1. Труд есть основа экономики, т.е. всей хозяйственной деятельности людей. В царстве труда есть свои элементы, которые образуют свое автономное пространство (к числу таких элементов относятся, в частности, торговля и деньги). Важно чтобы эти элементы не приобретали самодавлеющее значение, подчиняя себе всё остальное и служа низменным страстям, в данном домене сребролюбию и стяжательству. Когда таким элементом становятся деньги, тогда экономика превращается в хрематистику, термин введенный Аристотелем. Он обозначал этим понятием искусство обогащения, накапливания денег, имущества, получение прибыли. Роль экономики Аристотель видел в удовлетворении потребностей и в создании средств, необходимых для поддержания хозяйства. Деньгам при этом отводилась исключительно вспомогательная роль – обеспечение удобства обмена. В хрематистике прибыль и накопление денег является основной целью деятельности. Деньги здесь (ростовщичество, спекулятивная торговля и т.п.) выступают в качестве инструмента обогащения. «Ростовщичество, – писал Аристотель, – самый извращенный вид обогащения» («Никомахова этика»). В современной мировой экономической системе реально соседствуют и экономика и хрематистика. Господству хрематистики активно способствуют международное разделение труда, снятие барьеров на пути импорта и экспорта товаров, урбанизация и многое другое, что мы наблюдаем в современном мире. ТНК и ТНБ олицетворяют собой чистую хрематистику, финансовые «пирамиды» являют её на частном уровне.
Отрезвляет нас от страсти сребролюбия Евангельская притча о богаче. «У одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? Некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое, и скажу душе моей: душа! Много добра лежит у тебя на многие годы; покойся, ешь, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! В сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с теми, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет!» (Лк. 12:16-21). И у евангелиста Матфея: «Дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф.3:10).
2. Так что же богатство есть зло, и все богатые пойдут «во тьму внешнюю»? Учитель Церкви III века Климент Александрийский в сочинении «Кто из богатых спасется?» пишет: «Собственность сама по себе не является препятствием для спасения, возможно и при богатстве получить спасение. Само богатство «не добро, ни зло», а «невинно», все дело в отношении к нему. Необходимо чтобы человек распоряжался богатством, а не богатство владело бы человеком. Спасется только тот богатый, кто господином состоит над своей собственностью, а не рабом её. В этом случае человек обладает собственностью как даром Божиим. Если же страсть любостяжания владеет собственником, то тогда богатство губительно, и от него надо отказаться».
«Не пища зло, но чревоугодие, – учил прп. Максим Исповедник, – не деторождение, а блуд, не материальные блага, а сребролюбие, не слава, а тщеславие». Златоуст осуждал модную в его время в определенных кругах демонстрацию презрения к материальным ценностям, доходящую до их уничтожения (выбрасывания в море). Он иронизировал по поводу Диогена, который эпатировал гражданскую культуру своей одеждой и жилищем (бочкой). При этом никому никакой пользы он не принес. Напротив, апостолы никогда не стремились привлечь к себе внимание внешними атрибутами бедности.
«Жизнь человека не зависит от изобилия его имения – смотрите, берегитесь любостяжания» (Лк.12:15). При этом важно понять следующее: только Бог в полном смысле собственник всего сущего. Всякое богатство собственника не составляет прямой собственности его. Если мы сами – не свои, ибо мы в двух отношениях принадлежим Богу – и по сотворению, и по вере, то как прочее – наше? Свт. Иоанн Златоуст утверждает: «не богатство – зло, а любостяжание и сребролюбие», «Иов был богат, но не служил мамоне». «Добро не в бедности и не в богатстве, но в нашем намерении. Направим его к добру и сделаем благоразумным. Если ему будет дано хорошее направление, то ни богатство не сможет лишить Царствия, ни бедность причинить нам вреда».
И тем не менее, богатство искушает человека. Святитель пишет: «Ничто так не возбуждает страсть к богатству, как обладание им, приращение богатства более и более возжигает пламя страсти и делает богача беднее прежнего, возбуждая в них беспрестанно новые пожелания». «Поэтому, немалая награда ожидает тех, кто при богатстве умеет жить благоразумно. Потому Христос называет такой образ жизни делом Божиим, чтобы показать, что много надо благодати тому, кто хочет так жить».
