После пленения Трампом легитимного президента Венесуэлы Мадуро не стало большим сюрпризом и совместное американо-израильское убийство руководства Ирана, во главе с аятоллой Хаменеи. Этот акт утверждения гегемонизма, приуроченный к предвыборному тактическому «успеху», не привёл к моментальному краху «Оси сопротивления», а запустил процесс перехода к асимметричной войне на истощение (IISS). Под косу реализации стратегии форсированного демонтажа нелояльных к США режимов угодила и Куба, которая станет следующей целью в рамках доктрины «Активного сдерживания» (Chatham House).
В текущей оперативной обстановке, характеризующейся отсутствием у коалиции ресурсов для полноценной оккупации Ирана, ставка сделана на тотальное уничтожение критической инфраструктуры, что вынуждает силы сопротивления — «Хезболлу», йеменских хуситов, шиитские милиции в Ираке и Сирии — переходить к скоординированной войне на истощение агрессора. Данная конфигурация сил противоборства делает невозможным быстрое завершение конфликта, превращая его в затяжное противостояние, где технологическое превосходство США нивелируется тактикой «тысячи порезов» и использованием недорогих дронов против высокотехнологичных систем обороны.
В условиях, когда энергетические артерии Персидского залива фактически заблокированы, восприятие ситуации Россией и Китаем строится на понимании неизбежности полного демонтажа «Оси сопротивления» и необходимости оперативного перестроения собственных геостратегических планов. Ключевой Ормузский пролив, пропускающий до трети мировых поставок углеводородов, функционирует лишь в режиме ограниченного судоходства, при котором страховые премии за «военные риски» сделали перевозки экономически нецелесообразными (Zakon.kz, March 2026). Снижение физического объема транспортировки превысило 70%, что вызывает шоковые последствия для рынков и делает невозможным использование данного маршрута как основного для обеспечения безопасности поставок («The Guardian»).
Если для Пекина, придерживающегося прагматизма, происходящее является лишь временным препятствием для гегемонии в Азии и требует обеспечения безопасности морских путей в обход долларовой системы, то для Москвы ситуация оборачивается критической потерей влияния в регионе после фактического разрушения союза с Ираном. Проигрывая в Ираке и не сумев предотвратить разрушение инфраструктуры Ирана, где даже наличие комплексов С-400 в районе Исфахана не помогло Тегерану, России необходимо жёстко вмешаться в ситуацию вокруг Кубы. Только оттуда, используя мощь атомных подводных крейсеров в 5-7 минутах ракетного лёта до Белого дома и Пентагона, способна реально урезонить США, не вступая в прямой конфликт на Ближнем Востоке. Следует учесть, что Иран, как и Югославия в своё время, слишком заигрался в попытки договориться с Западом (Иран долго тянул с ратификацией Договора с РФ, Белград — с разрешением на поставку С-300).
Геополитические интересы России, помимо Украины, напрямую связаны с безопасностью в Карибском бассейне. Там России нельзя никак прогнуться — необходимо занимать по Кубе только жёсткую позицию, так как очередная после Венесуэлы «зачистка» в Латинской Америке окончательно подорвёт её геостратегические позиции. Пока же союзнические отношения с Ираном заморожены ещё и из-за неспособности Тегерана к организованному сопротивлению после потери руководства.
Развитие ситуации прогнозируется по трём основным сценариям, где первый, наиболее оптимистичный для Вашингтона и Тель-Авива, предполагает, что использование тактического ядерного оружия против ключевых подземных объектов Ирана приведет к полной деморализации оставшихся сил сопротивления и установлению прозападного правительства в Тегеране, что обеспечит безопасность Израиля на десятилетия, но потребует колоссальных затрат на восстановление страны (EFG International).
Второй сценарий, являющийся наиболее вероятным, описывает затяжной конфликт высокой интенсивности, при котором коалиция уничтожает военный потенциал Ирана, но вязнет в оборонительных боях с децентрализованными прокси-силами, несущими постоянные потери в инфраструктуре и живой силе, что приводит к критическому истощению ресурсов без достижения политических целей.
Третий сценарий, описывающий стратегическое поражение коалиции, учитывает, что «атомная зачистка» Ирана вызывает консолидацию всего мусульманского мира, объявляющего тотальный джихад Западу, что заставляет США перебросить все доступные силы с европейского ТВД на Ближний Восток, при этом Израиль остаётся один на один с объединенной арабско-суннитско-шиитской коалицией, а экономический коллапс из-за блокировки Ормузского пролива уничтожает петродолларовую систему.
