Глава Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой заявил, что подаст в суд на своего непосредственного начальника, министра культуры Александра Соколова, так как м инистр обвинил своего подчинЈнного в том, что тот действует против интересов Росси практически в любом вопросе.
Похоже, что в столице назревает культурная контрреволюция, ибо низы не могут, а верхи не хотят жить по старому. В столице назревает. А что в провинции?
Происходящее в наши дни в театрах и на концертных площадках очень напоминает поведение дрянного мальчишки перед клеткой с запертым в ней могучим зверем: со сцены, через рампу, в замкнутый без антракта зал тычутся палки и бросаются фантики, корчатся рожи, делаются неприличные жесты и выкрикивается... "ненормативное". А оплЈвываемый и задираемый туго пыхтит, моргает затекающими кровью глазами, и терпит, обречЈнно терпит, понуря голову к переминаемой в пальцах программке, наверху которой чЈрным по белому "Государственный... Академический...". "Аида" в телогрейке, клон Достоевского, пионерка-проститутка на 60-летие Победы, канкан под Мусоргского - ну, что, не нравится? А что ты можешь в ответ? ГадЈныш, всЈ более возбуждаясь, похоже, уже и не знает, что бы ему ещЈ такого вытворить, чем зацепить и унизить, как бы ещЈ опробовать свою безнаказанность. "Ни-че-го! Ничего-то ты не можешь"! - И кривящаяся рожица Плохиша "триумфно" сияет "золотой маской" Крошки Цахеса: "Бархатная культурная революция будет продолжаться"!
А начиналось всЈ лет семнадцать назад, когда Ветер Перемен взметнул над подмостками пылевой вихрь актЈрского бунта, как-то удивительно слаженно вспыхнувшего против режиссЈрской тирании от Москвы до самых до окраин. Народные и заслуженные, ведущие и солисты, взывая к цеховой солидарности массовки, хоров и кордебалетов, проводили пламенные перевыборные собрания, под обвинительные речи и одобрительные свисты срывая с классово ненавистного худруководства звЈзды и эполеты "застоя" и "сталинщины", обвиняя режиссЈров, хормейстеров, хореографов и дирижЈров во всех тяжких, и с профсоюзным свистом гоня их за ненадобностью в освобождЈнном от "худсоветизма" демократическом искусстве. "Мы наш, мы новый... кто был ничем..." - гремело со всех сторон, и, если в СССР практически каждый театр имел в штате двух режиссЈров - главного и очередного, да ещЈ какое-то количество дипломированных специалистов мытарило министерства требованиями трудоустройства, то уже к середине девяностых в более чем трЈхстах отслеженных мною Российских театрах оставалось едва ли три десятка профессиональных постановщиков спектаклей. Остальные толи сбежали через подземный ход в Англию, толи оказались расстреляны из бутафорских наганов. Но ещЈ ранее, такой же, разве что менее громкий, "качественный" переворот прокатился по высшим учебным заведениям культуры, где, опять же, оставленные в живых профессиональные педагоги, в лучшем случае, затаились в виде "рабов" у именитых руководителей курсов.
Краткое пояснение:
Три основные сценические профессии - артист, педагог и режиссЈр, к сожалению, слабо различаемые со стороны непосвящЈнной в закулисье публики, имеют меж собой не столь техническое, сколько психологическое разделение. Это, если позволите, клинически несмешиваемые способы сознания, ментально-психические социальные типы, призванные решать конкретные, исторически сложившиеся, узкопрофессиональные задачи в сложносоставном искусстве театра. Явственнее всего это различие можно увидеть относительно понятия "лидер".
Артист. Первая из характеристик профессиональной пригодности - отсутствие самоконтроля. Чем менее человек способен следить за собой, контролировать свои мысли и эмоции, тем пластичней, образней, ярче его игра на сцене, тем натуральней он перевоплощается, совершенно искренне вчера умирая Гамлетом, сегодня раздуваясь Хлестаковым, а назавтра цинично фиглярствуя под "бяк-бяк-бяк". Именно врождЈнная неспособность к соблюдению собственного "Я", устойчивая интеллектуальная инфантильность, безоглядная эмоциональная отдача любой предлагаемой ситуации - основа успешности артистической карьеры; и все звания, премии и награды как раз и отмечают честность этой природной душевной мимикрии. Идеальный актЈр - идеальный исполнитель. И только исполнитель: при всей своей харизматичности, красоте заученных поз и крылатости знаменитых фраз, он навсегда ложный лидер - до старости оставаясь ребЈнком, не способным к пониманию ответственности за сказанное и представленное согласно поставленной задаче и выстроенной мизансцены. Отсюда неспособность артиста жить вне бутафории, вне щадящей его слабости и покрывающей обаятельный эгоизм богемно-театральной среды.
Педагог. АктЈр, технически совершенно владеющий профессией, любящий еЈ, но не справляющийся с критическим контролем собственного разума, на сцене эмоционально холоден, школьно сер, скучен. Его игра всегда в рамках освоенных приЈмов, в пределах ремесленничества, так как его талант - талант анализаторский, его психические усилия центростремительно направлены на усвоение, а не на отдачу вовне. Для педагога его профессиональный интерес, его исследовательская страсть замкнуты в кухню профессии, он живЈт уроками, этюдами и репетициями, а сидящая в зале публика - не более, чем ритуальный фон завершения его лабораторных трудов. Педагог - нянька, гувернант, ментор и хирон, "мусьЈ" и Арина Родионовна, без него на сцене самодеятельность, неряшливость и разложение. Педагог - лидер, но лидер внутренний, оперативный, так как его унтер-офицерское лидерство не знает стратегических задач.
