К Богородице прилежно ныне притецаем, грешнии и смиреннии, и припадем, в покаянии зовуще из глубины души: Владычице, помози, на ны милосердовавши, потщися, погибаем от множества прегрешений, не отврати Твоя рабы тщи, Тя бо и едину надежду имамы» (Тропарь Богородице, глас 4)
Для академика Фёдора Григорьевича Углова, 1994 год был юбилейным: 5 октября ему исполнялось 90 лет! Для участников Пятого трезвенного движения, – это стало грандиозным событием, поэтому соратники весь год готовились к юбилею своего лидера и вдохновителя на борьбу за народную трезвость: наставника духовного возрождения Отечества.
Что мы знали, что понимали тогда желторотые птенцы, едва покинувшие загаженное алкогольное отеческое гнездо, в котором вылупились, и пребывали бы до седых волос, а кто-то и до позорной кончины, навечно недоразвитыми кукушонками, с широко раззявленными клювами, если бы не этот человечище, перевернувший представление миллионов соотечественников о себе самих, в свете алкогольной проблемы? Неожиданно выпав из насиженного, привычного мирка, ограниченного каркающими тварями, каждый из нас, на удивление, опёрся на собственное крыло и … полетел.
А вот уже и стая! «Полетели?» – Молодняку ещё долго придётся крутить головой, озираясь по сторонам: всё в новинку, да в диковинку; ко всему, что увидел, можно подлететь, полюбопытствовать, поклевать, потрогать, и даже взять себе, если понравится. – «Полетели все вместе!» И по-ле-те-ли-и-и, взбираясь всё выше и выше в небо – туда, где простор и откуда солнце греет, которое можно клюнуть! Полёт – это удивительное ощущение свободы: парения над всем одновременно; и самостоятельный выбор маршрута бескрайнего движения: вверх; вниз; вправо; влево; кругом; вперёд; назад… Хоть куда! – Это когда без стаи! Если нет цели! Тогда крутись, да крутись, как хочешь, преодолевая силу земного притяжения… Но от гнезда оторваться всё же страшновато, поэтому приходится возвращаться, вновь и вновь, на свой помёт, и горланить старые, как правило, чужие, хоть и надоевшие, но привычные речитативы: кар, да кар; ку-ку, да ку-ку, на манер мелодичных трелей профессионалов. Как тут без стаи?
При входе в зал стоял «помятый» человек, невзрачного вида – какой-то полунищий ленинградец, наверное, «вчерашний алкоголик», каких тогда в СССР, как и в современной России, миллионы, и раздавал газеты. Это и был мой герой, с которым мы тогда так и не познакомились, перекинувшись ничего не значащими репликами – свой, да и ладно.
На газетных полосах была напечатана статья какого-то монаха, если не ошибаюсь, «Битва за Россию». Только вечером, перед сном, когда все валились с ног, от усталости упоительного общения друг с другом, удалось наскоро «пробежать» опубликованный материал, какого-то митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева), где он честно и убедительно подтверждал, и выразил печатным словом то, что уже ожило и трепетало в нашей «всезнающей» русской душе.
Сравнить те строки с живительными струями «живой» воды, освятившей пламенем восторга ум – ничего не сказать. Скорее, это было дыхание, поистине Посещение торжественного Собрания, через сошествие на нас грешных и окаянных, Духа Святаго; ощущение пребывания с нами Самого Господа нашего Иисуса Христа; в представлении воображения, каликой перехоженной шагавшего по «Новому Израилю» и сбиравшего разрозненные души русских людей в Народ: пока ещё несмыслёный, да и несмышлёный вовсе, слепорожденный и глухонемой, неокрепший, слабый, смешной, но уже – УЖЕ!!! - Русский!
Перечитал взахлёб, жадно глотая смыслы, вливая суть в своё сердце инока, жаждущего воскрешения. Не знаю, что уж там такого было необыкновенного и талантливого в тексте, но РУССКОЕ – точно! Ни талант, ни искусство, ни новизна и красота изложения мысли вдохновляли или украшали письменную речь Владыки, но ПРАВДА и НАДЕЖДА, обретение себя в русском народе, осознание, что я – есть, что мы – есть, как народ! И у нас, у полиэтнической многоязыкой русской нации есть духовный наставник. Теперь есть! – С этим чувством отправился с белорусами на поезде в республику Беларусь. Как с корабля на бал, попал на очередную конференцию алкоголизированных патриотов, всё ещё возбуждённых развалом СССР, которые с необычайным восторгом углубились в чтение откровений просветителя Земли Русской. Испросив разрешение оставить себе газету с его статьёй, отрезвляюще-пробуждавшую Россию, растормошившую в читателях русский дух, заставлявший осознать себя, чтобы увидеть очами, прочувствовать русский мир в новом свете утренней зари религиозной жизни православного человека, участники в спорах и прениях удалились на очередную попойку, традиционно завершавшую всякий сбор номенклатурных работников советской власти.
