В рамках изучения антропологии наших окраин (малых городов, посёлков) – того специфического пространства, где государственное управление сталкивается с низовой стихией быта, – я бы предложил рассмотреть своего рода модель «суверенного хаоса», облеченную в форму ироничного сюжета о собрании жильцов.
На повестке дня – вопрос о реновации помойки. Председатель предлагает два пути. Первый – «эко-стандарт»: нанять подрядчика, положить плитку, поставить фонари и признать диктатуру закона над здравым смыслом. Но за это придётся платить и самим соблюдать чистоту. Второй – «метафизический»: объявить нашу помойку «зоной суверенного хаоса». Мы ничего не чиним, но называем ямы "складками пространства», а невывезенный мусор – «инсталляцией бренности бытия». Денег не нужно, ответственности никакой, а любой проверяющий из администрации просто сойдёт с ума, пытаясь деконструировать наш культурный ландшафт.
Ирония здесь в том, что жильцы единогласно выбирают второй вариант как единственный способ реализовать право на самоопределение, не вставая с дивана. Смех здесь горький: в этой метафоре скрыт глубокий кризис субъектности местного самоуправления (МСУ).
Кистяковский и «цифровой мираж». Этот «диванный нигилизм», столь наглядно проявленный в вопросе реновации помойки, имеет глубокие корни. Ещё Борис Александрович Кистяковский в пророческом сборнике «Вехи» с горечью писал о трагическом отсутствии «правового убеждения» в отечественном сознании.
Сегодня этот дефицит правовой культуры накладывается на форсированную цифровизацию. Когда на почву правового нигилизма насаждаются системы «Умного города», возникает «цифровой мираж". Цифровизация, не подкреплённая правовой культурой и ресурсами, не исправляет ситуацию, а лишь переводит «складки пространства» в формат цифровых отчётов, окончательно отрывая управление от земли.
На экранах ведомственных мониторов мы видим безупречные графики, тепловые карты обращений и «зелёные зоны» отчётности. Однако в реальности гражданин, сталкиваясь с формализованной и зачастую бездушной бюрократической машиной, скрытой за интерфейсом приложения, выбирает путь социального эскапизма. Он предпочитает иронично именовать разруху «метафизикой», лишь бы не вступать в обречённую на провал цифровую переписку с алгоритмом.
Таким образом, цифровизация, призванная стать инструментом прозрачности, в условиях низкой правовой культуры способна превращаться в инструмент легитимации бездействия. «Цифровой мираж» создает у управленца иллюзию контроля, в то время как житель окончательно утрачивает веру в закон как в живую, преобразующую силу. Как результат – правовой нигилизм не преодолевается, а лишь «оцифровывается», превращая муниципальное управление в имитационный процесс, бесконечно далекий от реальных нужд человека.
Из этого цифрового миража логично вытекает и современная стилистика муниципального управления. Местная власть в малых городах и поселках зачастую не «требует» от граждан прямого участия в латании дыр или ремонте тех самых пресловутых помоек. Напротив, всё облекается в мягкие, современные формы: «инициативное бюджетирование», «вовлечение населения», «соучаствующее проектирование».
Однако за этой риторикой часто скрывается попытка подменить реальное местное самоуправление суррогатом муниципального самообслуживания. Публичная власть тем самым как бы делегирует свои прямые обязанности обратно населению, но делает это под соусом «демократии участия».
В нашей притче это и есть момент перехода к «метафизике»: люди понимают, что от них ждут не сотворчества, а бесплатного исполнения чужих функций. И тогда ответный «диванный нигилизм» становится единственной доступной формой защиты своей субъектности. Зачем пытаться быть «активным гражданином» в системе, которая видит в тебе лишь ресурс для восполнения собственных прорех? Проще признать яму «складкой пространства», чем становиться добровольным помощником бюрократического аппарата, не исполняющего свои прямые задачи. Однако за этой привлекательной риторикой «соучастия» часто скрывается системная попытка подменить реальное местное самоуправление суррогатом муниципального самообслуживания.
Такая стратегия «мягкого перекладывания» ответственности ведёт не к развитию гражданского общества, а, дезавуирует легитимность публичной власти.
Ресурсный каркас: муниципалитет между полномочиями и пустотой. Однако было бы академически близоруко возлагать всю полноту вины за «складки пространства» исключительно на местную бюрократию. Проблема делегитимации власти в малых городах имеет глубокий экономический подтекст: хронический дисбаланс межбюджетных отношений.