РежиссЈр. Тот же дирижЈр, тот же балетмейстер. Профессия, не имеющая конечного определения. Наверное, главное в режиссЈре - его энциклопедические знания. Как композитор инструментом, так драматический режиссЈр, для начала, обязан владеть актЈрской школой, а его коллеги - оперный постановщик и балетмейстер, кроме того же искусства перевоплощения, должны ещЈ знать технику пения и школу классического или народного танца, плюс читать партитуру. К тому же режиссЈру необходимо иметь представление об акробатике и военных искусствах, литературных течениях и истории живописи, политических системах и религиозных канонах. Что сверху? Собственно режиссура - приЈмы превращения драматургии в массовое действо, со всеми, ещЈ от античных жрецов неизменными ритуалами провождения посвящаемого зрителя-неофита в братья-соавторы. Соавторы чего? А разного, это тема отдельная, здесь опускаемая. Проще сказать, что режиссура есть разновидность психотерапии: грамотный постановщик спектакля, на основе избранной им литературной и музыкальной драматургии, проектирует и создаЈт последовательный ряд психологических ситуаций, в финале которого зритель переживает катарсис. У неграмотного же режиссЈра зритель, в лучшем случае, испытывает шок, или же, что гораздо чаще, простое разочарование. Создание, обучение и воспитание профессионального постановщика дело кропотливое, дорогостоящее, овладение этой профессии требует никак не менее десяти лет одного только ученичества, поэтому лишь "тоталитарная" система Советского Союза смогла поставить "массовое производство" режиссЈров, в достатке обеспечивая кадрами себя и дружественные страны. Советская режиссЈрская школа русского психологического театра стала уникальным явлением мировой культуры, на которую с завистью смотрели Запад и Восток: одно дело гениальные личности, которые изредка рождаются, где Бог пошлЈт, другое - высочайший общий ремесленный уровень, методически доступный даже среднему таланту. И ещЈ: режиссЈр, закулисный творец, создающий для нации героев, не может не радоваться славе их воплотителей, как отец родной не способен ревновать, тем более конкурировать со своими детьми. РежиссЈр - вот тот лидер, под которого строится вся пирамида театра, определяется репертуар и формируется труппа.
А ещЈ советский период уникален тем, что насилием (!) власти практически все социальные слои могли, точнее - должны были причащаться классическому искусству, доступному в противостоящем нам тогда обществе "эксплуатации" и "потребительства" только финансовой элите. За тридцать копеек любой школьник и студент мог и должен был смотреть "Короля Лира", "Лебединое озеро", слушать "Хованщину" и "Первый фортепьянный". Огромный государственный аппарат занимался просвещением и разъяснением для крестьян и рабочих, школьников, студентов, для медиков, животноводов и инженеров основ мирового культурного наследия, "нашедшего окончательное этическое и эстетическое воплощение в соцреалистическом искусстве" побеждающего коммунизма. За всеми теми перегибами, мы можем, увы, теперь только с "рабской" ностальгией вспоминать о самой читающей, самой балетоманной стране, с болью и ужасом понимая, чего лишены наши дети и внуки.
И как же всЈ разом вдруг рухнуло, почему бунт ведомых-исполнителей против лидеров-организаторов произошЈл так легко и слаженно, словно бы и не стихийно? Вряд ли всЈ удастся списать на общие политико-управленческий и экономический кризисы периода начала " Perestroyki ", ибо культура, как явление не совсем материальное, живЈт достаточно самостоятельно, не так наскоро завися от кошелька или маузера - вспомнить те же ленинградские блокадные аншлаги. Нет, сегодняшняя клетка для публики явно была продумана заранее, точно рассчитана, аккуратно исполнена, и теперь она крепка и надЈжна, иначе бы Цахес-Плохиш так не откровенничал.
Начиналось же всЈ внутриконфессионо и, как бы, вполне "естественно": стало отходить в иной мир поколение мастеров, из рук в руки унаследовавших Русский реалистический театр от его создателей, мастеров, чьЈ национальное творчество, пробившееся сквозь РАПП и меерхольдовщину, было закреплено Великой Победой. Друг за другом нас покидали Туманов, Герасимов, Захаров, Гончаров и Товстоногов, так что ГИТИС, ВГИК, ЛГИТМИК и другие ВУЗы буквально в несколько лет поменяли свой кадровый состав. Именно тогда-то союзные и республиканские министерства начали активно заполнять освобождающиеся места режиссЈров и педагогов артистами. Народные и лауреаты, любимцы и кумиры, но всЈ равно - только артисты стали набирать курсы будущих постановщиков и учить их тому, чего не знали, не могли знать априори. В результате качество, да и количество знаний выпускников сегодняшней РАТИ невозможно даже попытаться сравнить с тем, что в своЈ время давал ГИТИС! Ну, а далее русская режиссЈрская школа разрушалась уже на местах: "Если я сыграл Мольера, станцевал Спартака, спел Отелло, то разве ж не смогу изобразить Любимова, Григоровича или Покровского"?.. И медсестра взялась за скальпель....
