Главный вызов нашего времени не в глобальном экономическом кризисе, не в турбулентности трамповской политики, этот требующий реакции вызов антропологичен, он в фрагментации человеческого сознания. Сегодня наши представления о бытии безжалостно ломаются и крошатся, вокруг нас в геометрической прогрессии ускоряется атомизация общества, а внутри закрепляется фрагментарность мировосприятия – то даже мы, старшее поколение, уже теряя виденье симфонии мира, уже не чувствуя его живой цельности, покорно киваем на поголовно-массовую молодёжную неготовность к сосредоточению, к панорамному созерцанию тенденций – мол, это же «современное клиповое сознание». Которое теперь уже норма, неприятная, но норма, а не некая патология, каковой таковое дроблённое, эклектическое мировоззрение воспринималось ещё лет тридцать назад. Но почему мы уже согласны с такой «современностью»? Почему мы уже сдались, вернее – сдали своих детей и внуков этому самому «клиповому сознанию»? И даже пытаемся заигрывать, подстраиваться под это уродство мыслей и чувств?
Есть такой православный термин, или правильнее – определение одного из грехов – «раболепство духу времени». Здесь, на Рождественских чтениях, в кругу своих, уместно вспомнить жёсткое обличение этого греха архимандритом Наумом (Байбородиным): «Есть ещё идол, коему мы служим вместо Истинного Бога, поклонением которому мы ещё находим себе и извинение в грехах, - это раболепство "духу времени". Мы согрешаем этим, когда, совершая то или иное нарушение Закона Божиего и заповедей Церкви, оправдываем себя тем, что теперь "все так делают"! Пороемся в своей совести, не грешны ли и мы раболепством "духу времени" иногда даже с потерей совести и нравов? Господи, прости нас, грешных!»
Прости и укрепи в противостоянии греху. Мы ведь понимаем, что таковое противостояние «клиповому духу» – в смене образовательной парадигмы воспитания личности от акцентирования внимания на деталях, фактах и цифрах на внимание к причинно-следственной динамике событий – к научению видеть и ощущать процессность бытия. Необходимо положить в основу всего нашего образования универсализм, согласно которому всё в этом мире меж собой связано и призвано находиться в симфонической гармонии.
Остановить явно организованное злой волей уже не раскол-расщепление, а раздробление, растирание человеческого сознания возможно скорейшим и принципиальнейшим возвращением воспитания личностной убеждённости в неразделяемости пространства-энергии-времени в зоне технического образования. Неразделяемости истины-добра-красоты в гуманитарной сфере. В религиозной – в гармонии духа-души-тела, достижимой через живые переживания молитвенной соборности с Богом: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (18:20 Мф.)
Вспомним завет преподобного Сергия Радонежского: «Воззрением на Святую Троицу побеждай ненавистную рознь мира сего». Ведь в Троице, как Нераздельной, осуждаются усобицы и благословляется соборность, и, при этом, в Троице, как Неслиянной, осуждается иго и благословляется свобода. Кстати, оглянитесь: сегодня икона Троицы стала покидать наш мир – что уж там в домашних молельных углах, в некоторых храмах Троицы нет ни на фресках, ни в иконах. Не тревожный ли знак?
Отец Павел Флоренский: «Идея Пресвятой Троицы для Преподобного Сергия была, в порядке общественного строительства, заповедью общежития. <…> Идея общежития, как совместного жития в полной любви, единомыслии и экономическом единстве, — назовётся ли она по-гречески киновией, или по-латыни — communia, — всегда столь близкая русской душе и сияющая в ней, как вожделеннейшая заповедь жизни, — была водружена и воплощена в Троице-Сергиевой Лавре Преподобным Сергием и распространялась отсюда, от Дома Троицы, как центра колонизации и территориальной, и хозяйственной, и художественной, и просветительной, и, наконец, моральной».
Если в религиозной жизни указано не только требование, но и способ достижения противления «духу времени», то, что и как делать в технической сфере? Как в преподавании математики, физики, химии сменить парадигму образования-воспитания от акцентирования внимания на деталях, фактах и цифрах на внимание к причинно-следственной динамике событий? Оставлю ответ специалистам, хотя, пример есть в той же статье «Попытка химического понимания мирового эфира» и в «Заветных мыслях» Дмитрия Ивановича Менделеева – в его суждениях о понимании мира, исходя из понятия Троицы, как несливаемых друг с другом сочетающихся, вечных и всё определяющих составляющих: вещества (или материи), силы (или энергии) и духа.