При командировочном посещении в 2002 году Санкт-Петербурга, семейной четой, с двумя детьми, перед родителями стоял вопрос проживания. Чудеса случаются! Не успели мы с ребятками ступить на территорию Никольского кладбища Александро-Невской лавры, дочка потребовала спустить её на землю: ребёнок 2001 года рождения резво побежал по тропинке влево, от входа. Она остановилась возле могилы, которая привлекала к себе особым вниманием: горели свечи, и была вся в цветах. Над усыпальницей большой осьмиконечный крест, на чёрном гранитном постаменте надпись: «Милостию Божию, митрополит Санкт-Петербуржский и Ладожский ИОАНН (Снычев) – священноархимандрит Александро-Невской лавры». Судя по дате смерти – 1995 год, и почестям, выделявшим усыпальницу от всех окружавших иных склепов и могил, народная тропа к просветителю пост-советской России не зарастает все эти годы: духовный Учитель также любим, но ещё более почитаем и востребован русским народом, чем при жизни.
Полуторагодовалая девочка, едва научившаяся ходить, и оттого, чтобы не упасть, находившаяся всегда в движении, бегом преодолевая расстояния, устремилась куда-то вперёд-зигзагообразно, по траектории пушинки, увлекаемой ветерком. Мы с сыном-подростком едва успевали за ней. Вдоль забора высокая трава и едва заметная тропинка, по которой скрылась дочь. Сын ринулся искать сестру в этих «джунглях» ленинградской «тайги». Велико было моё удивление, когда дочь нашлась возле полузабытой, малопосещаемой, оттого заросшей травой, неухоженной могилы, в виде надгробия колокола под православным крестом. Обрадованный находкой родимой доченьки, был тут же ошарашен очередным чудом: встречей с «апостолом трезвости», когда прочитал: «Александр Васильевич Рождественский (11.10.1872–05.07.1905)». – Тот самый! – «Александро-Невское Общество трезвости своему небесному укрепителю. Не в долговечности честная старость и не числом лет измеряется. Достигнув совершенства в короткое время, он исполнил долгие лета», - звучало послание потомкам-соратникам, - то есть мне: МНЕ! – от трезвенников вековой давности. Как тут не поверить в промысел Божий? – «Велики и чудны дела Твои, Господи Боже Вседержитель! праведны и истинны пути Твои, Царь святых! Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? ибо Ты един свят» (Откр., 15:3-4).
Это поездка из Сибири в Санкт-Петербург стала необыкновенной:
- Нас приютила у себя, на целых две недели великой души соратник и благодетель – Светлана Ивановна Троицкая, не взяв за проживание ни копейки.
- Радушно встретил и провёл с нами обстоятельную беседу «патриарх Трезвости», профессор, хирург мирового значения Фёдор Григорьевич Углов. Он родился и вырос в Сибири, откуда и шагнул в жизнь, кого по праву можно назвать Ломоносовым ХХ века. Встреча состоялась в рабочем кабинете, где на стене, над его письменным столом всегда висел портрет Иоанна (Снычева) – митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского, который был учёному и духовником, и другом, и соратником, и коллегой по литературному творчеству, с которым они жили Одним Духом. «Отрезвление России начнётся с вас, сибиряки! – напутствовал провидец. – В 41 году враг дошёл до Москвы; тогда её отстояли сибиряки. Сегодня захвачена вся Россия, и отступать больше некуда. Вся надежда на Сибирь, где живут люди добрые, честные, открытые – искренне верующие, настоящие православные христиане. Мы, сибиряки, одни из них! Трезвенники должны жить дружно, мирно; люди все разные, поэтому надо быть терпеливыми, внимательными, прощать друг другу нанесённые обиды. Враг только и ждёт, когда мы перессоримся! Других трезвенников нет, но, чтобы нам победить и трезвость восторжествовала, надо всем быть вместе заодно. Иного пути нет!» На прощание легендарный мудрец подписал и подарил книжку «Капкан для России».
- Длительный разговор, практически растянувшийся на весь день, в домашней обстановке, с неоднократным чаепитием, состоялась с Иваном Владимировичем Дроздовым и Люцией Павловной Шичко-Дроздовой. Двухкомнатная квартира, где 16 лет назад, последние годы жизни, перед внезапной кончиной, жил Геннадий Андреевич Шичко (1922-1986) – скромный учёный, фронтовик, методолог трезвости, как теории образа жизни нормальных людей, мало чем отличалась от стандартных «хрущёвок»: только их обитателями. Бросалось в глаза множество комплектов пачек книг, занимавших дальнюю комнату, отличающихся по цвету обложек и наименований, но не по типографскому запаху и фамилии автора: «Последний Иван», «Дубинушка», «Баронесса Настя», «Оккупация» и др. Общих тем нашлось много: о волнующем душу русского человека, и говорить не переговоришь, и слушать не переслушаешь. В конце концов, хлебосольные хозяева отпустили сибирского гостя только под вечер, с полным набором книг почти всех произведений писателей-супругов. Автор многочисленных романов подписал некоторые экземпляры мне и сыну, как начинающему литератору. От встречи и задушевных разговоров с легендарными русскими писателями, подаривших людям «метод Шичко». и уже только за это горячо любимых трезвенниками, хотя и заочно, остались впечатления торжества и уверенности в будущее. «Побеждали раньше, победим и сейчас», - заверил Иван Владимирович всех русских людей.