Зачастую муниципальный руководитель оказывается заложником ситуации, когда на него возложен колоссальный объём полномочий, не обеспеченных реальными финансовыми ресурсами. В этой системе координат «мягкое подталкивание» граждан к самоорганизации и софинансированию – это не злой умысел, а отчаянный жест управления в условиях выхолощенного бюджета. Когда собственных доходов поселения едва хватает на содержание аппарата, «инициативное бюджетирование» превращается из инструмента развития в единственный способ хоть как-то закрыть текущие эксплуатационные прорехи.
Но именно здесь кроется системная ловушка. Если у местного самоуправления изъяты инструменты реального исполнения задач, то цифровизация превращается в «красивый интерфейс над пустой кассой». Нельзя требовать от мэра малого города эффективности «умных технологий», если у него нет средств на замену перегоревших ламп в уличных фонарях.
Для преодоления правового нигилизма, о котором предупреждал Кистяковский, необходима реформа финансового обеспечения МСУ. Полномочия должны быть жестко сшиты с доходами. Только когда муниципальная власть обретет ресурсную дееспособность, она сможет выйти из амплуа «просителя» перед населением и стать ответственным исполнителем своих функций. В противном случае мы продолжим плодить цифровые отчеты, пока реальное благоустройство окончательно не превратится в ту самую «инсталляцию бренности бытия».
При анализе этих проблем принципиально важно избегать упрощения и не смешивать внутригородские муниципалитеты мегаполисов с местным самоуправлением малых городов и сельских поселений.
В мегаполисах МСУ закономерно ограничено: в соответствии с законами функционирования сложных систем и принципами урбанистики, критические вопросы жизнеобеспечения сотен тысяч людей (энергетика, транспорт, магистральные сети) объективно находятся в ведении государственной (городской и районной) власти. Здесь муниципалитет – это скорее орган первичной социальной коммуникации.
Совсем иная ситуация в малых городах и посёлках. Там местное самоуправление – это не «приложение» к государственной машине, а её фундамент. Оно призвано решать практически все вопросы жизни на своей территории «здесь и сейчас». Именно в этих малых точках соприкосновения человека и власти острее всего ощущается и «цифровой мираж», и «метафизика хаоса».
Поэтому реформа ресурсного обеспечения и восстановление «правового убеждения» по Кистяковскому должны быть сфокусированы именно на малых территориях. Если в мегаполисе сбой в системе МСУ может пройти незамеченным для инфраструктуры, то в малом городе неспособность самоуправления исполнить свои функции ведет к деградации жизненного пространства и той самой «инсталляции бренности», о которой говорилось в нашей притче.
К земской правде и ресурсному суверенитету. Подводя итог, следует признать: цифровизация местного самоуправления в малых городах и поселениях не может быть самоцелью. Без опоры на правовое самосознание и ресурсную дееспособность она лишь множит число виртуальных симулякров. Как предупреждал Борис Кистяковский, правовой строй немыслим без внутренней убежденности личности. Но эта убежденность не возникнет там, где гражданин видит лишь «цифровую ширму», скрывающую управленческое бессилие.
Путь к подлинной легитимности местного самоуправления лежит через преодоление двух крайностей: «цифрового миража» отчётов и вынужденного «диванного нигилизма» населения. Нам необходимо вернуть в муниципальное управление живое земское начало, где процветание малой родины становится результатом солидарной ответственности и взаимного доверия власти и народа
Для этого требуется:
Ресурсное наполнение: Полномочия муниципалитетов должны быть жестко подкреплены финансовой базой. Власть на местах должна иметь возможность исполнять свои обязанности, не превращаясь в «просителя» перед собственными жителями.
Цифра как контроль, а не как замена: Технологии должны стать инструментом прозрачности и контроля граждан за качеством работы власти, а не способом перекладывания эксплуатационной ответственности на плечи населения.
Только тогда мы выйдем из «зоны суверенного хаоса». Превращение «складок пространства» в живую, обустроенную ткань русской земли начнется в тот момент, когда правосознание гражданина встретится с реальной дееспособностью власти. Наш народ обладает колоссальным созидательным потенциалом, и задача государства – не растрачивать этот потенциал на решение первичных утилитарных задач, а создать условия, в которых созидательная энергия народа станет основой процветания нашего Отечества.
Александр Иванович Кугай, профессор Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, доктор философских наук, профессор, член Всемирного Русского Народного Собора
/Митрополит Тихон 8 марта.jpg)