Для сформировавшейся к концу "застоя" вокруг ведущих театральных журналов группировки театроведов и критиков, раскрутка актЈров была самой простой, краткой и гарантированной самораскруткой. Не требующие глубокой вспашки клише из учебника с пересыпкой брежневскими цитатами для "совкового быдла", плюс карманная интеллигентская фигушка - и сам критик грелся в лучах блаженно-обложечной улыбки "вечного ребЈнка". Психология артиста абсолютно беззащитна перед лестью, и через сладкую похвалу "шЈлковы бородушки" и "миленькие буратиночки" зажигаемых звЈзд доверчиво льнули к добрым, так всем в них восхищающимся кречетовым, уральским и швыдким, параллельно копя злобу против вечно что-то требующих и тянущих жилы "карабасов-барабасов". Потаканием естественному для актЈрства тщеславию, восхвалением их вокально-танцевальной любительщины, соблазнами облегчаться от систем и канонов классики в "экспериментаторстве", "модерне" - взламывались профессиональные критерии, хранившие незыблемость границ тех самых трЈх основных театральных профессий. Но, история потому и наука, что в ней всЈ экспериментально повторяется! Как все активисты революций, актЈрские атаманы и батьки довольно скоро исчезли за ненадобностью. В ходе незамысловатой двухходовой рокировки, к управлению театрами, как всегда, пришли совсем не те, кто шли: творческий режиссерский диктат сменился на диктат административный. И так, вереща о вольности, куклы сменили кукловодов....
Нет, внешнее представительство Табаковых, Ширвиндов, Калягиных и Дорониных продолжается, и будет продолжаться, ибо эти имена не просто священны как знаки прошлой славы, но и удобны как "бархатные" знамЈна "сохранЈнной традиции", под которыми, правда, теперь маршируют совсем другие солдаты и в совсем другом направлении. Ибо сегодняшний лидер театра - Директор-худрук... бухгалтер-идеолог и балетмейстер-завхоз.... Именно для прикрытия этого, невиданного доселе мутанта и оставлены в креслах Лавров и Ульянов, без сомнения, с самыми благими намерениями унисонно бормочущие, что де "раз нет хороших режиссЈров, то, чем театр отдавать плохим, пусть лучше мы, а спектакли будут ставить приглашЈнные". Да только куда ж они делись - хорошие-то? Не вашей ли "классовой солидарностью" тысячи специалистов ушли из профессии или уже не выучились на неЈ?.. А ведь в начале бунта редкий артист, дорвавшийся до роли руководителя, сумел не соблазниться и не сымитировать режиссЈрское творчество, смог удержаться от того, чтобы не пощЈлкать хлыстом над своими же собратьями. Самые мудрые, вроде Майи Михайловны, тихо брали "рабов", и тогда, например, провалившаяся в Москве "Анна Каренина", профессионально переставленная Натальей Рыженко, имела достаточно долгую сценическую судьбу в Новосибирске. Менее же умные искренне пытались из наработанных стереотипов отыгранных ранее чужих спектаклей и фрагментов своей мышечной и эмоциональной памяти составлять "Кухню" или "ТрЈх сестЈр". Кстати, когда в своЈ время "новые русские" понесли в театр пробные деньги, то, естественно, они отдавали их самым заметным, самым видным из зала лицам. И, понятно, что чаще всего это оказывались конферансье: хороший костюм, грим, подсветка, умные и ловкие тексты, проверенный ракурс, да и на "ты" с остальными звЈздами! И сколько же тогда спектаклей, фильмов, программ, сиявших и звеневших в афишах и титрах портретами и голосами всенародных кумиров, благополучно провалилось, оставив только пшиковый запах сожженной бумаги? Обжегшись на раскрученных, раззвученных именах самоназваных "руководителей", в общем-то, реально перспективных проектов, горе-инвесторы до сих пор дуют на воду, и, действительно, замечательная идея-возможность поддержать отечественный театр в самый страшный для коллективных видов искусства период, оказалась упущенной.
Впрочем, попечительство, как и актЈрское худруководство, живо и живо громко - с "никами", "олимпами", жЈлто-глянцевыми скандалами и судебными разбирательствами, - но! - на весьма определЈнных условиях: и частным, и "честным" капиталами, по строгому благословению министерства культуры (теперь ФАККа), поддерживается только откровенно деструктивное искусство. Почему? Да потому, что после развала русской школы режиссуры, после крушения творческого руководства театрами, наступил третий, завершающий этап - тотальная замена психологического реализма формалистскими шоу: "Аида" в телогрейке, клон Достоевского, канкан под Мусоргского, пионерка-проститутка на 60-летие Победы....
Рассаженные Швыдким директора государственных театров в поделЈнной на зоны стране обеспечивают работой несколько мобильных бригад имени Детей лейтенанта Шмидта, состоящих из "столичных" московско-питерских режиссЈров, стенографов, осветителей и балетмейстеров, наскоро тиражирующих по городам и весям свои постановки. Слаженная система "разводов" этих бригад, необъяснимая экономическими соображениями величина их гонораров, заорганизованная пресса, цензурированный телеэфир, очередь за "масками" и прочая реклама строго ограниченного круга лиц, позволяют совершенно искренне подозревать естественную для нашего времени и нашей страны коррупционную систему. По "непроверенным слухам" "откат" постановщиков варьируется от 25 до 50 %. Однако, эта "непроверенность" вполне даже может обернуться "проверенностью" - ведь после того, как министр Соколов и телеведущий Пушков вдруг внесли зажжЈнную свечку в самый тЈмный уголок ФАККа, эту тему так просто теперь не закроешь.