- Были необычны и неоднократные встречи с Владимиром Алексеевичем Михайловым, только-только вернувшегося из поездки в Магадан, которые проходили при церкви, открытой трезвенниками на территории завода АТИ, на Цветочной улице, 16 – в Храме в честь Иконы Божией Матери «Неупиваемая чаша» (оттуда состоялось моё выступление в прямом эфире на канале «Православное радио Санкт-Петербурга»). Беседы были доброжелательными, долгими, интересными, поучительными, откровенными и задушевными, которые, до сих пор, греют душу пламенем негаснущей свечи. Владимир Алексеевич рассказывал о себе, делился трезвенным опытом, знакомил с соратниками, с настоятелем домового храма Иоанном (Мироновым). Мне и моей семье посчастливилось быть на службе, исповедоваться у него и причаститься Святых тайн. Братской любовью, вниманием и заботой к путешествующим дышала вся община. На прощание, соратники – братья и сестры во Христе, одарили паломников памятными сувенирами, сборниками стихов; отец Иоанн благословил, а Владимир Алексеевич передал Образ иконы Пресвятой Богородицы «Неупиваемая Чаша», точной копией той, что чудесным образом была обретена Обществом. К сожалению, не удалось нам побывать в поездке с ним на остров Залит, к старцу Николаю (Гурьянову), куда отправлялись трезвенники Санкт-Петербурга, вместе с Михайловым…
После прошлогоднего пожара, когда сгорели книги советского агитпропа, восхваляющие партийных вождей, домашний библиотечный фонд остался не до конца разобранным. И тут, несколько дней назад, под ноги упал конверт. Подняв, на обороте прочитал надпись: «Поступил в повреждённом виде. Почта. 12.11.02». Подпись. На лицевой стороне адрес отправителя: «Санкт-Петербург, А.А. Михайлов». Радости нет предела! Надо же, совсем недавно мы с историком Д.И. Стоговым вспоминали Владимира Алексеевича добрым словом. И, на тебе – совсем забытое послание из прошлого (прямо с Небес). С любопытством и радостью интересуюсь, что там внутри плотного пакета: рукописное письмо и два номера (третий и четвёртый) газеты «Листки трезвения», со статьёй адресанта «Курение: в чём его физическое и мистическое зло» (текст которой, кстати, не удалось обнаружить в Интернет).
Пришло время поделиться с читателем содержанием послания, поэтому текст привожу полностью, таким какой есть, со всеми авторскими выделениями.
«Дорогой Сергей Сергеевич, мир вам! Прошу прощения за задержку с ответом, был наплыв дел, особенно с уходом из жизни Старца о. Николая Гурьянова. Высылаю газету «Православный Петербург», где материалы о нём некоторые есть, в т. ч. моя заметочка. Кроме того, шлю святыньку – «Благодатное Небо» с 40 дней, Старец благословил нашу работу, так что через иконку и на вас будет благословение.
За материалы спасибо, неплохой материал в подкрепление. Однако главное всё же в ином – в раскрытии корней пороков и в предложении, и в освоении способов искоренении этих пороков, как изнутри (т.е. самим человеком в порядке самоусовершенствования), так и извне, т.е. через молитвы и дела милости сродников и близких.
К сожалению, понимание сути этих обстоятельств в среде верующих есть, но приложения этого понимания к спиртному, наркоте и т.п. не происходит. Вот и путаемся в трёх соснах, когда даже священники и верные не прочь «при случае» заглянуть в стакан или покурить.
Впрочем, помню, как о иконе Б.М. «Неупиваемая Чаша» никто из священников в СПб, к кому я обращался, ничего не мог сказать, только удивлённо на меня смотрели. Теперь всё иначе. Поклон всем родным из СПб. Жив Господь! Владимир Михайлов. 25.Х.2002 г.».
Иконка с образом Пресвятой Богородицы «Благодатное Небо» обнаружилась на иконостасе домашней церкви в квартире. На оборотной стороне, сверху, текст: «Чудотворный образ Пресвятой Богородицы в храме Свт. Николая на острове Залит «Благодатное Небо», имеющий второе название «Смоленская», празднуемый в день Смоленской иконы Божией Матери 28 июля». Ниже – Тропарь Богородице, глас 4 и Кондак, глас 6 (помещены в материал статьи). В нижней части надпись, начертанная рукой Владимира Алексеевича: «2 октября 2002.
40 дней по упокоению Старца о. Николая Гурьянова – Залит. Подпись».
Кондак, глас 6: «Не имамы иные помощи, не имамы иные надежды, разве Тебе, Пречистая Дево. Ты нас помози, на Тебе надеемся, и Тобою хвалимся. Твои бо есмы рабы, а не постыдимся».
Сергей Сергеевич Аникин, г. Красноярск