На гуманитарном поле научение ощущать процессность бытия видится проще, если любовь, как первопричину порядка побеждающего хаос, вернуть на её место, захваченное некогда «осознанной необходимостью». Так гегелевскому извращению троичности мироустройства в вечном противопоставлении тезы и антитезы с принудительным синтезом, по-русски ответил Николай Бердяев: «Троичность и есть внутреннее движение в Божестве, в динамике Троичности творится мир». Сотворение – оно невозможно в противостоянии.
Не рассуждая о техническом образовании, я вправе говорить о литературе. Даже только об одной функции литературы: главной междисциплинарной связи всех искусств – театра, танца, музыки, живописи и архитектуры. Ведь, в разной степени, но все искусства обязательно имеют литературную исходную, литературную основу. А ещё, кроме искусств, литература связует собой такие науки как история, философия (с её тремя законами формальной логики), психология, социология, политология, культурология и педагогика.
Поэтому необходимо расширение и углубление программ изучения русской литературы студентами историками, философами, психологами, культурологами, социологами, педагогами и, тем паче, будущими театральными деятелями, мастерами танца, музыки, живописи и архитектуры. А так же семинаристами и слушателями духовных академий.
Не литературы вообще, не мировой, а именно русской. Почему? Отвечая на этот вопрос, два года назад я проводил на базе Кубанского университета в рамках всероссийской философской конференции круглый стол «Православная антропология – ключ к прочтению русской литературы». Иначе от «Капитанской дочки», «Анны Карениной», «Преступления и наказания», «Обрыва» и «Тихого Дона» остаются только сюжеты и характерные приметы героев.
Вспомним, что есть литературный процесс (позволю самоцитирование): «Если язык формирует нацию, то литература созидает общество. Именно литература определяет и утверждает, делая для всех в обществе равно признанными, те нравственные императивы, на которых уже строятся и политические, и экономические, и социальные институты. Литературный процесс – это процесс национального самосознания. Через и в ходе литературного процесса нация себя видит, себя чувствует, осознаёт и – запоминает. Именно художественная литература является основой, истоком и первопричиной любой цивилизации.
Но художественная литература для цивилизации не только изначальность, она её постоянная животворящая сила, её наполненность и рост, её стержень и покрытие. Человек внутри и вовне художественно описуем. Поэтому можно утверждать, что за пределами литературы цивилизации нет. Ибо там нет ничего человеческого. Только звериное, стихийное, демоническое».
И кому, как не русской литературе, встать во главе противления социальной атомизации и личностному раздроблению? Она, русская литература, обладает всеми возможностями воспитания полноценной личности – пройдя вместе с русским народом через различные испытания, художественными образами она собрала, сублимировала опыт преодоления этих испытаний, и, главное в сегодняшнем испытании, литература учит неразрывности, непресекаемости жизни. Учит процессности бытия.
Формирование личности – комплексный процесс, в котором задействованы и генетика, и среда, и личный опыт. И так как в ходе литературного процесса нация себя видит, себя чувствует, осознаёт и – запоминает, то именно литература художественными образами в личный опыт человека вводит опыт его народа. А что такое сложение личного и народного опыта? Кроме своей национальной идентичности, это укрепление связей внутри семьи и общества. Это понимание своего места в мире.
Аполлон Майков: «На нас писателях лежит великий долг – увековечить то, что мы чувствовали со всеми. Нам следует уяснить и осязательно нарисовать тот идеал России, который ощутителен всякому».
Впитанные с чтением художественных произведений вековые народные чаянья и стремления создают твёрдую убеждённость в принадлежности к большому общему делу, дают ощущение стабильности в переменчивом мире, повышают самооценку.
Через творчество своих гениев – Пушкина, Гоголя, А.К.Толстого, Достоевского, Гончарова, Островского, Шолохова, Распутина – а так же неисчислимого множества своих талантов, русская литература формирует в читающем человеке чувство ещё одной вечной, не покорной никакому «духу времени», цельной троичности – неразделимости Истины-Добра-Красоты. Ведь только пребывающая в Добре и в Истине Красота спасаёт мир. Ибо в таковой неразделимости восприятия Истины-Добра-Красоты нам ощутительно дан идеал личности Иисуса Христа.
Если исторически уровень необходимых гражданину технических знаний устанавливает армия, то религия – для нас Православная Церковь – «заказывает» в образовании духовно-нравственный уровень воспитанности. Культура, как реализация культа, есть продолжение духовного в душевном, и потому наша русская литература доказано плодотворно взращивает, укореняет в сменяющихся поколениях убеждённость в возможности духовной гармонии неслиянного единства русского человека и русского общества – в душевно-радостной молитвенной соборности.
Поэтому повторю: необходимо расширение и углубление программ изучения русской литературы в школе и ВУЗах.
Василий Владимирович Дворцов, русский писатель, председатель Совета по прозе Союза писателей России
