них, чтобы посылать им что-нибудь духовное, а сталкиваешься с тем, что несколько родственников не хотят даже общаться. Кого-то я не знаю, кого-то знаю, но они не горят желанием вообще общаться. Не знаю, почему, не видят смысла в этом, хотя между нами ничего не было, но тем не менее. Вот, загадочная русская душа… Тут уж ничего не сделаешь, штурмом не возьмешь. Помню, мать мне жалуется, я ей в ответ: «Безполезно, ну что ты добиваешься, чтобы тебя поняли, признали? Ходи в другой храм» - «Да, да, да» - соглашается она и через минуту: «А может быть им какой-то подарочек сделать, чтобы они смягчились?» Некоторые люди не комплексуют по этому поводу, от них, как «от стенки горох». Другие напротив, настолько уязвимы, настолько ранимы, что им бывает очень сложно себя подвигнуть, заставить – они боятся публичности, малейшей какой-то утечки информации о себе. Где-то можно попроще относиться к этим вещам. Иногда нам кажется, что ты пуп земли и все прожекторы направлены на тебя и все микроскопы тебя рассматривают. На самом деле все намного проще.

В завершении своего разговора с вами, братья и сестры, поднимаюсь на амвон этого придела прп. Феодосия и испрашиваю у всех вас прощения за то, что с моей стороны было совершено порочного, непотребного, греховного, невнимательного и так далее в течение прошедшего года, прошу прощения у всех за согрешенное мною словом, делом и помышлением. Простите, Христа ради!

Игумен Кирилл (Сахаров), настоятель церкви свт. Николы на Берсеневке, член Союза писателей России