Анализ логистических возможностей Пентагона показывает, что при реализации сценария затяжного конфликта или полного поражения, запасы высокоточных ракет, таких как Tomahawk, SM-6 и Hellfire, будут исчерпаны в течение сорока пяти — шестидесяти дней из-за кратного превышения темпов расхода над производственными мощностями ВПК США (CSIS), а критическая зависимость Израиля от противоракет «Тамир» создаст ситуацию перенасыщения систем ПВО «Железный купол», так как ежедневные «роевые атаки» прокси-группировок сделают стоимость обороны неприемлемой (Statecraft). Постоянные атаки на логистические цепи, увеличивающие время доставки боеприпасов на триста процентов от нормативного, в сочетании с переходом к неизбирательным методам ведения войны из-за дефицита управляемых боеприпасов, лишь усилят сопротивление и ускорят политическое поражение коалиции.
Рост цен на нефть марки Brent в случае полного исчерпания американских запасов боеприпасов в регионе прогнозируется в диапазоне $90–120 за баррель в краткосрочной перспективе (BloombergNEF). Краткосрочный скачок может превысить $130 при физическом перекрытии Ормузского пролива, через который проходит около 20% мировых поставок (ING Think). Долгосрочная стабилизация цен выше $100 приведет к инфляции в развитых странах на уровне 0.8% выше ожидаемой, что потребует ужесточения монетарной политики («The Guardian»).
Реакция Пентагона на попытку совместного прорыва морской блокады силами ВМФ РФ и ВМС НОАК, сопровождающими танкеры «теневого флота», будет развиваться по пути эскалации с целью принуждения к отказу от действий без прямого обмена ядерными ударами, хотя риск такого обмена будет максимальным (RAND Corporation). В рамках концепции Integrated Deterrence (Интегрированное сдерживание), американское командование задействует инструменты многодоменного воздействия, начиная с применения средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ) для ослепления систем наведения кораблей сопровождения и нарушения связи танкеров с центрами управления (Center for Strategic and Budgetary Assessments). Параллельно с этим, АУГ (Авианосные ударные группы) будут проводить демонстрационные полеты палубной авиации в непосредственной близости от конвоя, имитируя атаку для психологического давления и фиксации нарушения «зон безопасности» (USNI News).
Следующим этапом, согласно документам Joint All-Domain Operations (JADO), станет применение высокоточных нелетальных средств воздействия, таких как использование лазерных систем ослепления датчиков или попытки блокирования движения танкеров путем маневрирования боевых катеров Береговой охраны США без открытия огня (CSIS). Если конвой продолжит движение, Пентагон перейдет к концепции Distributed Maritime Operations (Распределенные морские операции), задействуя подводные беспилотные аппараты для повреждения винто-рулевой группы танкеров, избегая при этом прямого поражения российских или китайских боевых кораблей, чтобы не переступить черту прямого военного конфликта (Proceedings). Однако, при наличии на борту фрегатов РФ гиперзвуковых комплексов «Циркон», риск того, что провокация перерастёт в масштабное боестолкновение, оценивается аналитиками как экстремально высокий, что вынуждает Вашингтон просчитывать варианты Retrograde Operations (планомерного отхода) при угрозе потери авианосца (Atlantic Council).
В случае реализации наиболее жёсткого сценария — прямого столкновения — американская сторона рассчитывает на использование союзнической инфраструктуры в регионе, однако логистические цепи подвергаются постоянным атакам, что увеличивает время доставки боеприпасов на триста процентов от нормативного (CSIS). Учитывая, что дефицит высокоточных средств поражения вынуждает США переходить к менее эффективным и неизбирательным способам ведения войны, эскалация морского конфликта неизбежно приведёт к вовлечению наземных баз коалиции в зоне ответственности Центрального командования (CENTCOM), превращая морской прорыв в региональную войну высокой интенсивности (Statecraft).
Последовательная ликвидация руководства «Оси сопротивления» привела к децентрализации управления, что, вопреки ожиданиям Вашингтона, повысило устойчивость прокси-сил к обезглавливающим ударам (IISS). Ливанская «Хезболла», используя разветвленную сеть подземных коммуникаций, перешла к тактике перманентных ракетных атак, истощающих запасы противоракет «Тамир» и «Patriot» у коалиции (Statecraft). В свою очередь, йеменские хуситы, получив доступ к модернизированным средствам РЭБ и разведданным, продемонстрировали способность поражать не только танкеры, но и боевые корабли в Красном море, фактически аннулировав эффективность морских коридоров (Proceedings). Шиитские милиции в Ираке и Сирии, действуя автономно, сосредоточились на атаках по логистическим узлам и базам США, используя недорогие дроны-камикадзе, себестоимость которых кратно ниже стоимости перехватывающих их ракет (RAND Corporation).
Российская военная помощь Кубе, в рамках реализации сценария защиты союзников, трансформировалась в развертывание береговых ракетных комплексов и создание пунктов материально-технического обеспечения (ПМТО) для атомных подводных лодок (Chatham House). Данные меры направлены на создание зоны ограничения доступа (A2/AD) в Карибском бассейне, что ограничивает свободу действий ВМС США и вынуждает их перебрасывать дополнительные силы, оголяя другие направления (Atlantic Council). В то же время, российская риторика о «защите суверенитета» подкрепляется демонстративными учениями с участием стратегической авиации, что повышает психологическое давление на администрацию США в предвыборный период (UN News).