3. Сребролюбие относится многими св. отцами к разряду основных восьми грехов, хотя оно и не названо в числе первых. Но не надо забывать, что именно сребролюбие погубило Иуду.
В дни Страстной Седмицы, начиная с Великой Среды по Великую Пятницу, мы много раз слышим пронзающие душу песнопения о предательстве Иуды. Даже кажется удивительным, что имя Иуды склоняется так часто. Почему же апостол, призванный самим Христом, предал Учителя? Страстные службы дают нам абсолютно ясный ответ – из сребролюбия.
«Иуда злочестивый сребролюбием недуговав омрачашеся, и беззаконным судиям Тебе Праведнаго Судию предает. Виждь, имений рачителю, сих ради удавление употребивша! Бежи несытыя души, Учителю таковая дерзнувшия!...»; «Иуда льстец, сребролюбия рачительствуяй, предати Тя, Господи, Сокровище живота, лестно поучашеся»...; «Иуда, раб и льстец, учеиик и наветвик, друг и диавол от дел явися: следоваше бо Учителю, и на Него умысль предание, глаголаше въ себе: предам и приобрящу собранныя пенязи. Искаше же и миру продану быти, и Иисуса лестио яти: даде целование, предаде Христа»; «На тридесятих сребреницах Господи и на лобзании льстивном, искаху иудее убити тя. Беззаконный же Иуда не восхоте разумети».
Песнопения страстной седмицы строго следуют Евангелию, которое об Иуде свидетельствует со всей определенностью: «потому, что был вор: он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали» (Ин. 12: 6). Не раз наши богословы, – особенно начала XX века: митрополит Антоний (Храповицкий), о. Сергий Булгаков, – пытались эту простую истину опровергнуть. Им казалось, что сребролюбие – это просто, недопустимо примитивно. Не мог Душеведец возвести в апостольский лик простого вора и сребролюбца. Митрополит Антоний делает из Иуды революционера, большевика, пламенного борца за независимость Израиля от римского владычества. Еще более изощрен о. Сергий. Он предлагает выспренную версию, где Иуда, все тот же большевик и израильский патриот, был очарован Христом и искренне полюбил Его. Однако, безусловно считая Его Мессией, Иуда стал замечать, что Иисус уклоняется от царской власти, говоря какие-то непонятные речи о страдании и распятии. «Нет, Он должен исполнить Свое предназначение, – решает Иуда. – И я помогу Ему, пусть даже ценой оплевания моего имени: я выдам Его иудеям, и тогда, защищаясь, Ему волей-неволей придется раскрыть свой потенциал Мессии, чудотворца и Царя». И Иуда, не замечая своего подпадения под власть сатаны, предает Христа.
Может быть, кому и понравится эта душещипательная история. Но в страстных службах мы ни малейшего намека ни на «большевизм» Иуды, ни тем более на его неуклюжую «медвежью услугу» не услышим. Они говорят и говорят только об одном – о его сребролюбии: «Нрав твой льсти исполнен есть, беззаконный Иудо: недугуя бо сребролюбием, приобрел еси человеконенавидение. Аще бо богатство любил еси, почто ко учащему о нищете пришел еси? аще же и любилъ еси, вскую предал еси безценнаго,, предав на убиение?»; «Днесь Иуда нищелюбия сокрываетъ лице и лихоимства открывает зрак: не ктому о нищих печется, не ктому миро продаетъ грешныя, не небесное миро, и от него усвояет сребренники. Течетъ ко иудеом,, глаголет беззаконным: что ми хощете дати, и аз вам предам его? О сребролюбия предателя! удобопродательную творит куплю, к воли купующих непродаемаго куплю творит. Не скуп является к цене, но яко раба бежащаго продает».
Страстные тексты о сребролюбии Иуды обладают удивительной глубиной, которая ныне нам только начинает раскрываться. Тут вовсе не «стилизация», не «моралистическая односторонность», как считал о. Сергий Булгаков, а проникновение в самую суть отвержения Христа. История Иуды – иллюстрация в лицах к страшному по своей силе речению Христа: «не можете служить Богу и мамоне» (Мф. 6: 24). Либо – либо. Либо служение наживе, богатству, благополучию, либо - Христу. Выбирайте! Эта дилемма – сущность Христовой проповеди. Либо Христос с Его Царством любви, либо прожигание жизни, для чего, естественно, необходимо богатство. Выбор должен быть сделан, и его откровенная простота и ясность пугают. Даже наши знаменитые богословы, под предлогом «примитивности», решили от него увильнуть.
