Почему Сталин встретился с митрополитами?

4 сентября исполнилось 80 лет со дня исторической встречи в Кремле Иосифа Виссарионовича Сталина с православными архиереями во главе с Местоблюстителем Патриаршего престола митрополитом Сергием (Страгородским), впоследствии Святейшим Патриархом.

Встреча Сталина с архиереями имела огромные последствия для возрождения Русской Православной Церкви. Неслучайно некоторые крипто-троцкисты и любители мировой революции спрашивали друг друга: «Товарищи, что произошло? Не случился ли контрреволюционный переворот?». В их сознание не укладывалась эта встреча и её последствия – открытие храмов и монастырей, печатного органа, открытие духовных школ, освобождение из заключения архиереев и священников. Глава Союза воинствующих безбожников Емельян Ярославский с горя заболел и умер.

Действительно, встреча Сталина с архиереями была переворотом. К чести Сталина надо отметить, что он сделал максимум возможного в тех условиях. Судя по политдонесениям, в воинских частях и учреждениях прошёл известный ропоток, как и против запрета абортов.

Поэтому неудивительно, что Сталин, прощаясь с митрополитом Сергием, не лукавил, когда говорил: «Это всё, владыка, что я могу для Вас сделать».

Почему Сталин пошёл на встречу с митрополитами?

Первое объяснение. Встреча была нужна для ублажения союзников, показать им, что религия в СССР не угнетается.

Второе объяснение. Красная армия приступила к освобождению прежде оккупированных территорий, где немцы позволяли открывать храмы, поэтому с открытыми церквями и народом на оккупированных территориях надо было что-то делать. И для облегчения освобождения этих земель и интегрирования населения, оказавшегося в оккупации, необходима была известная льгота по отношению к Церкви.

Третье объяснение. Призыв православных народов (сербов, болгар, румын) к антифашистской борьбе в тылу немцев.

И четвёртое объяснение: личная вера Сталина и своего рода благодарность Богу за Победу в Курской битве.

На мой взгляд, как в любом великом историческом явлении объяснение должно быть комплексным и включать все четыре причины. Потому что ни одна из них не может быть доминирующей и основополагающей.

Рассмотрим эти факторы более детально.

Первое. Конечно, во взаимоотношениях с союзниками религиозный фактор играл важную роль, в частности, издание книги митрополита Сергия (Страгородского) «Правда о религии в России» было рассчитано, прежде всего, на зарубежную аудиторию. Но мог ли религиозный фактор сыграть определяющую роль во взаимоотношениях с союзниками? Сталин был достаточно трезвым человеком, чтобы понять, что, если для английского и американского народов религия что-то значила, то для правящих классов этих стран она мало что означала, если не сказать, что почти ничего.

Говоря языком Еврипида, для таких циничных людей, как Черчилль и Трумэн бог один – богатство.

Для мудрого, мой мальчик, бог один —

Богатство, да! А прочее — прикрасы

Словесные, шумиха. Что отец

Обстроился на мысах, где волна

Кипит шумней, ну, это мы оставим…

…

Заметь,

Что не богов я мясом угощаю,

А сам себя. Утроба — вот наш бог (Еврипид, «Киклоп»)

Для этих циников были важны расчёт и выгода. Руками советских людей американцы решали собственные проблемы. Ничто их не могло подвигнуть на открытие второго фронта, пока они не увидели, что Советский Союз освободит Европу и без них. Тогда США и вмешались. Однако для оформления добрых отношений с союзниками это было лишним. Но явно не главным.

Второе. Церкви открывали немцы, соответственно это могло рассматриваться как явление коллаборационизма с соответствующими последствиями. И то, что в целом так не рассматривалось и храмы на оккупированных территориях остались открытыми, это заслуга Сталина. За коллаборационизм священнослужителям, в отличие от той же Югославии, по большей части назначались достаточно мягкие наказания, в этом огромная заслуга Сталина. Пожалуй, не меньшая заслуга, чем открытие храмов на неоккупированной территории Советского Союза.

Следует отметить, что проблема церквей на оккупированной территории являлась скорее минусом в глазах советского руководства, чем плюсом для восстановления Русской Православной Церкви в известном плане.

Третье. Активизация антифашистской деятельности славянских народов. Разумеется, работал Славянский антифашистский комитет во главе с академиком Державиным. Разумеется, митрополит Николай (Ярушевич) рассылал антифашистские воззвания сербам, болгарам и румынам с призывом подниматься против фашистов и фашистских режимов. Но опять-таки за исключением сербов вплоть до прихода советских войск на территории Румынии и Болгарии антифашистское сопротивление в этих странах было незначительным. Фактически ничтожным.

Сталин твёрдо понимал, что большая часть братушек-славян и братушек-православных будет руководствоваться конкретной политической ситуацией, а не воззваниями, призывами и религиозной политикой.

И остаётся четвертое объяснение. Одни считают, что Сталин вновь вернулся к вере во время Великой Отечественной войны, другие считают его отношения с Русской Православной Церковью чистым прагматизмом. На мой взгляд, следует идти царским путём, понимая, что в данном случае на Сталина нужна смотреть как на политика, так и на человека.

Катастрофа 1941 года и спасение Москвы и России для Сталина могло стать настоящим чудом. Пусть чудом, выкупленным ценой огромных человеческих жертв, огромного напряжения, пота и крови советского народа, прежде всего, русского народа, как государствообразующего. Отношение Сталина к вере и религии до сих пор до конца не изучено в отличие от неистовых Троцкого и Ленина, Сталин почти не выступал с антирелигиозными декларациями.

Более того, всякий глумёж над святынями и ценностями был для него чужд. Именно поэтому он жёстко ударил по рукам Демьяна Бедного, когда тот написал кощунственную пьесу «Богатыри». И Сталин выгнал его отовсюду.

Именно поэтому Сталин закрыл в 1943 году Союз воинствующих безбожников. Вероятно, что-то в его душе теплилось из прежней веры. В этом смысле характерны несколько эпизодов, известных из его жизни. Когда его дети стали смеяться над религиозностью бабушки Екатерины Георгиевны Джугашвили, вдруг Сталин серьезно им говорит: «А, может быть, она знает то, что не знаем с вами мы?».

Второй эпизод. Охрана замечала, что Сталин временами подолгу оставался один в кремлевских церквях. Что он там делал? Никто не ведает.

Третье свидетельство, которое требует тщательной проверки: перед смертью Сталина исповедовал митрополит Николай (Ярушевич). Эти свидетельства нужно проверять. Но в любом случае в отличие от того же Ленина, Троцкого и Свердлова с ним всё не так просто в религиозном плане.

Отметим, что в условиях коллективного руководства (Сталин во многом зависел от поддержки своих соратников по политбюро, особенно в решающих вопросах), его личная религиозность могла быть только один из факторов. А в целом сложившаяся картина и ситуация являлось следствием промысла Божия. Даже то страшное зло, чем, несомненно, являлась Великая Отечественная война, Божий промысл превратил в добро, в восстановление Русской Православной Церкви и небывалое торжество русского духа, выразившегося в великой Победе 1945 года, в которую Русская Православная Церковь внесла свой существенный вклад.

Протодиакон Владимир Василик, профессор СПБГУ, доктор исторических наук, кандидат филологических наук, кандидат богословия, член Синодальной богослужебной комиссии