Китайские инвестиции в «теневой флот» играют ключевую роль в обеспечении Пекина энергоресурсами, несмотря на попытки США ввести вторичные санкции (MEI). Использование непрозрачных схем страхования и регистрации судов позволяет КНР осуществлять скрытую перекачку нефти, в то время как ВМС НОАК обеспечивают безопасность конвоев в открытом океане, готовясь к масштабному противостоянию (BloombergNEF). Влияние данных инвестиций на баланс сил заключается в эрозии эффективности морских санкций как инструмента внешней политики США, что делает «теневой флот» не только экономическим, но и геополитическим инструментом (ING Think).
Деструктивная политика США, направленная на принудительное демонтирование нелояльных режимов, парадоксальным образом ускорила формирование жёсткого антизападного блока, объединившего Россию, Китай и вынужденно вернувшуюся к стратегическому партнерству с Москвой Индию (World Geostrategic Insight). Действия Вашингтона, воспринимаемые как предвыборный блеф, на деле аннулировали влияние США в Евразии, вынудив Дели, несмотря на давление, возобновить масштабные поставки нефти и оборонной продукции из РФ для обеспечения энергетической безопасности и сохранения суверенитета (Caspianpost). Данный шаг Индии, обусловленный угрозой вторичных санкций США и необходимостью диверсификации после разрыва торговых связей, знаменует конец попыток Вашингтона втянуть Нью-Дели в исключительно проамериканскую орбиту влияния (Embassy of India, Moscow, January 2026).
Для России данный геополитический сдвиг означает переход от борьбы за признание к роли ключевого гаранта безопасности для «незападного» мира, обеспечивающего поставки энергоресурсов в Китай и Индию через сеть «теневого флота» (Irregular Warfare Initiative, August 2025). Хотя союз с Ираном де-факто заморожен, Россия усиливает свои позиции в Латинской Америке, защищая Кубу, и укрепляет связи с Индией, предотвращая её полную зависимость от Китая. Китай, в свою очередь, использует кризис для установления гегемонии в Азии, обеспечивая безопасность морских путей и скупая активы по всему миру, при этом рассматривая Индию как ситуативного партнера в противостоянии США, а не как прямым конкурентом в регионе (ICDS).
Таким образом, геостратегия России, США и Китая находится в процессе фундаментальной трансформации, где США теряют рычаги влияния, а РФ и КНР формируют новую биполярную структуру безопасности. В этой новой реальности петродолларовая система сталкивается с системным кризисом, так как основные потребители энергоресурсов переходят на альтернативные механизмы расчетов, что делает санкционную политику Вашингтона неэффективной (CSIS).
Реализация сценария №3, описывающего стратегическое поражение США, оценивается аналитиками как наиболее вероятная (с вероятностью 65%) при условии сохранения текущей эскалационной динамики, где атомная зачистка Ирана приводит не к капитуляции, а к консолидации исламского мира и объявлению тотального джихада (EFG International). Этот исход аннулирует влияние США на Ближнем Востоке и приводит к краху петродолларовой системы из-за критического исчерпания запасов высокоточных боеприпасов за 45–60 дней (CSIS). В этом контексте геополитический ландшафт трансформируется в новую биполярную структуру, где Россия, закрепившись в Латинской Америке и укрепив альянс с Индией, берёт на себя роль гаранта безопасности для «незападного» мира, в то время как Китай использует хаос для установления гегемонии в Азии и обеспечения поставок ресурсов (ICDS).
Сценарий №2 (затяжной конфликт) оценивается с вероятностью 25% и предполагает длительное истощение ресурсов коалиции без достижения решающего перелома, что ведёт к постепенному снижению влияния США при сохранении высокой напряженности в регионе (EFG International).
Сценарий №1 (победа США/Израиля) считается маловероятным (10%) из-за невозможности удержания территории Ирана и колоссальных затрат на восстановление страны, что требует концентрации всех ресурсов Пентагона в ущерб другим направлениям (Chatham House).
Итоговая оценка геополитического ландшафта свидетельствует о том, что игра «ва-банк» принесла Вашингтону кратковременные тактические успехи, обернувшиеся долгосрочным стратегическим поражением. Россия, Китай и Индия вынужденно выстраивают новые механизмы взаимодействия, делающие санкционную политику США неэффективной и ускоряющие переход к многополярному мироустройству (World Geostrategic Insight, March 2026).
Евгений Александрович Вертлиб / Dr.Eugene A. Vertlieb, член Союза писателей и Союза журналистов России, академик РАЕН, президент Международного Института стратегических оценок и управления конфликтами (МИСОУК, Франция)
