Дорогой друг Александр Андреевич, с дважды бесконечностью круговорота русской истории, где за каждой геополитической смертью неизбежно следует ослепительное воскрешение. В тебе, Саша, я всегда чувствовал ту редкую породу людей, которую не берут жернова времени, — плеяду визионеров и созидателей Империи. Вспоминаю, как брели с тобой вдвоём по переворотной, растерянной Москве августа девяносто первого. Вязкий воздух горчил предчувствием беды — уже под улюлюканье толпы стаскивали с Лубянки памятник Дзержинскому. Казалось, что хребет истории сломан через колено, и Хартленд рассыпается в прах под натиском чуждых смыслов. Но именно в те дни суровых испытаний верности Отечеству, находясь в катакомбах Москвы, на баррикадах вместе с тобой, Сергеем Бабуриным, Сергеем Лыкошиным, Владимиром Дружининым я кожей чувствовал твой внутренний монолог, обращенный к Вечности. То было сосредоточенное гудение металла, проходящего закалку. Мы из одной когорты — касты настоящих Русских патриотов. То моё ощущение запечатлелось в «Завтра»: Киплинг, Гумилев, Проханов —
Из породы тугоплавких,
Тех, кто в шторме океанов
Не искал уютной лавки.
Кто сквозь дым и пепел гари,
Мясорубку лихолетья,
Слышал зов своей сансары
В ледяном дыханье смерти.
Плечом к плечу и с Сергеем Бабуриным, и другими защитниками Белого дома — мы вместе олицетворяли пророчество о неизбежном реванше русского великодержавного духа. Ты говорил тогда о том, что Хартленд невозможно убить — он лишь уходит в подполье, чтобы переродиться в новых, ещё более мощных формах. Мы ощущали себя живыми клетками огромного организма, впавшего в анабиоз, и знали, что если сохраним этот огонь в сыром мраке катакомб, то через десятилетия увидим, как встают из небытия заводы и суверенные системы закрывают небо Евразии. Этот путь от баррикад до идеологии Пятой Империи проходил через самые парадоксальные точки мира.
Помню, как мы сиживали в Гармише, в Баварии — в здании, где когда-то располагался штаб дивизии СС «Эдельвейс». Вместе с Володей Бондаренко и Эдиком Лимоновым... А в твоих глазах — всё тот же пронзительный поиск имперского кода. Мы находились в логове некогда грозного европейского зверя, а думали о Геруссии (потом мы с Бабуриным наметили консервативный поворот элит — Интернационал Национализмов... Те стены рухнули с тех пор – мысли оставались на фронтире, превращая даже те баварские посиделки в часть нашей общей геополитической битвы. Ты просчитывал геопространство, утверждая наше право быть судьями истории там, где другие видели лишь туристический уют.
Сегодня, в 2026 году, когда мир вступил в эпоху тектонических сдвигов и окончательного демонтажа западного доминирования, я вижу, как оправдываются твои-наши предчувствия. 88 лет — это масштаб присутствия в истории. Ты научил нас, что Россия — это не только география, но и метафизика, способная воскресать вопреки любой энтропии. Оставайся навсегда «тугоплавким» дозорным. Пока звучит твой голос, наш фронтир остается неприступным.
Евгений Александрович Вертлиб / Dr.Eugene A. Vertlieb, член Союза писателей и Союза журналистов России, академик РАЕН, президент Международного Института стратегических оценок и управления конфликтами (МИСОУК, Франция)
