Когда 2 января 1992 года Гайдар отпустил цены, и мы с женой зашли в Репино в магазин, мне показалось, что я смотрю какое-то фантастическое кино. Накануне водка стоила 3 рубля, теперь стала 30 (тридцать!). Это что такое? Потом она догнала до тысяч. Нынче она стоит триста, уже, конечно другими рублями.
Капитализм — это власть денег на всех уровнях существования. Это непрерывно расширяющееся производство меновых стоимостей (товаров) ради достижения прибыли за счёт изъятия прибавочной стоимости. Неважно, работает ли человек за станком или за компьютером — он (рабочий, крестьянин, писатель) всё равно отдаст свою долю. Так уж устроен капитализм — деньги идут к деньгам. В дело идет всё, что приносит доход: сталь так сталь, микрочипы так микрочипы, порно так порно. Рынок скушает всё, и принесет моржу. Если свободному рынку нечто мешает, это нечто будет устранено — мораль, границы, национальные интересы, государства, церкви рынку не нужны. Да и контроль над рынком сегодня практически невозможен — капитал ушел в знаки, в бренды, в электронные спекуляции. Стоимость доллара как мировой валюты обеспечена, во-первых, нефтью (ею торгуют только за доллары), во-вторых, свободной эмиссией «зеленых» (ФРС частная компания), в третьих, военной мощью Соединенных Штатов. Запад во главе с США выступает сегодня как коллективный капиталист («золотой миллиард»).
Демон капитала хитер: «И он сделал то, что всем — малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам — положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя» (Откр. 13,17).
Однако это не избавляет мировой капитал от кризиса и конца: у него нет оправдания, кроме «животного царства».
Что касается России то у нас, в отличие от Европы, не было протестантской Реформации, которая религиозно узаконила богатство. Именно на идеях этой Реформации возрос капитализм, в сущности, отменивший заповедь о том, что легче верблюду пройти сквозь игольные уши, чем богатому войти в Царство Небесное.
Протестанты в лице своих вождей, и особенно Кальвина решили наоборот: если ты богат, значит, тебя Бог любит, в макушку тебя поцеловал. Собственность, таким образом, оказалась священной, её надо хранить и умножать, тем самым и Богу послужишь. Честный, уважаемый, солидный бюргер — вот на чем возрос англо-американский капитализм.
А что в России? У нас иначе, мы не Европа и тем более не Америка. У нас собственность не священна. Более того, если ты богат, то тем самым ты на подозрении — а душу свою куда дел? Вот у нас миллиардер Прохоров в своё время в президенты метил, и набрал, кажется, 8% голосов. Это большая цифра для России.
Между тем в Америке почти все президенты — миллионеры. Там это нормально. У русских, слава Богу, другой менталитет, или, лучше сказать, подсознание. У нас богатство не награда, а испытание.
А если ты уж такие деньги отхватил, то ясно, что душу (во всяком случае, её часть) бесу продал. Так что долго ещё — вопреки всем усилиям либеральных СМИ и передачам «Кто хочет стать миллионером?» — олигархи не наберут у нас большинства голосов. Не те мы люди.
Воровство, коррупция, взятка — это парадоксальная реакция русского национального характера на власть денег. Капитал, почти по Прудону, есть кража: вот и воруют. Если им можно, то почему мне нельзя? Воруют, оказывается, в Минобороны и в космосе, и женщины, и мужчины. Хорошо, что стали их сажать, невзирая на лица и звания. Но уголовными мерами тут не справиться. Нужна единая национальная цель, Общее Дело, как выражался русский космист Николай Федоров. Цель, внутренне разделяемая всем народом. Тогда появится не только административный, но именно народный контроль. Идейная честность или безыдейное воровство — иного не дано.
Бог поругаем не бывает. Всё, что имело начало, будет иметь конец. Капитализм — тем более в качестве империализма и глобализма— не вечен. До сих пор «концы и начала» истории отмечались в основном войнами и революциями (передел земли, власти и собственности).
Ныне большая война почти неизбежно станет Третьей мировой — это будет внутриисторический апокалипсис. Одна надежда на Творца: история, как заметил А.С.Панарин, слишком серьёзное дело, чтобы доверять её исключительно человеку.
Александр Леонидович Казин, доктор философских наук, профессор, научный руководитель Российского института истории искусств