Ну, да ладно, коррупция не может существовать или же не существовать в одном, отдельно взятом министерстве, болезнь эта, увы, наша общая, но, особенность в том, что в данной развЈрнутой сети нет только материальной составляющей. Здесь слишком выпирает скелет антинациональной, государстворазрушающей заданности, впрочем, достаточно честно декларируемой швыдковским ток-шоу. Ведь никакими воровскими целями не объяснить всЈ новые и новые антиэстетические, извращенческие с точки зрения нормального большинства, и колоссальные по затратам постановки на главных сценах страны монстров-однодневок, не выдерживающих и пяти представлений на публику, никак не оправдать ковровый пиар содомии, блуда и садизма, обезьянническое восхваление бродвейских обносков, если не учитывать, что, кроме приятного "отката", бригады Детей лейтенанта Шмидта позволяют с одного кресла контролировать репертуар всех Российских театров, монополизировать мощнейший способ воздействия на общественное сознание, в том числе - или самое страшное? - с возможностью по своему усмотрению влиять на процесс духовного формирования подрастающих поколений.
"Бархатная культурная революция в Новосибирске будет продолжаться". - Заявил прямой ставленник Швыдкова на должность директора нашего прославленного в прошлом академического театра оперы и балета Борис Мездрич в интервью, даваемом тележурналисте Максименко, по поводу провала в прокате великого "Риголетто", искалеченного в угоду вкусам сексуальных меньшинств заезжим питерским режиссЈром. И продолжил о том, что театр готовит на музыку Шнидке и либретто Ерофеева премьеру оперы "Жизнь с идиотом": "Это будет элитарная постановка.... Элитарность заключается хотя бы в том, что будет употреблена ненормативная лексика". Забавный, однако, человек, этот бывший геолог-балетоман, а ныне директор одного из крупнейших в мире театров: как будто публика, интересующаяся оперным искусством или хотя бы смотрящая теле-шоу, не знает, что литератор Ерофеев тем только и известен, что употребляет в своих текстах эту самую ненормативную лексику. Когда уже на третье представление "элитарного" спектакля оказалось невозможным распространить билеты (ведь зачем платить триста-пятьсот рублей, когда всякий желающий может вдосталь наслушаться матов в трамвае всего за шесть), то, объясняя невиданные до того провинциалами постановочные расходы, дирекция заявила о том, что спектакль, де, поставлен на немецкий грант и изначально предназначался для показа в просвещЈнной Германии. Думается, что ещЈ не достаточно отполированным "культурной бархоткой" сибирякам просто не дано понять, как же это нужно ненавидеть фашистов, чтобы и через шестьдесят лет продолжать мстить им - за деньги их внуков показывая этим внукам такое... элитное. И, вроде бы, ладно, раз не наша валюта, то и не наши проблемы, куда она выброшена, но! Но! Зачем при этом неутомимыми и неутолимыми мстителями используются "брэнды" "Русская культура" и "Государственный академический"? То есть, зачем идЈт наглая профанация титула "Русский театр" и дерзкое присвоение того всемирного уважения к нашему национальному искусству, веками, из поколения в поколение, нарабатываему гениями Руси-России-СССР? Ну не может, не должно государственное представительство быть частным делом группы "доверяющих" друг другу чиновников и художников, особенно после того, как опытно (ногами) уже доказано, что вкусы этого местечкового объединения абсолютно противоположны вкусам большинства населения представляемой страны!
В столице низы не могут, а, главное, верхи не хотят жить по-прежнему, и по всей стране летит обнадЈживающая цитата из выступления Александра Соколова в эфире телеканала ТВЦ: "...Тут начинается сфера полномочия агентств. Там происходят все рассмотрения заявок, рассматриваются приоритеты. Есть противоречие, потому что и есть это продолжение госполитики: на что конкретно эти деньги идут. Можно же выбрать проект перспективный для государства, а можно - проект, за который в конверте принесут "откат" ".
В Москве, естественно, всегда "выбирали" то, что "выбирали". И, так же естественно, в Новосибирске за мертворождЈнными "Молодым Давидом", "Риголетто", "Жизнью с идиотом" следовала грандиознейшая "Аида", настолько извращЈнная всЈ теми же Детьми лейтенанта Шмидта, что в антракте, уже не тЈмные провинциалы, а и наглядевшаяся вдоволь и всякого столичная публика из КремлЈвского дворца буквально валом валила через ворота Кутафьей башни.
Может быть, кого-то теперь заинтересует - чего ж тогда стоила (в прямом и переносном смысле) в свете слов Соколова "национальная" премия "Маска" за сие, опять же, совершенно безумное по затратам и изначально никому не нужное уродство, в котором, как выразилась Архипова, "Аида в телогрейке душу не греет"? Думается, замгенпрокурора России Колесников, "давно и внимательно следящий" за Швыдким, рано или поздно нам всем всЈ доложит, причЈм с совершенно нескрываемым удовольствием.
http://www.voskres.ru/kolonka/dvorzov.htm
Похоже, что в столице назревает культурная контрреволюция, ибо низы не могут, а верхи не хотят жить по старому. В столице назревает. А что в провинции?
