Получил 60-страничный приговор Рижского районного суда, который объясняет, в чём я виновен. Оказывается, в ходе научного семинара я пересказал концепцию либерала и антисоветчика Рафаэля Лемкина и высказал некие суждения из нее, касающиеся этноцида, иначе дискриминации русских в Латвии. Это оскорбило латышей и оказало помощь России в деле подрыва национальной безопасности.
Почти две недели писал апелляцию в вышестоящую инстанцию, разбирал аргументы, точнее ярлыки, которые на меня навешала большая группа достаточно образованных чиновников, которые служат по ведомству Фемиды. Даже устал. Жаль было пережигать попусту свой интеллект. А потом вспомнил, что это же я пишу инструкцию по защите для сотни политзаключенных, которые уже сидят в Балтлаге и для тысяч, которые окажутся в нем в ближайшее время, если ничего не изменится.
Успокоился немного. В итоге пришло осознание того, что приговор суда есть первое системное изложение доктрины национального строительства ряда европейских постсоветских стран, доктрины, которая хранится в глубокой тайне по причине того, что 80 лет тому назад она была запрещена международным сообществом и теперь существует в криптографической форме. Не буду пересказывать свою 195 страничную апелляцию, а изложу только полученные выводы.
I. Этносы между собой не равны. Устав ООН, Декларация прав человека, Конвенция о гражданских и политических правах, Конвенция о борьбе с расизмом и другие международные договоры говорят о том, что этносы равны (этнос трактуется, как форма расы) между собой. Конспирологическая доктрина говорит, что есть этносы первого и второго класса и первые могут дискриминировать вторых, иметь от этого экономическую и социальную выгоду.
Это положение правящими элитами открыто не постулируется, но неуклонно соблюдается в правоприменительной практике. Иногда это прописывается в Конституции в иносказательной форме, но чаще всего просто закладывается в законы о языке, образовании, культуре, религии, гражданстве.
II. В «новейших нациях нет "инородцев"». Рассматриваемые («новейшие») постсоветские страны заявляют, что они в этническом плане однородны, в них нет «инородцев». «Инородцы» отдельно в Конституции и законах не упоминаются, их права поэтому не прописываются.
Это позволяет принимать законы об единственном государственном языке, запрещать использование языка инородцев, даже если их число достигнет половины общей численности населения страны.
Данный тезис вписан в Конституцию и его оспаривание в правовом поле запрещено.
Запрещено даже упоминать о наличии неравного положения этносов, фактах дискриминации. За это можно, как автору этой заметки, десять лет тюремного заключения. Упоминание о фактах этнической дискриминации оценивается государством, как «возбуждение этнической розни» и «угроза национальной безопасности».
III. Идеократический характер власти. В конституциях «новейших» наций декларируется свобода слова и обмена информации. Однако на деле они идеократки – их жизнь строится в соответствии с идеологическими догмами. Часть догм зафиксирована в законодательных нормах, часть защищается обычаями. Элементами идеологических догм являются: тезис о советской оккупации; тезис о том, что коллаборационисты в годы войны сражались за независимость довоенных республик; тезис о демократическом характере довоенных республик, несмотря на происшедшие в них перевороты и установление диктатур; тезис о русификации, которую они испытали и ряд подобных тезисов.
Эти тезисы имеют статус сакральных и исключены из сферы обсуждения, даже на академическом уровне. Идеологическая догматика служит опорной конструкцией для рассматриваемой доктрины национального строительства.
IV. Стирание коллективной памяти «инородцев». Раз «инородцы» исключены из правового поля, позволительно их исключение и из памяти индивидов об их этническом происхождении, манипуляции с их коллективной памятью. Делается это двумя путями. Во-первых, посредством препятствия передачи памяти в рамках учебного процесса, освоения родного языка. Во-вторых, посредством деструкции внешних знаков, которые поддерживают коллективную память. Под последним имеются в виду памятники, топографические названия, флаги, гербы, ленты и даже песни и музыка. Деструкция может принимать самые экзотические формы. Например, быть запретом спортсменам выступать в форме с национальной символикой «инородцев», исполнять гимн при награждении тех из них, кто занял призовые места.
Это мало чем отличается от запрета неграм ездить в автобусе вместе с белыми, либо сидеть им вместе на скамейке в парке, что широко практиковалось в США всего шесть десятилетий тому назад.
V. Помещение «инородцев» в информационный вакуум. Для того, чтобы провести деструкцию «инородцев», как коллективного субъекта рассматриваемая крипто доктрина предполагает введение режима их изоляции от информации, которая поступает извне страны и которая противоречит проводимой политике ассимиляции.
По этой причине запрещают распространять книги, газеты и журналы, изданных за рубежом и на языке «инородцев». Запрещают ретрансляцию теле- и радиопередач, которые содержат такую анти-ассимиляционную компоненту. Вводится блокада электронных СМИ, которые распространяют описываемую анти-ассимиляционную компоненту.
Индексы запрещённых изданий чаще всего не составляют, решения о запрете принимают спецслужбы, демократического контроля над их решением не существует.
Зато нарушение запрета на доступ и распространение информации жёстко карается в уголовном порядке. Вопреки всем международным нормам о свободном слове, которые мы цитировали выше.
Описание признаков тайной доктрины на устроительство европейских постсоветских стран можно продолжить. Но мы остановимся на том, что она зафиксирована в решении Рижского районного суда, а потому стала явной, признанной государством.
Теперь эта доктрина может быть подвергнута научному исследованию, сравниваться с другими аналогичными доктринами. Всё это позволяет понять логику обвинения политических активистов и правозащитников, которые отражают интересы «инородцев». Появятся теоретические основания для обращения в международные инстанции, в том числе в суды.
Александр Владимирович Гапоненко, правозащитник, профессор, узник Рижской центральной тюрьмы
