В преддверии Дня Победы много внимания, и справедливо много, уделяют великим полководцам Великой войны – Верховному Главнокомандующему, начальникам Генштаба и командующим фронтами. К сожалению, мало внимания, и несправедливо мало, уделяют людям, на плечи которых легла огромная ноша ответственности за бесперебойную работу отечественной экономики, за обеспечение Армии оружием, боеприпасами, инженерными средствами, обмундированием, питанием, короче – всем тем, без чего и Победы бы не было.
«Верховным Главнокомандующим» на экономическом фронте, как и на боевом, политическом и дипломатическом фронтах, был И.В. Сталин – фигура настолько огромная, что даже кратких обзор его хозяйственной деятельности займет много места. Да и воспоминаний о его работе написано много. Поэтому наши короткие рассказы – о его наркомах (с 1946 г. министрах), большинство которых выдвинулось на высокие посты после 1938 года, когда «социальные лифты» работали особенно интенсивно, и большинству которых к началу войны не было еще и 40 лет – возраста «золотого сплава» опыта, энергии и инициативы. «Лифты» поднимали наверх людей, не всегда подготовленных и имеющих опыт крупномасштабной работы, но всегда людей, преданных порученному делу, умных, инициативных, способных к постоянному самообразованию.
После захвата немцами в 1941 году главной топливной и металлургической базы, СССР теоретически должен был рухнуть. Немцы заранее скрупулезно подсчитали, во сколько раз в нашей стране снизится производство угля и стали и, соответственно, во сколько раз снизится производство вооружения и боеприпасов, а того оружия, что будет поставляться на фронт, Красной Армии хватит ненадолго. Но произошло, как в известной шутке: «По теории аэродинамики шмель летать не должен, но шмель теории не знает и потому летает». Наша экономика выстояла вопреки всем расчетам и прогнозам. Выстояла, несмотря на огромные потери и несмотря на то, что в первые два года войны помощи от союзников нам практически не было. А ведь даже накануне войны, когда советская экономика работала в полную силу, мощности нацистской империи по производству электроэнергии, угля и стали были в 2 – 2,5 раза больше, чем в СССР.
Если в 1940 году добыча угля в СССР составляла 165,9 млн. т, то в 1942-м – 75,5 млн. т (падение в 2,2 раза), добыча нефти – соответственно 31,1 млн. т и 22 млн. т (падение в 1,4 раза), выплавка стали – 18,3 млн. т и 8,1 млн. т (падение в 2,3 раза). Однако в первые же дни войны под руководством председателя Госплана Н.А. Вознесенского (о нем см. статью) был разработан план мобилизации экономики, включающий эвакуацию промышленности из прифронтовой полосы в восточные районы. Вся промышленность была переориентирована на удовлетворение нужд фронта, товары народного потребления она производила по «остаточному принципу».
Но даже это не главное. Из-за мобилизации в армию в стране почти вдвое сократились трудовые ресурсы: на шахтах, рудниках, заводах стало некому работать. Поэтому мобилизована была не только экономика, но и весь народ. Мужчин у станков заменили женщины и дети, женщины работали даже в шахтах. Тяжесть войны ощутили все. (Кстати, одной из многих причин поражения Германии историки считают то, что там лишь в 1943 году, после двух сокрушительных ударов Красной Армии – у Сталинграда и Курска, спохватились и перевели свою промышленность на мобилизационный режим. До этого жизненный уровень населения даже рос за счет ограбления оккупированных стран.)
В этих условиях иначе, как героической, работу наркомов назвать нельзя, особенно, если сравнивать ее с нынешними временами, когда бал правят безответственность либо некомпетентность, либо то и другое вместе, а бывает и хуже (можно вспомнить организатора реформ, старшего научного сотрудника-экономиста, ставшего премьером правительства РФ; социолога, ставшего министром промышленности; юриста, ставшего министром экономического развития; бухгалтера, ставшего министром науки и высшего образования, или торговца мебелью, ставшего министром обороны, – результаты их работы видны невооруженным глазом),
Не многие из тех наркомов оставили воспоминания о своей работе, а в мемуарах, что были опубликованы, идеологические «редакторы» вымарали все, что не соответствовало «политической линии». Но и по тому, что было пропущено в печать, и по воспоминаниям о них современников можно сказать одно: наркомы обладали не только высочайшим чувством ответственности и высочайшим профессионализмом, но и выдающимся умом и организаторским талантом – качествами не менее редкими, а потому не менее ценными, чем военный или научный талант.