Но Церковь в эти потрясающие душу страстные дни снова и снова напоминает: «Днесь Иуда оставляет Учителя, и приемлет диавола, ослепляется страстию сребролюбия, отпадает света омраченный...»; «Ученик Учителя соглашаше цену, и на тридесятих сребреницех продаде Господа лобзанием льстивным, предал Его беззаконником на смерть».
Итак, человек сребролюбивый, любящий деньги не может жить по закону Христову. Сребролюбие и жизнь по Христу несовместимы. Как замечательно сказал об этом святитель Иоанн Златоуст: «Любящий деньги не только не способен любить врага, как повелел Господь, но и ближнего своего ненавидит». Раскрывая это Святейший Патриарх Кирилл сказал в проповеди в Великую среду 2011 года: «В этот день Церковь вспоминает событие, совершившееся в преддверии Голгофских страданий. Господь посетил дом Симона прокаженного, и во время трапезы одна женщина, известная своей блудной жизнью, пришла туда и неожиданно для всех возлила на Спасителя драгоценное миро (Мф. 26:6-16). Именно этот поступок женщины, которую оправдал Господь, сказав: "где бы ни было проповедано Евангелие, все узнают о ней", – именно этот поступок и подтолкнул Иуду пойти и предать Спасителя. Именно он, Иуда, сказал: "Зачем такая трата? Ведь можно было бы это драгоценное миро – а миро действительно было драгоценным – продать". Впрочем, понимая, наверное, что на этом в присутствии Спасителя и апостолов точку ставить нельзя, он лицемерно продолжил: "…а деньги раздать нищим", на что Господь ответил: "Нищих всегда имеете с собой". А сказал так Иуда не потому, что заботился о нищих, а потому, что был вор, как свидетельствует об этом Евангелие», – сказал Его Святейшество. Это событие раскрывает таинственную связь между сребролюбием и нелюбовью, даже ненавистью? Ведь Иуда действительно возненавидел в тот момент всех – и Христа, и апостолов, и женщину. Не мог он больше находиться с ними, чаша его терпения переполнилась. Его жизнь была несовместима с жизнью Господа и апостолов, а здесь еще эта женщина как бельмо в глазу, как немой укор его скрытой страсти. И вот он идет и предает Спасителя – за деньги. Наверное, тогда он чувствовал себя спокойно, ведь при этом проявлялась вся его натура, он делал то, что ему было свойственно: "Сколько дадите мне, и я вам предам Его?" И дали ему тридцать сребреников», – продолжил Патриарх.
«Почему же сребролюбие, страсть сребролюбия несовместимы с жизнью по Христу? А потому, что главной направляющей жизни во Христе является движение не к себе, а от себя, вопреки человеческим инстинктам, а говоря о жизни современной – вопреки всем стереотипам жизни, вопреки всякой моде на образ жизни и на образ мысли. Жизнь со Христом — это движение от себя. "Блаженнее давать, нежели принимать" (см. Деян. 20:35). Это движение от себя и есть смысл жизни во Христе; и сребролюбие как жизнь для себя, как собирание для себя несовместимо с жизнью во Христе», – подчеркнул Предстоятель Русской Церкви. По его словам, «сребролюбие – это вовсе не обладание ценностями, а стремление обладать таковыми для себя». «Если человек обладает материальными благами, ценностями, деньгами, - подчеркнул Патриарх, - то он должен уметь господствовать над всем этим и в первую очередь следить за тем, чтобы сердце не приразилось к богатству». По словам Предстоятеля РПЦ, необходимо постоянно задавать себе вопрос: «А можешь ли ты расстаться с частью своих средств для того, чтобы помочь людям – спасти умирающего или больного, разделить горе со страждущим?».
