Мало кому из русских самодержцев досталось столько чёрных эпитетов, сколько этому императору. Больше - только его отцу, Пётру III (правда, в придворных кругах бытовало устойчивое мнение, что любвеобильная мать Павла - Екатерина II зачала его не от Петра, а от своего фаворита Салтыкова).
Первым начал публиковать «чернуху» Н.М.Карамзин, которого, кстати, один из наших современников назвал не историком, а историческим фантазёром, вроде Э.Радзинского (для Радзинского такое сравнение, конечно, большая честь). Это с «лёгкой руки» Карамзина Павла I стали именовать не иначе, как самодуром, тираном, деспотом. Пушкин в оде «Вольность» даже назвал его «увенчанным злодеем». Когда «тирана», правившего всего 4 года, 4 месяца и 4 дня, наконец, убили, Карамзин написал: «Вся страна вздохнула с облегчением». Такой взгляд перекочевал и в советскую историографию.
За что же такая немилость к этому царю, чем он мог вызвать ненависть аж «всей страны»? Увы, сразу после гибели императора многие документы в государственных архивах были уничтожены, и у историков почти не осталось первоисточников, по которым можно было бы дать объективную оценку той эпохе, потому «анекдот оттеснил историю». Но что-то всё же осталось. Посмотрим, что именно.
В день своей коронации 16 апреля 1797 года - это был первый день Пасхи - Павел Петрович сам прочёл свой указ о престолонаследии, который положил конец чехарде дворцовых переворотов, спровоцированных решением Петра I назначать преемника не по закону, а по собственному желанию. Теперь наследниками престола могли быть только старшие сыновья, а женщины к высшей власти вообще не допускались.
Как известно, при Екатерине II крепостное право превратилось в настоящее рабовладение. Павел сделал всё, что мог в тех условиях, чтобы хоть как-то улучшить участь крестьян. Он запретил помещикам привлекать крестьян на барщину в воскресения и более трёх дней в неделю. Он отменил разорительную для крестьян хлебную повинность. Он запретил помещикам продавать крестьян без земли и разделять семьи при продаже. Он возложил на губернаторов обязанность наблюдать за отношением помещиков к крестьянам и в случае жестокого обращения докладывать об этом императору. Обязательную повинность для крестьян держать лошадей и продовольствие для нужд армии он заменил небольшой подушной податью. Могло ли всё это понравиться дворянам?
Известно также, что при Екатерине II дворяне получили такие вольности, о которых ранее не мечтали и которые основательно расшатали дисциплину не только в этом «служилом сословии», но и в государстве в целом. Павел был вынужден приводить дворян «в соответствие». Он отменил статью «Жалованной грамоты», запрещавшую телесные наказания для дворян. Отныне дворян можно было принародно отлупить за убийство, разбой, пьянство, разврат и служебные преступления. Он запретил дворянам, прослужившим в армии менее года, уходить в отставку. Он приказал предавать суду дворян, уклоняющихся от военной и государственной службы. Он запретил дворянам, уволенным со службы за проступки, участвовать в выборах в дворянские собрания. Могло ли это понравиться дворянам?
А кроме того он разрешил вечно гонимым старообрядцам строить свои храмы во всех епархиях, за что стал ими особо почитаем. Он снизил цены на соль и на хлеб, продавая эти продукты из государственных запасов. Он провёл ряд полезных административных реформ. При нём развивалось мануфактурное производство и начала пополняться разорённая при Екатерине II казна, развивались театр и Академия художеств, строились здания Медико-хирургической академии, Публичной библиотеки и Казанского собора. Петербургская и Казанская духовные семинарии были преобразованы в академии и открыты восемь новых семинарий. Он сократил срок службы рекрутам до 25 лет, провёл и ряд других военных реформ, особенно полезных в артиллерии и морском деле. Неизменным насмешкам подвергалось введение им военной формы по прусскому образцу с париками и буклями, но и здесь не всё плохо - шинели (вместо епанчей) спасли жизнь многим русским солдатам.
А вот с внешней политикой было сложнее. Главной своей задачей Павел видел в борьбе с революционной Францией, совершенно справедливо полагая, что революционная зараза должна быть уничтожена в корне. Для этого он вступил в коалицию с Англией, Австрией, Турцией и Сицилией. Последние блистательные победы великих Суворова (в Италии) и Ушакова (у острова Корфу) были связаны именно с этими событиями.
Это была стратегическая ошибка романтического императора: в 1799-м последовало предательство австрийцев, а в 1880-м коварство англичан. Павел вышел из коалиции и принял очень жёсткие антибританские меры, вплоть до полного разрыва торговых отношений и секвестра 300 английских судов, находившихся в русских портах. Затем он начал готовить поход в Индию («жемчужину» британской короны) и в качестве авангарда направил Войско Донское в Среднюю Азию. Все эти, казалось бы, неподготовленные и непродуманные экспромты царя в действительности являлись демонстрациями устрашения, которые всерьёз напугали Англию, поэтому английское посольство в Петербурге и организовало заговор против царя. Исполнителей долго искать не пришлось - те были частыми гостями посла.
Таким образом, Павел I оказался неугоден и дворянам, и англичанам. Они и убили его. Это же дворянское сословие потом возвело на него неправедную хулу, как оно же неправедно превознесло Петра I и Екатерину II. «Историю», как это обычно бывает, писал шкурный (сословный) интерес, а не наука.