Алексей Николаевич Косыгин (1904 – 1980), нарком текстильной промышленности (с 1939 г.), заместитель председателя СНК (Правительства) СССР (с 1940 г.), председатель СНК РСФСР (с 1943 г.), член ЦК ВКП(б).
Родился он в Петербурге, в семье токаря Минно-торпедного завода, выходца из крестьян. В 1919 – 1921 гг. служил в РККА, в 1921 – 1924 гг. учился в Петроградском кооперативном техникуме, по окончании которого 6 лет работал в Сибири (Тюмень, Киренск, Новосибирск), пройдя путь от инструктора до начальника планового отдела Сибкрайпотребсоюза.
С 1930 по 1935 год по направлению Сибкрайкома ВКП(б) учился в Ленинградском текстильном институте, затем работал на текстильной фабрике, начав с должности мастера и закончив должностью директора, затем, по предложению А.А. Жданова, – заведующим промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома ВКП(б), в 1938 году стал председателем Ленгорисполкома, в 1939-м – первым наркомом текстильной промышленности, делегатом XVIII съезда партии и членом ЦК, а в 1940-м – заместителем Председателя СНК и председателем Совета по товарам широкого потребления.
На третий день войны Алексей Николаевич был назначен заместителем председателя Совета по эвакуации, а фактически – его руководителем (при номинальных председателях Л.М. Кагановиче, затем Н.М. Швернике, имевших много других государственных обязанностей). На него да на другого заместителя председателя М.Г. Первухина легла вся ответственность за успешную эвакуацию промышленности, материальных ресурсов и людей на восток.
Задача была сложнейшей. Нужно было четко координировать и жестко контролировать сроки демонтажа и погрузки оборудования заводов, шахт и рудников, сроки сбора и погрузки людей и материалов с учетом возможностей железнодорожного и автомобильного транспорта. Нужно было организовывать промежуточные пункты и пункты питания и т. д, – перечень вопросов был просто огромен. Эту нечеловечески трудную работу, названную впоследствии «чудом», Алексей Николаевич с группой помощников выполнил блестяще: во второй половине 1941 года на восток было эвакуировано 1523 крупных завода вместе с инженерами и квалифицированными рабочими с семьями. А кроме того – эвакуированы запасы сырья, продовольствия, часть поголовья скота, партийные и государственный архивы и др. Хотя в проведении эвакуации огромное участие приняли и наркомы, директора заводов, и руководители местных парторганизаций (каждый нес ответственность за свою отрасль, свой завод или за подвластную территорию), «отцами» этого «чуда», не имевшего аналогов в мире, историки называют Н.А. Вознесенского, создателя плана эвакуации, и А.Н. Косыгина с М.Г. Первухиным, главных воплотителей плана.
Маршал Г.К. Жуков лаконично и емко охарактеризовал эвакуацию: «Народная трудовая эпопея по эвакуации и восстановлению производственных мощностей в годы войны по размаху и значению своему для судьбы нашей Родины равна величайшим битвам Второй мировой войны».
Одновременно, с 1 июля 1941 г., Косыгина назначили заместителем председателя (А.И. Микояна) Комитета продовольственного и вещевого снабжения Красной Армии, с 25 декабря – членом Комитета по разгрузке железных дорог (т.е. ликвидации возникших заторов), а еще в конце августа, когда немцы вплотную подошли к Ленинграду, туда, вместе с В.М. Молотовым и Г.М. Маленковым, был направлен и Алексей Николаевич. На нем лежала сложнейшая задача по организации эвакуации людей, заводов и институтов. (Кстати, в число эвакуированных, входили и 100 тыс. депортированных местных немцев и финнов, за что наши «правозащитники» с горючими слезами пытались упрекать Косыгина, но даже у них не получилось – мера эта в условиях войны с немцами и финнами была элементарно необходимой.)
17 января 1942 года на заседании Госкомитета Обороны (ГКО) было рассмотрено трагическое положение в блокадном Ленинграде. Было решено увеличить темпы эвакуации жителей города и направить в Ленинград Косыгина, который до этого зарекомендовал себя безукоризненным выполнением всех предыдущих заданий ГКО. Ему было поручено самостоятельно принимать на месте оперативные решения по вопросам эвакуации населения и оборудования, обороны Ленинграда, снабжения населения и армии.