И, как отметил Патриарх Кирилл, если в какой-то момент ты сам себе наедине скажешь «Нет, никогда, ни при каких условиях», – значит, «страсть сребролюбия поработила тебя, значит не ты господствуешь над деньгами, а деньги господствуют над тобой». «Сегодняшний день учит нас тому, что означает быть христианином. Наверное, для того чтобы купить драгоценное миро, та грешная женщина потратила все, что имела. Наверное, нелегкой была ее жизнь, но почему же она это сделала? А потому, что она была готова все, что имела, отдать Богу. И, может быть, сердцем своим предчувствуя приближающуюся кончину Спасителя, великого Учителя, Целителя, Пророка, Того, Кто вел за собой народ, Кто открывал людям новые перспективы жизни, она и возжелала все, что имела, отдать Господу и возлила на Него драгоценное миро. Ведь это тоже использование материальных средств, но вместе с тем господство над ними – в отличие от Иуды, который был порабощен деньгами, пошел на предательство и погиб», – продолжил Его Святейшество. «Нелегко говорить на эту тему в наше время, когда стремление к обогащению предлагается нам как некий идеал жизни. Как нам относиться к этому ложному идеалу? Господь призывает нас трудиться – каждого на своем месте. Один употребляет физические силы, другой – умственные, третий – духовные; и каждый достоин пропитания. Если в результате нашего труда мы получаем деньги, – это закон жизни, и Христос никогда этого не осуждал. Но, обретая материальные блага, мы никогда не должны порабощать свою душу и обязаны оставаться господами над этими материальными благами – людьми свободными во Христе, способными управлять теми ценностями, которые приходят к нам и которые, по слову Божию, нужно употреблять во благо. Тогда ни деньги, ни имущество не отлучат нас от Спасителя, тогда в сердце нашем никоим образом не возникнет желание пойти и продать Господа за тридцать сребреников, продолжая называть себя христианином», - подчеркнул Предстоятель Русской Церкви.
4. А как жить человеку, если он не может до конца преодолеть в себе «дух вещизма»? Необычный ответ я нашел у прот. Олега Стеняева. В ответ на вопрос: «Не кажется ли вам, что постом и молитвой можно изгнать и воровство и служение мамоне, это же все одержимость?», он ответил так.
«Вы знаете одержимость – это сложное явление. Если говорить о бесноватости, то у святителя Иоанна Златоуста есть письма к одному крупному чиновнику в византийском аппарате управления который будучи православным, был бесноватым. Но что интересно, в этих письмах святитель Иоанн Златоуст не видит проблемы для этого человека в его бесноватости. Он пишет ему: да, ты бесноватый, ну, и что, ты же любишь Господа и люби Его дальше. Дальше Златоуст рассуждает: дьявол тебя кидает на пол, в храме ты падаешь. Если по улице идет человек, кто-то подбегает и толкает его, и он падает. Кто виноват – тот, упал или тот, кто толкнул? Конечно, тот, кто толкнул. Поэтому Златоуст пишет своему знакомому: не бойся ничего. Если даже тебя этот дух бросает на землю, на пол в церкви, ты любишь Иисуса Христа и продолжай Его любить. Святитель Иоанн не видел в этом проблемы, препятствия к духовной жизни этого человека. Потому что в одержимости мы видим явное насилие над человеком, когда его тело совершает то, что не хочет его собственная душа. Но вы затронули другой вопрос. Вопрос, связанный с тем, что каждый грех он тоже является в некотором роде одержимостью. Это действительно так, потому что у каждого греха есть свой бес-покровитель. Бес, который покровительствует этому греху. А каждый грех – это проявление какой-то страсти. У каждого греха есть свой бес-покровитель. Любой грех – это некая одержимость. Но не той мере, как у ярко выраженных бесноватых. Может быть, бесноватые, с точки зрения Златоуста, имеют преимущество перед теми, которые грешат осознанно, бесноватый человек находится в болезненном состоянии, потому что как бы он не принимает сам решение, но его толкают бесы, заставляют его падать. А молиться за таких людей, конечно, надо. Например, царь Саул. На него нападал дух гневливости, но это не значит, что он окончательно был объят этим духом. Потому что, потом он оказался среди пророков, на него Дух Святой сошел, он стал пророчествовать. А когда опять возвращался в свой дворец, там дух гневливости на него нападал. На одного и того же человека, то Дух Святой сходил, то дух гневливости. Надо молиться, чтобы Господь помогал каждому человеку справляться с бесовскими прилогами, которые подталкивают нас к совершению того или иного греха» (Радонеж, № 2, 2011. С.16).
Борис Георгиевич Дверницкий, русский мыслитель, публицист, Санкт-Петербург