Происходящее в наши дни в театрах и на концертных площадках очень напоминает поведение дрянного мальчишки перед клеткой с запертым в ней могучим зверем: со сцены, через рампу, в замкнутый без антракта зал тычутся палки и бросаются фантики, корчатся рожи, делаются неприличные жесты и выкрикивается... "ненормативное". А оплЈвываемый и задираемый туго пыхтит, моргает затекающими кровью глазами, и терпит, обречЈнно терпит, понуря голову к переминаемой в пальцах программке, наверху которой чЈрным по белому "Государственный... Академический...". "Аида" в телогрейке, клон Достоевского, пионерка-проститутка на 60-летие Победы, канкан под Мусоргского - ну, что, не нравится? А что ты можешь в ответ? ГадЈныш, всЈ более возбуждаясь, похоже, уже и не знает, что бы ему ещЈ такого вытворить, чем зацепить и унизить, как бы ещЈ опробовать свою безнаказанность. "Ни-че-го! Ничего-то ты не можешь"! - И кривящаяся рожица Плохиша "триумфно" сияет "золотой маской" Крошки Цахеса: "Бархатная культурная революция будет продолжаться"!
А начиналось всЈ лет семнадцать назад, когда Ветер Перемен взметнул над подмостками пылевой вихрь актЈрского бунта, как-то удивительно слаженно вспыхнувшего против режиссЈрской тирании от Москвы до самых до окраин. Народные и заслуженные, ведущие и солисты, взывая к цеховой солидарности массовки, хоров и кордебалетов, проводили пламенные перевыборные собрания, под обвинительные речи и одобрительные свисты срывая с классово ненавистного худруководства звЈзды и эполеты "застоя" и "сталинщины", обвиняя режиссЈров, хормейстеров, хореографов и дирижЈров во всех тяжких, и с профсоюзным свистом гоня их за ненадобностью в освобождЈнном от "худсоветизма" демократическом искусстве. "Мы наш, мы новый... кто был ничем..." - гремело со всех сторон, и, если в СССР практически каждый театр имел в штате двух режиссЈров - главного и очередного, да ещЈ какое-то количество дипломированных специалистов мытарило министерства требованиями трудоустройства, то уже к середине девяностых в более чем трЈхстах отслеженных мною Российских театрах оставалось едва ли три десятка профессиональных постановщиков спектаклей. Остальные толи сбежали через подземный ход в Англию, толи оказались расстреляны из бутафорских наганов. Но ещЈ ранее, такой же, разве что менее громкий, "качественный" переворот прокатился по высшим учебным заведениям культуры, где, опять же, оставленные в живых профессиональные педагоги, в лучшем случае, затаились в виде "рабов" у именитых руководителей курсов.
Краткое пояснение:
Три основные сценические профессии - артист, педагог и режиссЈр, к сожалению, слабо различаемые со стороны непосвящЈнной в закулисье публики, имеют меж собой не столь техническое, сколько психологическое разделение. Это, если позволите, клинически несмешиваемые способы сознания, ментально-психические социальные типы, призванные решать конкретные, исторически сложившиеся, узкопрофессиональные задачи в сложносоставном искусстве театра. Явственнее всего это различие можно увидеть относительно понятия "лидер".
Артист. Первая из характеристик профессиональной пригодности - отсутствие самоконтроля. Чем менее человек способен следить за собой, контролировать свои мысли и эмоции, тем пластичней, образней, ярче его игра на сцене, тем натуральней он перевоплощается, совершенно искренне вчера умирая Гамлетом, сегодня раздуваясь Хлестаковым, а назавтра цинично фиглярствуя под "бяк-бяк-бяк". Именно врождЈнная неспособность к соблюдению собственного "Я", устойчивая интеллектуальная инфантильность, безоглядная эмоциональная отдача любой предлагаемой ситуации - основа успешности артистической карьеры; и все звания, премии и награды как раз и отмечают честность этой природной душевной мимикрии. Идеальный актЈр - идеальный исполнитель. И только исполнитель: при всей своей харизматичности, красоте заученных поз и крылатости знаменитых фраз, он навсегда ложный лидер - до старости оставаясь ребЈнком, не способным к пониманию ответственности за сказанное и представленное согласно поставленной задаче и выстроенной мизансцены. Отсюда неспособность артиста жить вне бутафории, вне щадящей его слабости и покрывающей обаятельный эгоизм богемно-театральной среды.
Педагог. АктЈр, технически совершенно владеющий профессией, любящий еЈ, но не справляющийся с критическим контролем собственного разума, на сцене эмоционально холоден, школьно сер, скучен. Его игра всегда в рамках освоенных приЈмов, в пределах ремесленничества, так как его талант - талант анализаторский, его психические усилия центростремительно направлены на усвоение, а не на отдачу вовне. Для педагога его профессиональный интерес, его исследовательская страсть замкнуты в кухню профессии, он живЈт уроками, этюдами и репетициями, а сидящая в зале публика - не более, чем ритуальный фон завершения его лабораторных трудов. Педагог - нянька, гувернант, ментор и хирон, "мусьЈ" и Арина Родионовна, без него на сцене самодеятельность, неряшливость и разложение. Педагог - лидер, но лидер внутренний, оперативный, так как его унтер-офицерское лидерство не знает стратегических задач.