38-летний А.Н. Косыгин предложил организовать переправу по льду Ладожского озера, впоследствии названную «Дорогой жизни». И.В. Сталин вначале скептически отнесся к этому предложению, считая такой путь малонадежным, но оказался не прав. Иных путей к городу, кроме воздушных, тогда не было «”Дорога жизни” к началу февраля 1942 года была огромным хозяйством, включавшим в себя множество служб. Косыгин каждые два-три дня бывал на станции Борисова Грива, дважды объезжал по кольцевым маршрутам все пункты приёмки и отправки людей и грузов, пункты ремонта и защиты от немцев «Дороги жизни», часто посещал передовую», – вспоминал помощник Косыгина А.С. Болдырев.
Пробыл Алексей Николаевич в блокадном Ленинграде семь самых тяжелых месяцев, с января по июль 1942 года. В эти же месяцы он организовал прокладку нефтепровода по дну Ладожского озера, который снабжал горючим и армию, и город. Конечно, работал он не в одиночестве, а с коллективом помощников и в тесном контакте с секретарем Ленинградского обкома А.А. Ждановым и командованием Ленинградского фронта, однако его заслуги в смягчении последствий блокады и в материально-техническом обеспечении армии первостепенны.
В 1943 году его назначили председателем СНК РСФСР. Хотя в подчинение республиканского СНК ключевые отрасли не входили, круг его обязанностей резко вырос – Россия являлась основным поставщиком военной продукции. В 1944 г. А.Н. Косыгин возглавил Валютный комитет, в который входили наркомы финансов, торговли, Госконтроля и председатель Госбанка. Комитет был организован в связи с предстоящей Бреттон-Вудской конференцией в США, на которой были созданы Международный валютный фонд (МВФ) и Международный банк реконструкции и развития (МБРР, ныне Всемирный банк). В результате большой аналитической работы Комитета, был сделан вывод о том, что предлагаемая международная валютная система отвечает лишь интересам англосаксов и приведет к закабалению развивающихся стран (что впоследствии и подтвердилось). СССР принял участие в конференции и даже подписал соглашения, но ратифицировать их не стал, сохранив тем самым свою финансово-экономическую независимость.
После войны А.Н. Косыгин занимал различные государственные и партийные посты. Оставался заместителем председателя СМ (Совета министров) СССР (т.е. И.В. Сталина, который видел в нем одного из своих возможных преемников в правительстве), кандидатом в члены и членом Политбюро ЦК, министром финансов, министром легкой промышленности. После смерти Сталина занимал посты министра легкой и пищевой промышленности (объединившего 4 прежние министерства), заместителем председателя и председателем Госплана, возглавлял различные комиссии по оперативному решению острых народнохозяйственных задач, а в 1960 г. стал первым заместителем главы Совета министров СССР (Н.С. Хрущева) и фактически возглавлял работу правительства, поскольку сам глава в вопросах экономики был не силен и больше любил заниматься партийно-политическими вопросами, реформами и путешествиями по странам и континентам.
С 1964 года, после отставки Хрущева, в течение 16 лет Алексей Николаевич возглавлял правительство СССР. Именно он был вдохновителем экономических реформ, которые обеспечили небывалые после войны темпы экономического роста в 8-й, «золотой» пятилетке (1966 – 1970). Реформы имели некоторые недостатки, которые были учтены при составлении плана следующей пятилетки, и не его вина, что их свернули. Рнформы выбивали почву из-под ног партноменклатуры и потому встретили упорное сопротивление на всех этажах партийной власти – от Политбюро и аппарата ЦК до обкомов и райкомов. Беспокойство партаппартчиков было, конечно, не за «отход от ленинских принципов», а за собственные места. Премьер-министр Чехословакии Л. Штоугал в своих воспоминаниях писал, что А.Н. Косыгин в беседе с ним в 1971 г. с горечью говорил: «Ничего не осталось. Всё рухнуло. Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые их вообще не хотят… Реформу торпедируют. Людей, с которыми я разрабатывал материалы съезда, уже отстранили, а призвали совсем других. И я уже ничего не жду».
Он проявил себя еще и выдающимся дипломатом, наладив отличные отношения СССР с Финляндией и взяв на себя роль посредника-миротворца в Индо-Пакистанском конфликте. Впрочем, вся его послевоенная работа – это уже отдельная и очень большая глава его биографии. После нападения китайцев на советский о. Даманский в 1969 г. (в 1991 г. Горбачев отдал его Китаю) запахло большой войной, угрозу которой снял Алексей Николаевич, заехавший в Пекин по пути их Ханоя.
