Восхождение к русскому Катехону

Православная цивилизация для англосаксонского мира — не просто геополитический конкурент, но онтологически чуждая форма бытия, основанная на принципиально отличной метафизике власти и Истины. Запад, выстроенный на фундаменте секулярного рационализма и индивидуального права, не способен к органической интеграции этой структуры — он силится её демонтировать, расчленить и подчинить. Русский Катехон — Удерживающий — является непреодолимой преградой на пути развёртывания проекта Нового мирового порядка, который выступает политическим и технологическим предварением воцарения антихриста. Глобальный цифровой концлагерь, в который масонская закулиса намерена запереть человечество, строится как гигантская камера-обскура, где свет Истины подменяется перевёрнутыми тенями симулякров. В этой инфернальной архитектуре Россия приговорена к небытию.

Однако сегодня мы должны признать: угроза Катехону исходит не только извне, но и из глубокого внутреннего искажения нашей исторической ткани. Зависание над пропастью небытия диктует России необходимость предельно жёсткой, лишённой политической конъюнктуры ревизии смыслов. Вся зараза смыслового подлога началась гораздо раньше нынешних кризисов — с реформ Никона и церковного раскола. Именно тогда произошло трагическое разделение на внешнюю государственную форму и внутреннюю духовную правду, за которую протопоп Аввакум предпочёл взойти на костер, но не сменить убеждений. Попытка «оптимизировать» веру — это капитуляция перед логикой Великого Инквизитора, где земная мощь покупается ценой подмены живого Христа мёртвым государственным интересом. Эта верность нереформированной Истине была главным козырем Ф.М. Достоевского: для него подлинное Православие ценно именно своей нереформируемостью под нужды политического момента (объединить протопопа Аввакума и Ф.М. Достоевского затруднительно, писатель не был старообрядцем и не разделял антигосударственного пафоса старообрядчества, тут слепить что-то единое невозможно, автор заблуждается. – Ред).

Именно Петр Первый окончательно превратил Церковь в ведомство православного исповедания, подменив симфонию властей министерским надзором. С этого момента формула «всякая власть от Бога» стала использоваться не как критерий соответствия власти Божьему закону, а как инструмент беспрекословного подчинения любому зверю (это, конечно выдумка, Церковь продолжала жить и в Синодальный период, были и великие русские подвижники, и святители, и некоторые представители интеллигенции возвращались в Церковь, да и Государи продолжали по большей части воспринимать своё служение, как служение Христовой Правде. – Ред.).

Трагедия октября 1993 года, когда расстрел парламента из танковых орудий (по свидетельствам очевидцев — с применением термобарических зарядов) не встретил решительного духовного отпора, стала закономерным итогом этого пути. Если иерархия молчит перед лицом крови собственного народа (Патриарх пытался примирить враждующие стороны, но не достиг успеха, оставалось молиться, что Святейший Алексий и делал, что и привело к малой крови 1993 года, к недопущению тотальной гражданской войны. – Ред.), она расписывается в том, что Катехон подменён служением очередному политическому демиургу.

Масоно-ленинский взлом имперского кода стал гносеологической катастрофой. Наследовавшая сакральной монархии советская система лишь имитировала суверенитет, создав псевдо-катехон (псевдо-катехонов история не знает, Советский Союз оставался после умирения революционной бури катехоном, иного сама мысль Апостола о Катехоне не подразумевает. – Ред.), который мобилизовал массы, но духовно обескровил человека. Этот строй олицетворял купринского Молоха, требующего не только пота и крови, но и самой души человеческой. Превратив личность в функциональный ресурс — Homo Soveticus — система создала лишь временный индустриально-бюрократический экзоскелет. Проект Крымская Калифорния — попытка создания в Крыму еврейской советской республики как залога под американские кредиты банковского дома Морган — до сих пор остаётся в арсенале шантажирования России. Передача Крыма Украине в 1954 году была манипулятивной операцией по выводу актива из-под залога (сомнительное утверждение, достоверных сведений на сей счёт нет. – Ред.). Когда из государственного костяка был изъят Бог, лишенный Логоса механизм раздавил сам себя. Победа 1945 года ликвидировала внешнего врага, но закрепила внутреннюю кабалу, где система имитировала порядок, управляя ресурсами, но не Истиной.