РежиссЈр. Тот же дирижЈр, тот же балетмейстер. Профессия, не имеющая конечного определения. Наверное, главное в режиссЈре - его энциклопедические знания. Как композитор инструментом, так драматический режиссЈр, для начала, обязан владеть актЈрской школой, а его коллеги - оперный постановщик и балетмейстер, кроме того же искусства перевоплощения, должны ещЈ знать технику пения и школу классического или народного танца, плюс читать партитуру. К тому же режиссЈру необходимо иметь представление об акробатике и военных искусствах, литературных течениях и истории живописи, политических системах и религиозных канонах. Что сверху? Собственно режиссура - приЈмы превращения драматургии в массовое действо, со всеми, ещЈ от античных жрецов неизменными ритуалами провождения посвящаемого зрителя-неофита в братья-соавторы. Соавторы чего? А разного, это тема отдельная, здесь опускаемая. Проще сказать, что режиссура есть разновидность психотерапии: грамотный постановщик спектакля, на основе избранной им литературной и музыкальной драматургии, проектирует и создаЈт последовательный ряд психологических ситуаций, в финале которого зритель переживает катарсис. У неграмотного же режиссЈра зритель, в лучшем случае, испытывает шок, или же, что гораздо чаще, простое разочарование. Создание, обучение и воспитание профессионального постановщика дело кропотливое, дорогостоящее, овладение этой профессии требует никак не менее десяти лет одного только ученичества, поэтому лишь "тоталитарная" система Советского Союза смогла поставить "массовое производство" режиссЈров, в достатке обеспечивая кадрами себя и дружественные страны. Советская режиссЈрская школа русского психологического театра стала уникальным явлением мировой культуры, на которую с завистью смотрели Запад и Восток: одно дело гениальные личности, которые изредка рождаются, где Бог пошлЈт, другое - высочайший общий ремесленный уровень, методически доступный даже среднему таланту. И ещЈ: режиссЈр, закулисный творец, создающий для нации героев, не может не радоваться славе их воплотителей, как отец родной не способен ревновать, тем более конкурировать со своими детьми. РежиссЈр - вот тот лидер, под которого строится вся пирамида театра, определяется репертуар и формируется труппа.
А ещЈ советский период уникален тем, что насилием (!) власти практически все социальные слои могли, точнее - должны были причащаться классическому искусству, доступному в противостоящем нам тогда обществе "эксплуатации" и "потребительства" только финансовой элите. За тридцать копеек любой школьник и студент мог и должен был смотреть "Короля Лира", "Лебединое озеро", слушать "Хованщину" и "Первый фортепьянный". Огромный государственный аппарат занимался просвещением и разъяснением для крестьян и рабочих, школьников, студентов, для медиков, животноводов и инженеров основ мирового культурного наследия, "нашедшего окончательное этическое и эстетическое воплощение в соцреалистическом искусстве" побеждающего коммунизма. За всеми теми перегибами, мы можем, увы, теперь только с "рабской" ностальгией вспоминать о самой читающей, самой балетоманной стране, с болью и ужасом понимая, чего лишены наши дети и внуки.
И как же всЈ разом вдруг рухнуло, почему бунт ведомых-исполнителей против лидеров-организаторов произошЈл так легко и слаженно, словно бы и не стихийно? Вряд ли всЈ удастся списать на общие политико-управленческий и экономический кризисы периода начала " Perestroyki ", ибо культура, как явление не совсем материальное, живЈт достаточно самостоятельно, не так наскоро завися от кошелька или маузера - вспомнить те же ленинградские блокадные аншлаги. Нет, сегодняшняя клетка для публики явно была продумана заранее, точно рассчитана, аккуратно исполнена, и теперь она крепка и надЈжна, иначе бы Цахес-Плохиш так не откровенничал.
Начиналось же всЈ внутриконфессионо и, как бы, вполне "естественно": стало отходить в иной мир поколение мастеров, из рук в руки унаследовавших Русский реалистический театр от его создателей, мастеров, чьЈ национальное творчество, пробившееся сквозь РАПП и меерхольдовщину, было закреплено Великой Победой. Друг за другом нас покидали Туманов, Герасимов, Захаров, Гончаров и Товстоногов, так что ГИТИС, ВГИК, ЛГИТМИК и другие ВУЗы буквально в несколько лет поменяли свой кадровый состав. Именно тогда-то союзные и республиканские министерства начали активно заполнять освобождающиеся места режиссЈров и педагогов артистами. Народные и лауреаты, любимцы и кумиры, но всЈ равно - только артисты стали набирать курсы будущих постановщиков и учить их тому, чего не знали, не могли знать априори. В результате качество, да и количество знаний выпускников сегодняшней РАТИ невозможно даже попытаться сравнить с тем, что в своЈ время давал ГИТИС! Ну, а далее русская режиссЈрская школа разрушалась уже на местах: "Если я сыграл Мольера, станцевал Спартака, спел Отелло, то разве ж не смогу изобразить Любимова, Григоровича или Покровского"?.. И медсестра взялась за скальпель....