Человек огромного ума, знаний и организаторского таланта, пользовавшийся большой симпатией в народе, он вызывал зависть и неприязнь у малообразованных Хрущева и Брежнева, но при всем том настойчиво проводил в жизнь свою линию. Председатель Госплана Н. Байбаков среди людей, с которыми ему довелось работать, назвал трех гениев – Сталина, Вознесенского и Косыгина.
В отличие от многих других членов Политбюро, Алексей Николаевич никогда не занимался интригами и не примыкал ни к одной из враждующих группировок. Возможно, это спасло ему жизнь в период «Ленинградского дела». Человеком он был немногословным, «застегнутым на все пуговицы», внешне очень подтянутым, спортивным. У него не было близких друзей, и, по сути, был он человеком одиноким. Лишь в домашней обстановке, в кругу семьи, он «расстегивался».
«Косыгин был сдержан, иногда резок в высказываниях, но весьма прост и не любил словопрений, восхвалений и подхалимства. Сегодня, когда со всех сторон слышна критика старого руководства и ему вменяется в вину излишества, я вспоминаю скромный, но весьма уютный дом Косыгиных в Архангельском, в котором они долго жили, независимо от занимаемой главой должности. Этот дом и по внешнему виду, и по внутреннему убранству отличался от большого, с претензией на помпезность, мраморного дома Л.И. Брежнева в Заречье. Простота Косыгина была не наигранной, а сутью его как человека. И дело даже не в том, что он, отдыхая в Кисловодске или в санатории «Волжский утес» в Жигулях, питался в столовой вместе со всеми отдыхающими, а в его поведении, обращении с окружающими» (Евгений Чазов, начальник 4-го Главного («кремлевского») управления Минздрава СССР).
«Именно такие люди, как Косыгин, помогли нашей стране достаточно быстро (хотя и не полностью), залечить тяжелые раны, нанесенные репрессиями 30-х годов и войной 1941 – 1945 гг. Эти люди помогли Хрущеву в проведении ряда разумных реформ и смягчили вред его же неразумных реформ и реорганизаций. Как глава правительства он продолжал энергичную деятельность, преодолевая сопротивление и враждебность все более растущей партийно-государственной бюрократической машины». (Рой Медведев, историк, публицист).
«Именно при А.Н. Косыгине вполне мог быть осуществлен вариант экономического развития, упреждающий китайский путь реформ… Для этого в нашей стране были возможности, несоизмеримо бóльшие по сравнению с теми, которыми сегодня удивляет весь мир наш восточный сосед. <…> А.Н. Косыгин был одним из немногих представителей элиты духа, которую отличает ясность высокой цели, последовательность ее достижения, преемственность усилий. Полагаю, именно эти качества представителей элиты духа, стоящих у руля власти, укрепляют миллионы людей в их стремлении к самореализации, уверенности в завтрашнем дне, придают смысл всей жизни» (Владимир Каданников, быв. генеральный директор «АвтоВАЗ», быв. первый вице-премьер Правительства РФ).
«Высокий худощавый человек с печальным лицом, Косыгин был талантливым менеджером, делавшим чудеса, управляя неподатливой советской экономикой» (Дэвид Рокфеллер, американский банкир и политический деятель).
Валерий Васильевич Габрусенко, публицист, кандидат технических наук, доцент, член-корреспондент Петровской академии наук
Памятник А.Н. Косыгину и президенту Финляндии У.К. Кекконену в г. Костомукша в Карелии, 2013 г. Скульптуры изготовлены в Москве (автор А. Ковальчук), гранитный постамент – в Финляндии. Личная дружба двух руководителей продолжалась 20 лет. В 1969 г. они, оба в возрасте далеко за 60, совершили пеший переход через Главный Кавказский хребет к Черному морю. 14 сентября 1979 г. они заложили камень в фундамент Костомукшского горно-обогатительного (железорудного) комбината, который строился при участии финских специалистов. У маленького посёлка возник город, основателями которого считаются Косыгин и Кекконен.
Памятник А.Н. Косыгину на Аллее героев Московского парка Победы в Петербурге, 1977 г. (автор Н.В. Томский)
Памятник на ул. Косыгина в Москве, напротив дома №8, где жил Алексей Николаевич (копия памятника в Петербурге). Открыт в 2007 г.