Ментально-цивилизационное противостояние в Малороссии сегодня — это священная битва за Катехон. Украина — плацдарм для русофобской радикализации, где осуществляется управляемая инверсия идентификации и технологическое изъятие миллионов людей из общерусского пространства. Враг пытается сгубить в зародыше ренессанс Катехона, проводя редукцию народа до состояния распылённого субстрата. Однако посткатехонная элита, выступающая в роли инкассаторов мирового капитала, продолжает воспринимать Россию как залоговую территорию... За риторикой о мире просматривается попытка закрепить результаты кровопролития в формате новой долговой кабалы и кулуарного договорняка с иностранным капиталом.

Восхождение к русскому Катехону невозможно через подобные махинации; оно требует возврата к суровому монархическому имперскому стягу, где цвета — это гносеологический код. Чёрный — как глубинная земля, плоть народа и незыблемость Традиции; Золотой — как свет Божественной Истины и чистота Православия; Красный — как кровь мучеников и жертвенная ярость русского освободительного похода, преемственность от стягов Ивана Грозного до последних защитников Третьего Рима. В этом поиске подлинности мы неизбежно приходим к тому, что поэт называл «ностальгией по настоящему». Это не тоска по прошлому, а мучительная жажда истинного бытия в мире, где всё — от идеологии до церковной политики — подменено «второй свежестью» и идеологическим «пальмовым маслом». Олигархат принципиально не способен быть носителем Удержания. Новейшие технологии умного управления стали для него лишь инструментами герметизации человеческого капитала внутри управляемого цифрового полигона.

Истинная победа возможна исключительно через восстановление иерархии ответственности и прямое служение Истине. Категорический императив нашего времени требует беспощадного очищения от всех идеологических наслоений прошлого века и осознания элитой своего долга как стражей Удерживающего. Самодержавная воля осуществит решительное расторжение всех негласных связей с мировым закулисьем, объявляя любые кредитные векселя Морганов и прочих банковских домов юридически ничтожными. Россия перестаёт быть залоговой территорией, превращаясь в суверенную крепость Духа. Речь идет о решительном отторжении ложных идеологем и возвращении к незыблемому фундаменту Уваровской Триады: Православие, Самодержавие, Народность.

Это требует формирования нового служилого ядра. На место нынешних инкассаторов должно быть поставлено воспитание в строгом православно-катехонном следовании, опирающееся на воскрешение духа Петровской Табели о рангах и формирование кавалеров чести. Морально-нравственным стержнем станет возвращение к традициям «Юности честного зерцала», требующего паче всего иметь страх Божий и удаляться от всякого зла. Кульминацией этого пути станет актуализация Престола как акт Божественной милости. Власть вновь обретает полноту сакральности, превращаясь из административного механизма в священный орган предстояния за мир, что делает воссоединение Малороссии с телом Империи естественным и окончательным процессом.

Ибо, как пророчески предупреждал Святитель Феофан Затворник: «Когда оскудеет в народе правая вера, тогда станет невозможным для него и поддержание самодержавной власти; а когда иссякнет и то, и другое — настанет время антихристово». Верность Православию сегодня — это дерзость жить Его Подлинником, который плотно прикрыт конъюнктурной политкорректностью. Нам надлежит сковырнуть эту ложь как коросту, чтобы воссияла русская катехонная экзистенция в её первозданном виде. Хватит кормить интеллект нации идеологической мякиной, а народ — суррогатами и «пальмовым маслом» вместо живой Истины.

Лишь в этом священном единстве Россия обретает свою полноту, становясь несокрушимым Третьим Римом, который будет стоять до конца времён, удерживая человечество от падения в бездну окончательной тьмы мирового беззакония. От нас с вами зависит, как вопрошал поэт: «Скоро ль истиной народа станет истина моя?».

Евгений Александрович Вертлиб / Dr.Eugene A. Vertlieb, Член Союза писателей и Союза журналистов России, академик РАЕН, бывший Советник Аналитического центра Экспертного Совета при Комитете Совета Федерации по международным делам (по Европейскому региону) Сената РФ, президент Международного Института стратегических оценок и управления конфликтами (МИСОУК, Франция)