Для сформировавшейся к концу "застоя" вокруг ведущих театральных журналов группировки театроведов и критиков, раскрутка актЈров была самой простой, краткой и гарантированной самораскруткой. Не требующие глубокой вспашки клише из учебника с пересыпкой брежневскими цитатами для "совкового быдла", плюс карманная интеллигентская фигушка - и сам критик грелся в лучах блаженно-обложечной улыбки "вечного ребЈнка". Психология артиста абсолютно беззащитна перед лестью, и через сладкую похвалу "шЈлковы бородушки" и "миленькие буратиночки" зажигаемых звЈзд доверчиво льнули к добрым, так всем в них восхищающимся кречетовым, уральским и швыдким, параллельно копя злобу против вечно что-то требующих и тянущих жилы "карабасов-барабасов". Потаканием естественному для актЈрства тщеславию, восхвалением их вокально-танцевальной любительщины, соблазнами облегчаться от систем и канонов классики в "экспериментаторстве", "модерне" - взламывались профессиональные критерии, хранившие незыблемость границ тех самых трЈх основных театральных профессий. Но, история потому и наука, что в ней всЈ экспериментально повторяется! Как все активисты революций, актЈрские атаманы и батьки довольно скоро исчезли за ненадобностью. В ходе незамысловатой двухходовой рокировки, к управлению театрами, как всегда, пришли совсем не те, кто шли: творческий режиссерский диктат сменился на диктат административный. И так, вереща о вольности, куклы сменили кукловодов....
Нет, внешнее представительство Табаковых, Ширвиндов, Калягиных и Дорониных продолжается, и будет продолжаться, ибо эти имена не просто священны как знаки прошлой славы, но и удобны как "бархатные" знамЈна "сохранЈнной традиции", под которыми, правда, теперь маршируют совсем другие солдаты и в совсем другом направлении. Ибо сегодняшний лидер театра - Директор-худрук... бухгалтер-идеолог и балетмейстер-завхоз.... Именно для прикрытия этого, невиданного доселе мутанта и оставлены в креслах Лавров и Ульянов, без сомнения, с самыми благими намерениями унисонно бормочущие, что де "раз нет хороших режиссЈров, то, чем театр отдавать плохим, пусть лучше мы, а спектакли будут ставить приглашЈнные". Да только куда ж они делись - хорошие-то? Не вашей ли "классовой солидарностью" тысячи специалистов ушли из профессии или уже не выучились на неЈ?.. А ведь в начале бунта редкий артист, дорвавшийся до роли руководителя, сумел не соблазниться и не сымитировать режиссЈрское творчество, смог удержаться от того, чтобы не пощЈлкать хлыстом над своими же собратьями. Самые мудрые, вроде Майи Михайловны, тихо брали "рабов", и тогда, например, провалившаяся в Москве "Анна Каренина", профессионально переставленная Натальей Рыженко, имела достаточно долгую сценическую судьбу в Новосибирске. Менее же умные искренне пытались из наработанных стереотипов отыгранных ранее чужих спектаклей и фрагментов своей мышечной и эмоциональной памяти составлять "Кухню" или "ТрЈх сестЈр". Кстати, когда в своЈ время "новые русские" понесли в театр пробные деньги, то, естественно, они отдавали их самым заметным, самым видным из зала лицам. И, понятно, что чаще всего это оказывались конферансье: хороший костюм, грим, подсветка, умные и ловкие тексты, проверенный ракурс, да и на "ты" с остальными звЈздами! И сколько же тогда спектаклей, фильмов, программ, сиявших и звеневших в афишах и титрах портретами и голосами всенародных кумиров, благополучно провалилось, оставив только пшиковый запах сожженной бумаги? Обжегшись на раскрученных, раззвученных именах самоназваных "руководителей", в общем-то, реально перспективных проектов, горе-инвесторы до сих пор дуют на воду, и, действительно, замечательная идея-возможность поддержать отечественный театр в самый страшный для коллективных видов искусства период, оказалась упущенной.
Впрочем, попечительство, как и актЈрское худруководство, живо и живо громко - с "никами", "олимпами", жЈлто-глянцевыми скандалами и судебными разбирательствами, - но! - на весьма определЈнных условиях: и частным, и "честным" капиталами, по строгому благословению министерства культуры (теперь ФАККа), поддерживается только откровенно деструктивное искусство. Почему? Да потому, что после развала русской школы режиссуры, после крушения творческого руководства театрами, наступил третий, завершающий этап - тотальная замена психологического реализма формалистскими шоу: "Аида" в телогрейке, клон Достоевского, канкан под Мусоргского, пионерка-проститутка на 60-летие Победы....
Рассаженные Швыдким директора государственных театров в поделЈнной на зоны стране обеспечивают работой несколько мобильных бригад имени Детей лейтенанта Шмидта, состоящих из "столичных" московско-питерских режиссЈров, стенографов, осветителей и балетмейстеров, наскоро тиражирующих по городам и весям свои постановки. Слаженная система "разводов" этих бригад, необъяснимая экономическими соображениями величина их гонораров, заорганизованная пресса, цензурированный телеэфир, очередь за "масками" и прочая реклама строго ограниченного круга лиц, позволяют совершенно искренне подозревать естественную для нашего времени и нашей страны коррупционную систему. По "непроверенным слухам" "откат" постановщиков варьируется от 25 до 50 %. Однако, эта "непроверенность" вполне даже может обернуться "проверенностью" - ведь после того, как министр Соколов и телеведущий Пушков вдруг внесли зажжЈнную свечку в самый тЈмный уголок ФАККа, эту тему так просто теперь не закроешь.
Ну, да ладно, коррупция не может существовать или же не существовать в одном, отдельно взятом министерстве, болезнь эта, увы, наша общая, но, особенность в том, что в данной развЈрнутой сети нет только материальной составляющей. Здесь слишком выпирает скелет антинациональной, государстворазрушающей заданности, впрочем, достаточно честно декларируемой швыдковским ток-шоу. Ведь никакими воровскими целями не объяснить всЈ новые и новые антиэстетические, извращенческие с точки зрения нормального большинства, и колоссальные по затратам постановки на главных сценах страны монстров-однодневок, не выдерживающих и пяти представлений на публику, никак не оправдать ковровый пиар содомии, блуда и садизма, обезьянническое восхваление бродвейских обносков, если не учитывать, что, кроме приятного "отката", бригады Детей лейтенанта Шмидта позволяют с одного кресла контролировать репертуар всех Российских театров, монополизировать мощнейший способ воздействия на общественное сознание, в том числе - или самое страшное? - с возможностью по своему усмотрению влиять на процесс духовного формирования подрастающих поколений.
"Бархатная культурная революция в Новосибирске будет продолжаться". - Заявил прямой ставленник Швыдкова на должность директора нашего прославленного в прошлом академического театра оперы и балета Борис Мездрич в интервью, даваемом тележурналисте Максименко, по поводу провала в прокате великого "Риголетто", искалеченного в угоду вкусам сексуальных меньшинств заезжим питерским режиссЈром. И продолжил о том, что театр готовит на музыку Шнидке и либретто Ерофеева премьеру оперы "Жизнь с идиотом": "Это будет элитарная постановка.... Элитарность заключается хотя бы в том, что будет употреблена ненормативная лексика". Забавный, однако, человек, этот бывший геолог-балетоман, а ныне директор одного из крупнейших в мире театров: как будто публика, интересующаяся оперным искусством или хотя бы смотрящая теле-шоу, не знает, что литератор Ерофеев тем только и известен, что употребляет в своих текстах эту самую ненормативную лексику. Когда уже на третье представление "элитарного" спектакля оказалось невозможным распространить билеты (ведь зачем платить триста-пятьсот рублей, когда всякий желающий может вдосталь наслушаться матов в трамвае всего за шесть), то, объясняя невиданные до того провинциалами постановочные расходы, дирекция заявила о том, что спектакль, де, поставлен на немецкий грант и изначально предназначался для показа в просвещЈнной Германии. Думается, что ещЈ не достаточно отполированным "культурной бархоткой" сибирякам просто не дано понять, как же это нужно ненавидеть фашистов, чтобы и через шестьдесят лет продолжать мстить им - за деньги их внуков показывая этим внукам такое... элитное. И, вроде бы, ладно, раз не наша валюта, то и не наши проблемы, куда она выброшена, но! Но! Зачем при этом неутомимыми и неутолимыми мстителями используются "брэнды" "Русская культура" и "Государственный академический"? То есть, зачем идЈт наглая профанация титула "Русский театр" и дерзкое присвоение того всемирного уважения к нашему национальному искусству, веками, из поколения в поколение, нарабатываему гениями Руси-России-СССР? Ну не может, не должно государственное представительство быть частным делом группы "доверяющих" друг другу чиновников и художников, особенно после того, как опытно (ногами) уже доказано, что вкусы этого местечкового объединения абсолютно противоположны вкусам большинства населения представляемой страны!
В столице низы не могут, а, главное, верхи не хотят жить по-прежнему, и по всей стране летит обнадЈживающая цитата из выступления Александра Соколова в эфире телеканала ТВЦ: "...Тут начинается сфера полномочия агентств. Там происходят все рассмотрения заявок, рассматриваются приоритеты. Есть противоречие, потому что и есть это продолжение госполитики: на что конкретно эти деньги идут. Можно же выбрать проект перспективный для государства, а можно - проект, за который в конверте принесут "откат" ".
В Москве, естественно, всегда "выбирали" то, что "выбирали". И, так же естественно, в Новосибирске за мертворождЈнными "Молодым Давидом", "Риголетто", "Жизнью с идиотом" следовала грандиознейшая "Аида", настолько извращЈнная всЈ теми же Детьми лейтенанта Шмидта, что в антракте, уже не тЈмные провинциалы, а и наглядевшаяся вдоволь и всякого столичная публика из КремлЈвского дворца буквально валом валила через ворота Кутафьей башни.
Может быть, кого-то теперь заинтересует - чего ж тогда стоила (в прямом и переносном смысле) в свете слов Соколова "национальная" премия "Маска" за сие, опять же, совершенно безумное по затратам и изначально никому не нужное уродство, в котором, как выразилась Архипова, "Аида в телогрейке душу не греет"? Думается, замгенпрокурора России Колесников, "давно и внимательно следящий" за Швыдким, рано или поздно нам всем всЈ доложит, причЈм с совершенно нескрываемым удовольствием.
http://www.voskres.ru/kolonka/dvorzov.htm
.jpeg)
